первая часть
Мне особенно нравилось заниматься сексуальными утехами, при каждой возможности, практически, мастурбировал по несколько раз в день, пока тянулись мои летние каникулы в деревне. Нравилось, когда я приезжал на летние каникулы, оставаясь в избе один - для меня ничего другого не существовало кроме, как сексуальных тем. Было у меня местечко в огороде, куда редко кто захаживал и, там я предавался своим похотям. Тенистые заросли вишни и яблонь отделяли это место от видимости, что там происходило известно было малому количеству людей. В этом месте я даже соорудил шалашик, где я мог отдохнуть от деревенской суеты во время сенокосной и уборочной страды. Этот шалашик только что заприметил местный пастух и стал его посещать, когда меня не было, он больше всего распивал там водку, чем его интересовали сексуальные утехи. Удалось мне подсмотреть только лишь один эпизод, когда он дрочил, и то это случилось внезапно, и я не ожидал - его за этим занятием.
Не скрою, что зимой, когда я бывал в деревне, тоже предавался сексуальным наслаждениям. Не знаю, у кого как, но мне нравилось заниматься этим чаще на печке, после хорошей прогулки на лыжах по заснеженным окрестным просторам. Теплая печка согревала мою попку и тело, я сам незаметно для себя стягивал с себя шаровары, а затем и трусы, и затем ввергал себя в сильнейший оргазм. Это было что-то такое, и мне нравилось там мастурбировать, и никому невдомёк, чем я там занимаюсь. Ещё, будучи в гостях у своего лучшего друга, тоже в зимние каникулы я понял, что печка становится местом сексуальных утех. У него были еще две сестры и мы старались после улицы забраться на печку, чтобы погреться и отдохнуть. Старшая сестра не дружила с нами, а другая младшая, которую звали Лиза, частенько лежала с нами на печке. Нам уже более десяти лет, и мы уже знали, что сексуальные игры привлекают всех.
Лиза приглашала к себе деревенских девчонок и мальчишек, которые составляли большую компанию, все щелкали семечки и вели разные разговоры. Девчонки много задавали загадок, которые были, быстрее, связаны с названием гениталий, чем с нужным ответом. Типа такого: между ног болтается, на х.. называется? Мне так и хотелось сказать хуй, чтобы в разговоре больше было смеха и секса, но старался сказать, что не знаю, мне интересно было узнать, а что скажут девчонки. Они, конечно, отвечали - хобот, но все равно, все знали, что это - про хуй. У меня еще спермы не было, но я дрочил и получал наслаждение от этого, как бы что об этом не говорили. Я старался, пока моего друга на печке не было, попробовать стянуть с Лизки трусики и мне это удалось. Насчет общения с девчонками у меня был свой подход: а так как девчонки любят ушами, то после различных сладостных вещаний мне удавалось достичь своих целей. Лизина пиздёнка была пока для меня загадкой до тех пор, пока она сама не раскололась, я почувствовал ее похоть.
В таком возрасте все подвержены к сексуальным познаниям: это я узнал раньше, и началось с того что уговорил ее …потом она привлекла еще и подружек на нашу печку. Я сам удивлялся вместительности русской печки, и мы все там умещались; там еще дополнительно были сделаны деревянные полати. Играли в карты, и кто проигрывал - снимал с себя вещь, но только ту что была ниже пупка: все только и ждали появления у кого-то из нас голой писи. Я сам был заинтересован в этом, и старался проиграть, хотелось показать своего дружка. Он у меня начинал стоять как только начиналась игра и хотелось его выпустить на волю. Стеснение постепенно исчезало, и все заканчивалось тем, что все наши гениталии оказывались на виду. Я мог при всех подрочить, девочки тоже делали, если проигрывали такой уговор. Все происходило на русской печке, пока родители работали или занимались хозяйственными делами.
Как же это было хорошо, что, уже, в городе мне вспоминались эти прекрасные минуты деревенских услад.
