Сижу дома на кухне. Дело к вечеру. Кушать сварил, отдыхаю. На столе ноутбук, на носу очки, читаю почту, по сайтам пробегаюсь. Кто-то ключами в замке зашебуршал. Ага, доча папаню осчастливила визитом.
- Привет, па! Я к тебе.
Странно было бы, коли бы в моей квартире находился кто-то ещё, кроме меня.
- Ты с работы? Кушать будешь? Я только сготовил. Что дома?
- По порядку: дома утром было всё в порядке; есть буду, потому как голодная.
- А чего не домой?
- Митька к матери поехал, а я к тебе. Ты, кстати, к свекрухе ездил?
Свекруха, моя сватья, вдовая женщина, просила оказать помощь по дому, по хозяйству, вот и ездил на несколько дней к ней, помогал. Вернулся только вчера.
- Ездил.
- Всё сделал?
- Да где там. Разве в частном доме всё можно сделать. Но кое-что сделал.
- Ну и ладно. Я в ванну. Вспотела, конём пахнет. Я сегодня у тебя ночую. Ты против?
Интересно, как это я могу быть против, отказать в ночлеге своей любимой и единственной дочери.
- Кобылой.
- Что?
- Кобылой пахнет. От женщины конём не может пахнуть по определению.
- Юморист. Пусть кобылой. Всё одно воняет. Я твою рубашку возьму?
Могла бы и не спрашивать. Интересно, что она сможет надеть, кроме моих вещей, коли свои тряпочки сполоснёт. Пока она в ванне плескалась, на стол накрыл. Вышла из ванной в моей рубашке, едва прикрывающей задницу, волосы вытирает. Задирает руки, рубашка приподнимается, а под ней и нет ничего, кроме молодого и довольно красивого тела. Животик мягкий, лобок пухленький в модной стрижкой.
- Стерва ты, доню. Отца бы постеснялась.
- Смотри, какой ты у меня стеснительный стал. А вот так?
Вообще рубашку распахнула.
- Красивая я у тебя?
- Красивая, но стерва. Папу в краску вводишь.
- Только в краску? Или ещё что? А ты что, свкекруху мою не трахнул? Да ни в жизнь не поверю. За столько времени и не залез на неё. Или раком ставил? Расскажешь?
- Да отстань ты. Садись давай, есть будем.
- Давай.
Поели, перебрались в комнату. В своё время купил ещё с женой тахту. Так вроде бы и ничего, а разложишь её - можно четверым валяться свободно. Я лёг, доня на живот мне голову пристроила, разговариваем.
- Па, ну правда, трахнул ведь сватью, сознайся.
- И что? Чистосердечное признание облегчает вину?
- Почти. Ну расскажи, а?
- Что рассказывать?
- Всё. И подробно.
А чего там рассказывать? Ну поехал я к сватье, откликнувшись на просьбу о помощи. Как одинокой женщине жить в таком доме без мужской помощи? Сын приезжает, зять мой, что-то помогает. Да что он может руками, программист хренов. Да вообще что может? Бабу удовлетворить не способен. Папе приходится компенсировать дочери недополученное от мужа. Видимо получается хорошо, потому как доча не оставляет своим вниманием родительский дом. И со всех сторон, кроме морального аспекта, это хорошо. И она сыта, довольна, никого искать не надо. И у меня нет проблем с половой жизнью.
И получается у нас в кроватке полное взаимопонимание и консенсус, как любил выражаться наш бывший президент Союза. Да речь не о нас. Приехал к сватье. Работы непочатый край. Приехал с утра, так что весь световой день наш. Работаю,она рядышком суетится, помогает. Что-то подать, придержать. По тёплому времени в маечке лёгкой, в шортиках. И под маечкой, и под шортиками наблюдается полное отсутствие нижнего белья. Вона как сосочки грудей торчат, топорщат ткань маечки. И шортики в обтяжку вырисовывают лобок пухлый. А уж задница - мечта. Надо заметить, что сватьюшку поёбывал я ещё при жизни свата. Так уж получилось, что попробовали из чисто спортивного интереса, для сравнения. Она сравнивала со своим мужем, я со своей женой. А потом чего уж там, коли распечатали бутылку, допивать надо.
Вот и допивали, поёбываясь при всяком удобном случае. А было тех случаев не счесть. Так что я всякий раз, как сватья оказывалась в зоне досягаемости, старался за задницу ущипнуть, за пизду схватиться, титьки притиснуть. Она вроде как негодует, даже сердится, говорит, что с такими темпами ничего не успеем сделать. А сама подставляет свои телеса под мои руки. Я и пользуюсь. Дохватался.Встал у меня, да и у неё промежность увлажнилась. Шортики тоненькие, хорошо влажное пятно видно.
