Макс достал из почтового ящика конверт, решил, что ошиблись адресом, потому что он не ждал ни от кого писем, но потом увидела, что он предназначен Оксане – это дочь предыдущей владелицы квартиры. Промелькнула мысль: «Кто сейчас пишет письма? Легко и быстро можно отправить электронное письмо, SMS, связаться через скайп… это какая-то мода?». Поднимаясь на пятый этаж, он успел рассмотреть достаточно большой конверт – из плотной бумаги светло-серого цвета, с маленькими акварельными рисунками, изображающими птиц и рыб. Настоящее произведение искусства. Куча марок. Короткое стихотворение на английском (с орфографическими ошибками). Из Владивостока, от Андреаса.
Макс с усмешкой подивился чудачествам молодежи, мысленно поставил пунктик «созвониться с Валентиной Петровной и отдать письмо», бросил конверт и пакеты с покупками на коробку, стоящую в коридоре, разулся и прошел в ванную.
***
«Сколько же он здесь валяется?» Макс покачал головой – не хватало еще угрызений совести. «Неделю. Работа, ремонт, выматывающая жара – это, конечно, тебя оправдывает … но девочка, наверно, ждет это любовное послание. Сразу надо было позвонить».
Найти телефон, потом в телефоне - нужную фамилию…
- Да, добрый вечер, Валентина Петровна! …. Нет, все хорошо. Просто хотел сказать, что здесь пришло письмо для Оксаны… - Да, от Андреаса.
Где-то на втором плане прозвучал радостный девичий взвизг.
- Да, я сейчас буду дома. Пусть приходит.
Уже две недели Макс жил и работал один - после покупки квартиры они с женой решили переклеить обои и выровнять пол, но у Леночки проявилась аллергия на пыль, она с радостью быстро собрала вещички и укатила на дачу – «маме помогать». Помощь маме заключалась в загорании на пляже у реки и посиделках в соц.сетях до утра. Макс не возражал – в округе хватало кафешек, где прилично кормили, а спал он на матрасе, брошенном на пол в одной из комнат – той, что почище…
Единственное, чего ему не хватало – секса, и он уже подумывал съездить с ночевкой на дачу, но трахаться придется втихушку от тещи, а он этого терпеть не мог. Можно было позвать Леночку сюда под предлогом «оцени сделанную работу» и попробовать завалить ее на матрас, но Макс уже видел мысленно, как она сморщит носик «Фи, Масик, на полу, в грязи!» и снова сбежит в пригородное садоводство.
Кухня в ремонте не нуждалась и была самой обжитой комнатой – просторная, солнечная по утрам, прохладная по вечерам, оборудованная по последнему слову техники, с большим угловым диваном цвета всех осенних листьев и большим обеденным столом из натурального дерева… Максим зарядил кофеварку, постоял у окна, любуясь открывающимся пейзажем, запустил ноутбук – надо было проштудировать протокол вчерашнего заседания правления и проанализировать отчет отдела за прошедший месяц.
Впервые за все время хотелось расслабиться – мужчина достал початую бутылку коньяка из шкафчика и щедро плеснул в кофе. Раздался звонок в дверь.
- Привет! Проходи. Кофе будешь?
Девушка от нетерпения пританцовывала на пороге, но сказалось хорошее воспитание, и она прошла на кухню, пока Макс ходил за письмом. Отдав его Оксане, он налил кофе во вторую чашку, а когда повернулся, увидел, что она деликатно присела на край дивана и уже отпила из его чашки:
- Какой крепкий! Но вкусный – и сахара как я люблю! – улыбнулась девушка.
«Черт! Не говорить же ей, что она взяла мой кофе с коньяком…»
- Где-то у меня было очень вкусное печенье…
Она аккуратно вскрыла конверт и жадно начала читать, не выпуская из руки чашку кофе, а Макс поставил вазочку с миндальными крендельками на стол и воспользовался возможностью получше рассмотреть девушку, так как он видел ее ровно два раза – во время первого осмотра квартиры на предмет покупки и на сделке она присутствовала, потому что по всем формальностям была нужна ее подпись в договоре.