Такими же мне представлялись известные русские писатели и поэты, когда в лицейские годы не проходили даром, и когда они проводили свои дни в своих имениях, явно, предаваясь таким занятиям. Они удивительные эротоманы на них воздействовала атмосфера той местности и его обитателей. Все его произведения той поры в основном связаны с темой любви. В этом я убедился еще раз, изучая одно из произведений той поры, и, где Евгений Онегин тому пример.
На меня накатывала такая похоть, что я с жаждой ждал уединения, чтобы осуществить своё желание. Как только все затихало, я был во власти моих утех и иллюзий. Трусы или плавки сразу слетали с меня, и я полностью оказываюсь голым, стою перед зеркалом, которое висит в простенке между окон, начинаю настраиваться на эротический лад. Провожу своими ручонками по телу, как бы стараюсь убедиться, что я на самом деле свободен от одежды, и от этого меня пронизывают мурашки, словно - тысяча мелких иголочек в моем теле.
Герань своими красными шляпами цветов, что расположилась на подоконниках, почти полностью перекрывавшие вид улицы, спасали меня от посторонних глаз. Смотрю, не идет ли кто к дому, и для безопасности одно из окон зашториваю занавеской. Она только прикрывает треть окна, и мне все равно видна улица. Зеркало вдохновляет меня на необдуманные действия, я смотрюсь и вижу, что мой дружок постепенно оживает и начинает подниматься в положение - двенадцать.
Мне уже исполнилось тринадцать, тело наэлектризовано эротичностью, время было такое, что воздух пропитан запахом свежего сена, и он увеличивает мою эрекцию. Я чувствую, что удовлетворюсь на славу, сильные флюиды пронизывают мое тело, не знаю с чего начать и какую занять позу, как получить очередное наслаждение, которое доставит мне безумный оргазм?
Наполняюсь сильным зарядом сексуальности, в это время чувствую, в моих семенниках вырабатываются тестостероны, которые обязательно вырвутся наружу.
Мой красноголовый, испытанный в разных ситуациях дружок, всей своей статью трогательно пульсирует: залупка набухла и лоснится от солнечного луча, проникшего через щель в занавесках. Обхватив пальчиками стан дружка, стараюсь сильно сжимать его: несколько движений туда-сюда, и от этого он выправляться и увеличиваться еще на несколько сантиметров, пока не становится каменным изваянием. Ощущение такое, что я сам становлюсь наблюдателем за своим эротизмом, во мне все напряжено, так что любое прикосновение к моему дружку словно это первый раз и я на грани оргазма.
На память сразу приходит случай, когда попробовал мастурбировать: тот первый свой оргазм получил такой, что свалился на пол, и не мог понять, что со мной произошло. Это было еще в третьем классе во время осенних каникул, ничего не предвещало, что я буду этим заниматься. Всего лишь пошел в туалет, и когда сидел на толчке, почему-то, не знаю как, моя рука сама произвела несколько манипуляций, открывая и натягивая на залупке крайнюю плоть. Вот здесь и началось то, что я не мог себе представить и предположить. Мой еще небольшой отросточек стал расти и увеличиваться во все стороны. Я почувствовал, что что-то происходит такое, когда я так делаю и отчего тело становиться непослушным и скованно-напряженным: потом узнал, что это мое действие называют простым, но ненаучным определением - дрочка. Я увеличил темп дрочки и понял, что я полетел куда-то, откуда не возвращаются без сладострастия.
Ноги окаменели, я весь дрожал и мой писун что-то такое творил, что словами невозможно передать. Я рухнул на кафельный пол туалета и, не знаю, какое время я был вне себя. Такой случай меня хотя и напугал, но оставил неизгладимый отпечаток: со временем захотелось ещё, и ещё раз это повторить. Мой дружок преображался: становясь мощнее и длиннее, и когда залупа красной шляпкой красовалась на свободе, я весь преображался сам. «Что-то
