Развод так меня вымотал, что я решил немного развеяться и съездить к старшей сестре в гости. Она жила в Москве, а я – в часе езды на электричке.
Моя сестра Ольга была старше меня, рано вышла замуж, родила дочь, но через три года муж и дочь погибли. Когда горе немного утихло, сестра удочерила очаровательное белокурое двухлетнее существо – Люську. (Как я потом узнал, у Ольги не могло уже быть своих детей.)
Люська росла очаровательной, ласковой и немного набалованной девочкой. Многие не догадывались, что она не родная дочь Ольге. Я, приезжая в гости к сестре, играл с Люськой дни напролёт. Потом у меня появились взрослые интересы, мы стали видеться реже, а потом я женился и несколько лет мы вообще не виделись.
Сколько ей сейчас? Когда её удочерили, мне было двенадцать. Значит, ей сейчас уже пятнадцать! Я старше её на девять лет и мы не виделись четыре года!
Когда я гостил у сестры в последний раз, Люська была угловатым костлявым подростком. Какая она сейчас?
Я попытался представить себе Люську, но ничего не вышло. Вместо этого в голову лезли разборки с женой.
С начала нашей совместной с женой всё пошло не так. Как мы не пытались, всё заканчивалось ссорами. Даже рождение Вовки ничего не изменило. И через четыре года мы решили расстаться. Хорошо, что с Вовкой я мог видеться сколько угодно.
Так незаметно я подошёл к дверям квартиры Ольги.
Мне открыла красивая блондинка. Только спустя мгновение я понял, что это Люська.
--Ура, мам, дядя Олег приехал! – завопила блондинка и бросилась мне на шею.
Она обхватила меня руками и прижалась ко мне увесистой грудью. «Ого,- подумал я,--а четыре года назад там ничего не было!»
После приветствий, объятий и неловких шуток, которые возникают при таких ситуациях, мы пошли на кухню попить чаю и поболтать.
--Смотри, как вымахала твоя племянница!— Сестра с гордостью любовалась Люськой.— А была костлявая пигалица!
--Мам, хватит. Дядя Олег устал, а ты его утомляешь воспоминаниями.
Люська сидела рядом на табуретке, и её бедро было плотно прижато к моему. Я, конечно, мог отодвинуться, но зачем? Ведь она сама так села! Мне было приятно и немного жарко.
Я украдкой разглядывал Люську. Те же белокурые локоны, курносый носик, родинка на шее, но теперь это была уже взрослая девушка, а не просто Люська, которую можно было, как раньше, щипать, щекотать и тискать! Хотя я не отказался- бы потискать её, тем более что моё воздержание всвязи с разводом очень затянулось. Помню, в последний приезд к ним, когда мы в шутку возились, у меня прямо колом стоял, когда я обнимал Люську, щекотал её худые рёбра, задевал пупырышки сисек.
После обеда Люська предложила прогуляться, и мы пошли в зоопарк, который был в двух шагах.
Я бродил с Люськой по зоопарку, особо ничего не воспринимая. Она держала меня под руку, опять прижимаясь ко мне бедром, как к своему мужчине. Моя голова была приятно пуста.
Ольга после обеда ушла на сутки дежурить, оставив на столе записку, что есть на ужин, завтрак и обед.
До вечера мы предавались воспоминаниям ,как раньше играли, что делали.
--Ты вроде раньше гимнастикой занималась?—спросил я
--Да это давно было.
--Покажи, что помнишь!
После недолгих уговоров Люська сделала колесо, потом села на шпагат.
--Ух ты!— удивился я—А я могу только «берёзку».
Я лёг на пол и нелепо задрал ноги к потолку. Люська повалилась на диван от смеха.
--Это не берёзка, а коряга! Смотри!
Она легла на пол, изящно подняла ножки к потолку и развела их в стороны в шпагат.
На Люське были обычные тонкие «тренерки», и я без труда разглядел плотные мясистые валики её половых губ.
Увидев мой взгляд, Люська быстро села на диван.
--А чего ты развёлся?
--Не сошлись характерами— ухмыльнулся я,-- ссорились часто.
--А Вовка?
--С ним я вижусь. Иногда.
Люська постелила мне в дальней комнате, и мы уселись на диван смотреть телевизор. Шла какая-то фигня, и мы просто сидели рядом и смотрели эту фигню.
--Слушай, Олег, я так устала! Можно я лягу, а голову положу тебе на ноги?
--Конечно! Только подложи что-нибудь под голову.
Люська взяла потрёпанного плюшевого медведя, с которым играла ещё ребёнком, положила его мне на ноги, и легла на диван, уложив голову на игрушку
--Помнишь этого медведя? Я с ним ещё в первом классе играла!