В ожидании риэлтора ее мать посетовала, как сложно в этом году с поступлением в университет, из чего Макс сделал вывод, что Оксана весной закончила школу, хотя выглядела она совсем ребенком – невысокая, худенькая до прозрачности, русые кудри до плеч. Теперь же на расстоянии вытянутой руки… она ему понравилась. Да, носик длинноват и грудь маленькая, лицо и руки бледные, как будто она солнца в этом году не видела, но на лице – ни капли косметики, маленькие розовые губы и густые пушистые ресницы… и талию можно обхватить двумя руками…
Макс вспомнил, как один из коллег показывал фото с выпускного вечера сына. Выпускницы все как одна выглядели лет на двадцать пять – налитые формы, платья с откровенными разрезами и декольте, призывные позы, томные взгляды. Мишка тогда со смехом рассказал, что одна из этих секс-бомб укатила с отцом другого выпускника и вернулись они часа через три растрепанные, с виноватым видом, а другую нашли в подсобке с диджеем, который должен был вести выпускной вечер. «Кто ей этот Андреас? Как далеко у них все зашло?» - задался Максим невольным вопросом, но не успел обдумать возможные варианты, потому что Ксюша как-то странно всхлипнула.
- Что-то случилось?
В следующие две минуты она сбивчиво пыталась объяснить, что они познакомились с Андрюшей в летнем лагере на международной смене, как много он значит для нее, про романтику и клятвы под луной, что он не приедет, хотя обещал приехать, что он не приедет, хотя она ждала этого весь год, что у него появились другие – более интересные и перспективные планы - и было видно, что она пытается сдержать слезы, поэтому, когда Макс, сочувственно, погладил ее по голове, она расплакалась. Да нет, горько разревелась, если называть вещи своими именами…
Он сел с ней рядом и приобнял, чувствуя, как от ее слез промокает его тонкая рубашка, поглаживая ее худенькое плечико, продолжая говорить какую-то утешительную чепуху. В какой-то момент она подняла лицо с блестящими дорожками от слез, что-то спросила и Макс утонул в ее больших печальных серых глазах, а потом неожиданно для себя прижался к ее полураскрытым влажным губам. У них был вкус кофе и миндаля. И соли. Его правая рука переместилась с плеча на затылок, чтобы поцелуй стал еще глубже, а левой он обнял ее за талию, нежно лаская сладкий рот. Когда он чуть прикусил нижнюю губу, она издала легкий стон…
Макс все ждал момента, когда она запротестует и оттолкнет его: «Оставьте меня! Уберите руки! Я не хочу!!!» и был готов отпустить ее, потому что ни одна самая сладкая киска не стоит свободы, но, когда Ксюша обняла его одной рукой, запустив вторую руку в пряди его темных с проседью волос, и скользнула языком навстречу его языку, он понял, что, возможно, не услышит этих слов, и почувствовал, как эрегированный член натянул ткань его джинсов.
Пять минут спустя нежные изысканные поцелуи уступили место более откровенным и интимным, Ксюша что-то шептала и постанывала, а Макс мельком подумал, что девочка, видимо, все-таки захмелела от нечаянно выпитого алкоголя, но все мысли покинули его, когда покрыл поцелуями ее шею – кожа там была удивительно гладкой, шелковистой и пахла сливками и ванилью. Он почувствовал биение ее пульса под своими губами, проложил дорожку поцелуев вдоль хрупких ключиц, вылизал ямку между ними, но ему хотелось большего – одной рукой он поглаживал ее бедро сквозь ткань простенького сарафанчика в цветочек, а другой потянул вниз тонкую лямочку, открывая для ласк грудь. Она не обманула его ожиданий – маленькая, но упругая, молочно-белая с причудливой картой голубых вен под кожей и крупными розовыми сосками. Целовать ее было блаженством.
- Ты такая красивая! – выдохнул он и облизал сосок, потом втянул его в рот, отпустил, подул как на именинную свечку, получив в ответ еще один стон. Вторую грудь в это время он поглаживал костяшками пальцев снизу, а потом легонько царапал ореол соска. – И сладкая!
Он испробовал все – обводил ее соски языком, сжимал губами, сосал как клубничные леденцы – и не мог остановиться. Ее стоны были песнью сирены, ее затуманенный взгляд из-под длинных ресниц и влажные губы сводили с ума…
Он сжал ее груди двумя руками, чуть сминая и потягивая, а девушка взяла лицо Макса в руки и уже сама присосалась к нему губами. Он отбросил подол сарафанчика и теперь легко, словно бутоном цветка, поглаживал ее бедро сверху вниз, снизу вверх, пока его рука не наткнулась на кружевной край хлопчатобумажных трусиков.