- Да она, сучка похотливая, быстро возбуждается. - Встряла дочь.
- Не перебивай. Не буду рассказывать.
- Молчу, говори.
Ну вот, охота - это когда ей охота и тебеохота. То есть обоюдное желание. Затянул я её в сараюшку, к стеночке притиснул, целую, а руки сами титьки тискают, жопу мнут, шортики стягивают. Она вроде как отбивается: Да что ты, сват! Увидит кто. Да неужто до вечера не потерпишь? Что ж мы, как детишки нетерпеливые? Сама же ноги раздвигает, едва шорты до колен стянул, даёт возможность пошариться меж ног, пизду помять. А та аж плачет, мокрая вся. Сама повернулась задом, наклонилась, задницу выставила. И какое ещё предложение нужно? Я и вставил в мокрую пизду затычку, чтобы не текло. И пропёр сватьюшку, как положено.
- А жопа какая? - Вновь встряла дочь.
- В каком смысле " какая "? Обыкновенная.
- Нет, ты подробнее. Белая? Загорелая? Прыщавая? Дряблая?
- Да Господь с тобой! У твоей свекрови, что телосложением вроде Хильды знаменитой, да задница тощая. И тем более прыщавая. Белая, пышная, упругая. Взяться приятно.
- Лучше моей?
- Ты сравнила. Твоя всегда будет лучше всех. Потому что твоя.
- Правда? Тогда поцелуй. А её целовал?
- Ещё чего! А твою давай поцелую.Только дорасскажу потом.
Поцелуй подставленной дочереной попы немного затянулся. Вначале попу целовал, потом бёдрышки, потом меж ними целовал, а там и до сокровенного места добрался. Ароматная, вкусненькая пиздёночка дочери прервала рассказ, оторвала нас на более важное дело. Какое наслаждение целовать эту раскрытую ракушечку, посасывать клиторок, вылизывать краешки входа, слышать её стоны наслаждения, чувствовать, как она выгибается в порывке страсти, становясь на мостик, подставляя пещерку под поцелуи. И возбуждаться самому. И когда она кончила, сжав мне голову бёдрами, потом расслабилась, давая возможность теперь уже мне насладиться её телом, проникнуть в неё и кончить, обильно заполняя пизду своим семенем.
- Ого, так ты вон ещё сколько оставил! Или свекруха не всё из тебя высосала? А она тебе отсасывала? Нет? Вот сучка! Могла бы и отсосать. Ладно, дальше рассказывай.
- Подмываться не пойдёшь?
- Потом. Рассказывай.
- А что рассказывать. Кончил я в твою свекровь, аж по ляжкам потекло.
- Да ты у меня спермообильный. Вроде там у тебя фабрика по производству спермы.
- Не перебивай. Так и не доберёмся до конца.
- Доберёмся. Ночь впереди. И мне завтра не на работу. Всё, молчу и слушаю, мой повелитель. Уй, как ты щиплешься. А если я тебя укушу? Ну всё, всё! Ну папа!
Сватья, расставив ноги, вытиралась. У неё в каждом уромном уголочке с давних времён приготовлены влажные салфетки. Мало ли что, вдруг пригодятся. Вот и пригодились. Сватья после ебли вроде как помолодела. Мордашка стала розовая, довольная, глазки заблестели, сама запорхала быстрее. До вечера, если и тискал сватью, то без последствий. В том смысле, что дальше лапаний дело не заходило. Вечером сполоснулись и поужинать сели. По паре-тройке стопочек приняли, как водится. Разговоры там всякие. Только закончились те разговоры в сватьиной спальне. На её перинах. Уж там оторвались. Я же кончил днём, так что смого долго гонять, натирая ей пизду.
- И в какихпозах?
- Да во всех. И раком становилась, и сверху садилась, и на спине лежала. Даже стоя попробовали. А закончили на боку. Слабенькая оказалась свекруха твоя. Сдалась раньше меня. И едва я кончил, она так и уснула с хуем в пизде. Ну и я прижался к тёплой спине да и задремал.
- А утром?
- Что утром?
- Утром что, не вставил? У тебя же по утрам стояк сумасшедший.
- Как не вставил? Вставил.
- И как?
- Она или я?
- Оба.
- Она два раза, а я так и не смог.
- А чего так?
- Да вот как-то не получилось. Ты там поосторожнее с игрушкой. Встанет, честное слово, раком поставлю, не посмотрю, что доча любимая.
- А что, ещё нелюбимая где-то есть? А раком я и сама встану. Попозже. И вообще, что ты так заволновался? Неужели я чупсик пососать не могу? Ладно, не буду. Рассказывай.
А чего рассказывать? Ну продрал я сватьюшку по новой. Она пошла завтрак готовить, я ещё полежал. Да вставть всё одно надо. Она в халатике коротеньком