Она поправила медведя и взяла мою руку.
--Какая у тебя нежная рука!
--Правда?— Я не знал, что сказать.
--Да. Погладь меня по голове.
Она положила мою руку к себе на голову. Я осторожно стал перебирать её локоны, гладить ушки. Если бы не медведь, она бы всё поняла. Член моментально встал, но я боялся пошевелиться и поправить его.
За окном смеркалось, но свет мы так и не зажгли, и только телевизор освещал комнату. Я гладил Люську по волосам, член ныл, яйца ломило. Она лежала неподвижно и молчала, только иногда глубоко вздыхала.
Мои руки уже гладили её шею, забирались под плечики халата и нежно поглаживали там, но пустить руки дальше я не решался. На её шее бешено пульсировала какая -то жилка.
Надо было решать—идти спать или гладить дальше. Я выбрал второе.
Очень осторожно я стал двигать руку дальше.(Халат почти не мешал).Вот уже нежная мякоть её груди!
Я словно оглох от стука своего сердца. Почти не касаясь груди, я протянул пальцы чуть дальше и взял ими Люськин сосок. Он был большим и выпуклым. Под моими пальцами сосок съёжился.
Плохо соображая, я просунул обе руки под Люськин халат и стал тискать её большую горячую грудь. Люська молчала и прерывисто дышала.
Не знаю, сколько это продолжалось, но это требовало продолжения ,к которому я был не готов. Я осторожно выбрался из-под медведя и пошёл в душ. Стоя под душем, я размышлял, что же я хочу достичь, тиская пышные формы племянницы- малолетки? Засунуть ей свои двадцать пять сантиметров? (Да, да, двадцать пять, бывшая жена сама измеряла в медовый месяц!) Да и возможно ли засунуть член взрослого мужчины в её подростковую письку?
А Ольга? Она же мне доверяет! Да и залетит Люська, не дай бог. Бывшая меня всегда упрекала, что я поздно вынимаю.
А с чего я взял, что Люська будет со мной трахаться? Разрешать себя гладить - это одно, а всякие крайности - это другое. Может, она ещё девочка.
Напоследок окатив холодной водой свои двадцать пять сантиметров, которые никак не желали уменьшаться и требовали продолжения, я пошел спать.
Проходя через большую комнату, я заметил, что Люська разобрала диван и легла, отвернувшись к стене. Я тихо сказал: «Спокойной ночи», но она не ответила. Может, уже спала.
Уснул я удивительно быстро, но проспал, по- моему, недолго .Проснулся я от шороха. Открыв глаза, я увидел Люську, стоящую в ночнушке на пороге моей комнаты.
--Ты что, Люсь?— Хрипло спросил я.
---Можно к тебе, а то мне страшно.
Только сейчас я разглядел у неё в руках одеяло. Интересно, а ведь моя сестра всю жизнь дежурит сутками! Значит, дело не в страхе!
--Ну, я не знаю. Как-то неловко.
--Я на краешке, хорошо?
И не дожидаясь ответа, Люська быстро легла на краю кровати, накрывшись принесённым одеялом. Наступила пауза.
--Я не знаю, Люсь,-- промямлил я.
--Всё нормально, спи.
Она отвернулась от меня и прижалась ко мне попой.
--Накрой меня своим одеялом,— попросила она. Я закинул своё одеяло поверх её.
Ни о каком сне не могло идти и речи! Интересно , чувствовала- ли оно мой член через своё тоненькое одеяло? Я лежал и вдыхал запах её волос.
--Обними меня.— прошептала Люська, и я положил руку ей на плечо.
--Не так, ну что ты как маленький! А ещё женат был!
Она взяла мою руку, и, подсунув её под оба одеяла, положила себе на грудь.
То ли моё сердце так стучало, то ли наши — я не знаю. Я гладил её грудь и прижимался к её попке. Наконец я решился и перебрался к Люське под её одеяло.
Кроме ночнушки, на ней ничего не было. Мой член отделяли от неё только мои трусы и её ночнушка.
Люська задрала ночнушку, и спустила мои трусы до колен. Член, выскочивший из плена, ткнулся головкой в Люськины прохладные ягодицы. Трусиков на моей племяннице не было.
Она схватила в кулачок мой член (только бы не кончить сейчас!) и направила его куда-то вниз между ягодиц. Я почувствовал, что член входит ей во влагалище, скользкое, тесное и горячее, как печь. Моя бывшая всовывала его осторожно, жалуясь на его длину и боль из-за этого. Люська-же всунула его в себя быстро, одним махом, тихонько застонав. Она прижала меня попой
