Из школы восьмиклассница Соня прилетела домой пулей. Щеки горели, низ живота ныл, и ноги немного дрожали. Причиной тому был один журнальчик, который разглядывали девчонки на последней перемене. Они столпились у парты Вики, которая его притащила, и живо обсуждали содержание. Мальчиков оттеснили подальше. Соня думала, что девочки обсуждают какой- то заграничный модный журнал. Но почему тогда мальчики не могут смотреть? Серёга только подошёл, так его чуть не пинками отогнали! Странно…
Обычно Соню не очень жаловали одноклассницы. Отличница, тихоня, комсомолка- общественница, толстушка-очкарик—это клише давно за ней закрепилось, и она смирилась, что её не очень принимали в компании сверстников. Вот и сейчас Соню не удивило, что её не позвали посмотреть модный журнал. И она решила сама подойти к шушукающимся одноклассницам. Встав из-за своей парты и поправив передник и русую косу, Соня тихо подошла к столу Вики, на ходу сняв очки.
--А что у вас здесь? Мода, что ли, девчонки?— Она заглянула через плечо низенькой Вальки и обомлела. Так вот почему отогнали мальчиков!
На парте Вики лежал раскрытый журнал, во всю страницу которого был изображён мужской член, вставленный во влагалище почти по самые яйца!
Это длилось какое-то мгновение, потом Вика быстро закрыла журнал.
--Эй, ну-ка, топай отсюда! Рано тебе ещё такие картинки глядеть! Мала ещё! - Вика убрала журнал под парту.
--Да ладно тебе, Вик, чё ты! Пусть посмотрит разок!— Вступилась Валька, у которой щёки были краснее, чем у остальных.
--Ну ладно, разок можно. – Вика нехотя достала из-под парты журнал. — Только смотри, чтобы пизда не разошлась!
Девчонки захохотали, хотя у всех уже давно намокли и «разошлись» щелочки, а Валька чувствовала, что голова её кружится, как какая-то сила раздвигает ей ноги, и присела на свободный стул. Вика раскрыла журнал и положила его перед Соней.
Теперь на странице был изображён член, сжатый мужской рукой, из которого била струя белой жидкости на огромную женскую грудь. Перед глазами Сони всё поплыло, а ноги стало как-то неестественно поворачивать.
--Ну, всё, сеанс окончен.— Вика снова убрала журнал.— Тебе этого надолго хватит. Если будешь дальше такой толстухой, то никто тебя не трахнет и не спустит на твои сиськи, какие бы огромные они у тебя не выросли.
Девочки опять захохотали, а Соня еле села на место. Голова кружилась, и щелочка зудела. Последний урок прошел как в тумане. Перед глазами маячил член, кончающий на грудь женщины, и Соня после уроков как бешенная понеслась домой, чтобы остаться наедине со своим воображением.
Быстро переодевшись в халат, Соня легла на кушетку и закрыла глаза. Всё, что она мечтала увидеть, сегодня произошло. Много раз Соня рисовала в воображении эротические сцены, в том числе и со своим участием, но всё это было как- то схематично. А теперь она могла с полной силой отдаться своему бурному воображению, вооружённая знанием, как выглядит член мужчины, половой акт и семяизвержение (последнее Соня особенно хотела увидеть), пусть даже эти знания были мизерными. Остальное—дело воображения.
Мать чем-то занималась на кухне, и Соня была рада, что она не пристаёт со своим обедом. Мать не считала дочь толстушкой и пыталась кормить от души.
Соня чувствовала, что возбуждение не проходит и щель по-прежнему скользкая, а клитор стал просто огромным. В таких случаях Соня пыталась уединиться, насколько это было возможно, ложилась на бок и, стискивая ноги, терла ими друг об друга. Иногда она брала пенал или шариковую ручку и терла ими клитор, но это происходило, когда возбуждение заставало её за домашней заданием. Тогда Соня тихо подсовывала какой- нибудь из предметов под колготки, и, делая вид, что делает уроки, натирала клитор. Когда Соня чувствовала, что кончит, то закрывала рот, чтобы не крикнуть. Ноги сами сжимались и дёргались, а в животе, что-то раздувалось. Уши и щеки её после этого горели, и мать не раз спрашивала, не температура-ли у неё.
