Мы все люди. И у нас у практически всех одинаковая физиология. Каждый помнит себя в свои четырнадцать - пятнадцать лет. Что тогда было у нас на уме? Я имею ввиду на уме у мальчиков? Ну, конечно же он. Ну, кто не аннанировал почти каждый день? Ну, кто думал о нем не менее семидесяти раз в день?
Я тоже не отличался от своих ровесников. Мечтал перед сном о девочках. Только тогда не было интернета, где можно было подробно и в любых ракурсах узнать, как и что можно с ними делать. Поэтому я довольствовался только лишь своими фантазиями и представлениями о нем.
Это все началось... даже не помню когда. В четырнадцать? Или в тринадцать? Или вообще в пятнадцать... Я тогда жил за городом. Ездил в школу в город. Дом, точнее дача, в которой я жил был не достроен и в нем была только одна отапливаемая комната. Зато была почти готова баня. Можно было попариться. Но, предбанник был завален одеялами, спальными мешками и прочими шмотками. По предбаннику можно было пройти по узкой дорожке между стенами и этой горой одеял. Мы парились в этой бане и выходя из парной валились на эту кучу отдыхать. Зимой, не забыв одеть валенки. Потому что пол в предбаннике больше походил на каток.
Из развлечений был только соседский парнишка, младше меня на три года. Он и был моим товарищем и другом. Мы вместе гуляли, чинили мопед и катались на нем.
В ту зиму, мои и его родители, посчитав нас достаточно взрослыми и самостоятельными, уехали не помню уже куда и мы остались с ним вдвоем на целые выходные.
Зима была тогда снежная. Проводив родителей мы поспешили к нему в дом ( так как он был более достроен и отопление в нем было лучше, чем в моем), прячась от завывающей метели. Мы забрались к нему в комнату, маленькую, метра три на три. Отапливалась комната трубой от печи, и кроме нее - трамвайной печью. Комната, была неотделана. Стены зашиты фанерой. На полу, какой-то старый изшарканый ковер. И две односпальные кровати по обе стороны от входа.
Мы сели друг напротив друга. Мы не знали, чем занять себя. Тогда, на правах старшего я предложил..... да...да...да.... Немного выпить и покурить. Я сгонял домой за забытой, родителями бутылкой вина, а он полез на чердак за сигаретами. Мы выпили полбутылки. Скурили по две - три сигареты. И опьянев, решили пойти в баню. Долго рубили и пилили дрова. Долго топили большую печь, периодически прикладываясь к вину. Между подкладками дров в печь, было много времени. И мы взяв лопаты чистили снег. Это прекрасно, на морозе чистить снег. Это сначала, кажется что холодно, что снега много... Главное начать и разойтись. А, как разойдешься... Ух. Уже и не остановиться. И поэтому, баня у нас натопилась ух, как... Наверное, как никогда более.
А потом мы пошли в баню. Первый раз мы вошли, пропотели и вышли в предбанник. Лежать на куче хламья оказалось неудобно и я предложил поправить кучу. Сделать ее, что-то вроде кровати. Когда мы начали разбирать кучу, нашли под ней ящик пива. Как сейчас помню "Степан Разин. Специальное.". Это был подарок судьбы. Потому как вино на тот момент давно уже кончилось. И мы полупьяные, не думая о последствиях открыли побутылке и легли на сооруженое ложе. Куча тряпок, превратилась в большую и более ли менее уютную кровать. Единственное что отвлекало от кайфа, это холод предбанника. По тихоньку наши тела начинали остывать от горячей парной и мы все больше чувствовали холод.
Мы добавили пива в кипяток поддаваемый на камни и... через несколько секунд маленькая парная наполнилась запахом хлеба. В этот раз было решено, что после прогрева мы пойдем купаться в снегу. А в тот год, как я уже и говорил навалило снега... хоть топи его. Мы выбежали обтерлись и бегом обратно в нашу хлебную парную. Алекс лег на палати, а я взяв два веника и щедро поддав на камни начал его парить. Махая веником я смотрел на него. Сейчас передо мной встает та картина. Красное тело, вперемешку с вениками. Помахав вениками я взял таз с прохладной водой и окатил его.