В первый раз она попробовала онанировать на даче на каникулах. Соня и раньше испытывала половое возбуждение, но дрочить попробовала только этим летом. Дополнительным импульсом к Сониному онанизму стал тот факт, что рядом с их дачей строился дом, и среди строителей работал один парень, лет двадцати, рослый и улыбчивый. Он любил поболтать с соседями и часто заговаривал с Соней. Конечно, общих тем у четырнадцатилетней девчонки, тихони и очкарика-толстушки и красивого взрослого парня было немного, но он умел найти тему, сказать комплимент, или просто пошутить. Незаметно Соня влюбилась в Володю (так его звали), и каждый день ждала его взгляда или слова, а когда он зашёл к ним за каким- то пустяком, то Соня почувствовала, что сердце её в присутствии Володи останавливается. Однажды вечером, когда все легли, Соня стала воображать себя лежащей рядом с Володей. Они были абсолютно голые, и он гладил её везде, а она трогала его член. Потом он лёг на неё. Незаметно Соня так возбудилась, что ноги сами собой стали тереться друг об друга, а руки сжимать уже немаленькие сиськи. В своём воображении она позволяла Володе тискать её и раздвигать ей ноги. Она увлеклась, и скрипучий диван, на котором она спала, выдавал её с головой, но мать не спала на террасе. Когда она кончила, то крикнула в подушку—настолько это было сильно и ярко. Этой ночью Соня ещё два раза всё позволяла Володе. Простыня под ней стала влажной.
И теперь, придя из школы с новыми знаниями, Соня лежала на кушетке и представляла себя рядом с Володей. Она легла поудобнее и, закрыв глаза, отдалась воображению.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Вот раздаётся звонок в дверь, и она бежит открывать. На пороге стоит он и улыбается. Соня приглашает его в квартиру.
--Здравствуй, Сонечка.— Шепчет Володя ей на ушко, обнимая за попку.— Я так скучал! Матери нет дома? Давай быстрее, я уже не могу.
--Нет, она уехала. Проходив комнату. Я тоже соскучилась.
Они, обнявшись, проходят в Сонину комнату, он на ходу расстегивает её халат и снимает с неё трусы. Кровать уже расстелена, он быстро раздевается, и они забираются под одеяло.
Володя гладит грудь Сони, перебирает пальцами её соски, и она тихо стонет от наслаждения. Он берет её сосок в рот и начинает медленно водить по нему языком. Руки Володи гладят её живот и опускаются на её горячую писю.
--Ой, как у тебя там скользко!— Говорит он и быстро трёт клитор Сони. Она уже не в силах терпеть, и стискивает его член.
-Ой…. А..а..а-а-а!! Ложись на меня, пожалуйста!— стонет Соня, широко раскидывает в стороны ноги, и Володя ложится на неё. Соня обнимает его, чувствуя, как член упирается ей в лобок.
--Я боюсь, что наспускаю тебе туда, Сонечка!— сбивчиво говорит Володя, нетерпеливо засовывая член в узкую Сонину письку.-- У тебя там так тесно! Тебе не больно?
--Нет, милый, что ты! Не бойся, если спустишь, я не залечу!
Он начинает резко загонять в Соню свой твердый, как камень, член, и она, не сдерживаясь, громко стонет и взвизгивает, когда его головка толкает матку. Её груди мотаются и подпрыгивают от его толчков, и он ловит губами её соски. Её голова кружится, а щель как будто огнем пылает от его движений. Соня ощущает его член где то в животе. Пусть спускает!
--Я больше не могу терпеть, Сонечка! Можно, я кончу? Только ты мне подрочи, когда я вытащу, хорошо?
Володя резко вынимает член. Соня хватает его и неистово дрочит. Из его члена вырываются одна за другой густые белые струи и шлёпаются на Сонин живот. В пупочке скапливается белая лужица. Володя сдержанно стонет:
--А-а-а! Ещё немного! Быстрее!— Он дергает бёдрами, и последние капельки падают на Соню.
--Ой, как много! — Удивлённо говорит Соня, размазывая по сперму по груди и животу.
--Так мы с тобой неделю не виделись, вот и накопилось! Твоя мать всё время дома, нельзя же при ней!— Володя ложится рядом и обнимает Соню.— Я, пока к тебе шёл, чуть не обспускался! Если бы мы чаще трахались, то я мог бы дольше терпеть. Сама - же видишь: только начал -- и потекло. А дергала ты его классно! Так сильно сжимала, то чуть больно даже!
Соня прижалась к нему:
--А почему ты в меня не спустил? Я же разрешила!
--Ты же залетишь! Я и так рискую, когда делаю это с тобой. Тебе ведь