Вопреки моим ожиданиям он не вскочил и не побежал охлаждаться. А лежал не движимый. Лежал на спине ровно. Протянув руки вдоль тела. От чего-то я остолбенел и смотрел на его тело. На его грудь, живот, еще не поросший волосами лобок. На член, завалившийся на бок. На бедра тесно сдвинувшиеся вместе. На маленькие ступни. И тут, он, вдруг словно уловив мое внутреннее желание, перевернулся на живот. И вот я уже осматриваю его круглую попку. У меня возникает желание погладить ее. И чтобы не выдать себя, я беру веник окунаю его в холодную воду и тесно прижав его к спине Алекса провожу им по всему телу. Ощущая мягкость ягодиц под твердым веником.
Мы вышли отдыхать. Мы лежали прижавшись плечами друг к другу и я всячески отгонял те мысли.... из парной...
Но, не случилось...
В следующий раз когда мы пошли париться, он лежал а я поливал его тело водой и одной рукой "разгонял воду", гладя его по телу. Дойдя до интимного места я взял рукой его член и отвернув его в сторону, тонкой струйкой воды взял в руку его яички. Он только еле заметно вздрогнул. Затем я гладил его бедра и ноги. Потом он повернулся и все то же прошло с его спиной. Только на ягодицах моя рука задержалась. Я не удержался и не только погладил их но и помял немного. Мне даже показалось, что когда моя рука легко сжимала го ягодицы, он слегка приподнял таз навстречу моей руке.
Мой взгляд скользнул мне под ноги. И я со страхом увидел. что мой член стоит от этих манипуляций. Но, я был пьян. И через несколько секунд мой страх перевоплотился в некую часть смелости. И я решил, что, ну и фиг с ним.
Я вышел первым и завалился на матрасы. Все таки парить, это все равно что париться. Алекс упал рядом со мной на живот. Я резко оседлал его сверху пояснив, что после парной нужен массаж. И Начал массировать его плечи. Мой член лежал на его ягодицах и от моих массажных движений слегка терся об них.
- Алек, а давай трахнемся? - с моего пьяного языка слетело смелое предложение.
- Это как? - спросил он, слегка преподняв голову.
- Ну, ты че порнуху не смотрел?
- Смотрел... - он немного промолчал и добавил - Но, ведь это гомосятина.
- Какая разница?! - ответил я прижимая его плечи к "кровати".
- И что?
- Мы с тобой тут одни. И никто кроме нас знать не будет. Поклянемся друг другу.
Он помолчал с минуту и сказал:
- Давай.
Мы дали друг другу какие-то обещания. И пошли обратно в парную. На этот раз он парил меня. А когда поливал водой и также гладил меня, как я его предыдущий раз.. и дойдя до моего пениса, он сказал:
- Можно я не буду трогать твой член?
- Хорошо. - ответил я и почувствовал, как только струйка воды, без руки, скользнула по моему лобку и члену.
Мы вышли снова в предбанник и я уже смело повалил его на матрасы, лег между его ног и начал, как умел, целовать его в губы. Мы долго целовались. При этом он отвечал мне взаимностью. Мой член упирался в его мошонку.
- Давай дома? Холодно тут. - остановил нашу страсть он.
- Давай. Давай помоемся хорошо?
- Ага.
Проветрив парную, мы начали мыться. Я намылил его и посадил к себе на колени, прижимаясь к его скользкуму и теплому телу. Я намылил его, намылил его член. Пока я его мылил, он начал вставать. Скорее я его не мылил, а ананировал посредством мыла. Вскоре он набух и встал. Он почти умещался в моем кулаке. Паралельно я залез языком в его ухо.
- Попку сам помой, хорошо? - я подтолкнул его с себя.
Мы помылись, вытерлись, оделись и открыв по пиву медленно пробираясь сквозь снег пошли к нему. Пару бутылок мы взяли с собой.
После бани, казалось, что в комнате максимум градусов пятнадцать. Мы, стараясь не смотреть друг на друга, сдвинули кровати вместе, и стоя по азные кая разделись. Я выключил свет и последним залез под одеяло. Некоторое время мы лежали молча и не подвижно. Наблюдая на тень на стене от уличного фонаря.
Я начал вороватое и медленное движение рукой к Алеку. Еще не достигнув его, я резко повернулся к нему, пложив свою ногу на него и начал человать его шею, ухо. Голодно гладить его тело. Через некоторое время я почувствовал, как его руки обняв меня крепко притягивали меня к нему. Гладили мою спину, а его губы, горчие губы скользили по моей шее. Я прижался к его горячим губам своим ухом и услышал осторожный, по детски наивный
