Саша был обычный 18 парень, живший с матерью после развода родителей. Неловко поскользнувшись на мокрой лестнице и загремев лицом вперед, ему «повезло» сломать обе руки. Гипс наложили на три месяца, в течение которых у него не было возможности заниматься онанизмом, а зов естества был велик и он часто и долго мучился ночами от стояка, который через пару недель стал назойливым и появлялся все чаще и чаще и в остальное время суток. Как всегда – не к месту.
Мать помогала ему мыться (а как же иначе при сломанных руках?), хоть они оба и чувствовали себя не очень удобно. То ли от прикосновения женских ласковых рук, то ли от вдруг возникших мыслей в какой-то момент во время банной процедуры, его неудовлетворенность постоянно давала о себе знать крепким стояком. Он краснел, хотя и стоял, повернувшись к матери спиной. Мать сделала вид, что ничего не заметила, аккуратно помыла его крепко стоящий член, вытерла полотенцем и одела трусы. Вечер получился скомканным.
На следующий день история повторилась, и вдруг он почувствовал, что мама не слишком торопится завершать мытье его члена. Он стоял, стараясь не дышать, она же аккуратно дрочила его член, дыша ему в спину. Да, он понял что мама – великий знаток мужских достоинств, ее движения были плавными, сжимала она его аккуратно, слегка наводя крайнюю плоть на головку члена.
У него стало сбиваться дыхание, он не мог сдержать себя, дышал громко, в то же время, делая вид что ничего не происходит. Чувствуя, что момент приближается, она плавно ускоряла темп, держа его член между большим и указательным пальцами, и в особый момент он кончил на плитку стены, вздрогнув в экстазе. Его расслабленности не было описания, а восторгу – предела. Самостоятельная дрочка – это одно, а тут ему дрочила собственная мать, да так умело!
Оба красные от стыда они сидела на кухне, мать закурила и первая прервала молчание:
- Сынок, я знаю, что тебе тяжело, поэтому я буду тебе помогать, пока твои руки вновь не станут работоспособными. Знаю, что в таком возрасте воздержание дается непросто.
На том и решили.
На следующий день в ванне все повторилось, только теперь уже все прошло куда более гладко, ведь они оба знали, что будет и чем закончится банная процедура. Так потекли дни. Вечером – банная процедура. Через неделю он уже перестал стесняться этого, разумеется, он этого с удовольствием ждал, с восторгом вздыхал и громко дышал, дергался в оргазменных конвульсиях, брызгая струи спермы на плитку стены. В какой-то момент, видимо вдруг на секунду забывшись, она дотронулась левой рукой до его яиц и нежно их погладила, оттянула вниз, но тут же руку одернула. Восхищению его не было предела, и через несколько секунд, он кончил.
Как-то спустя недели две мама пришла домой несколько навеселе. Походка была нетвердой, она улыбалась и смеялась сама себе, временами неясно выражалась. Впрочем, и не сказать, что совсем уж пьяна. Банные процедуры начались как обычно, продолжение было стандартным для последних двух недель. Он почувствовал лишь, что ее дыхание было словно чуть громче, чем обычно, да она не постеснялась просунуть вторую руку между его ног и нежно поглаживать яички, что привело его в восторг.
Слегка сильнее, чем обычно она подтягивала кожу его члена к головке, потом взяла член всей рукой, а большим пальцем, в момент когда ее рука была ближе к головке, она трогала ее, нежно щекоча. Движения ее вдруг стали чуть резче, словно увереннее, он чувствовал, что вот-вот наступит разрядка…. Она тоже поняла, что сейчас это свершится. Изредка посматривая сбоку на его большой член, она вдруг подумала, что он необычайно красив и привлекателен, правда, кожа головки слегка подсохла. И она сказала ему повернутьс я к ней.
Ее просьба его удивила, но он не стал перечить, тем более что она сбавила темп. Как только он повернулся, она вновь продолжила интенсивно дрочить. И секунд через десять, неожиданно для него, она с еле слышным стоном прильнула влажными губами к головке его члена, ловко смочила подсохшую кожу головки, обхватив ствол кольцом из большого и указательного пальцев правой руки. Головка его члена вошла точно ей в ротик, раздвинув нежные губки, она двигала рукой, держа губами его член и облизывая язычком головку. Однако эта неожиданность не сбила его с пути нужного, и секунд через десять он взорвался в фантастическом оргазме.
Мама продолжала движения рукой, только теперь она слегка расслабляла пальцы при движении к основанию члена и чуть сильнее сдавливала при движении к головке, словно помогая сперме выходить наружу. Он выстрелил ей в рот раз, наверное, пять, и она с наслаждением чувствовала, как сперма бьет ей в нёбо, поскольку язычок она опустила к уздечке и нежно ее облизывала. Ее
горячие губки привели его в восторг, он с наслаждением чувствовал их влагу, она слегка покачивала головой, скользя губами по его головке.
Жадно проглотив горячую сперму не вынимая члена изо рта, она облизнула головку и лишь после этого аккуратно «сняла» свои губки с его члена, мягко скользя по ней, создав небольшой вакуум во рту, унося на своих губах остатки спермы. Вынув член изо рта она, еще раз сжав его двумя пальчиками, провела по стволу от основания к головке, отчего на ней появилась крохотная капелька спермы, которую она слизала кончиком язычка и, после секундного раздумья, сделав губы трубочкой, прильнула к кончику его члена, «всосала» его в себя – сначала головку, потом – до середины ствола. Еле слышно постанывая, она дважды проделала эту процедуру, явно получая от этого удовольствие.
После этого мама повернула его к себе боком, и, пока вытирала его, он молчал, приходя в себя от такого действа. В таких условиях неплохо ломать руки...
Ужин прошел так, словно ничего не случилось, ни единого слова о произошедшем не сказали ни он, ни она. После ужина мама поставила две коньячных рюмочки и плеснула коньяка – себе побольше, ему поменьше. Выпили за него и его выздоровление, после чего она сообщила ему, что весьма пьяна, посуду вымоет завтра и пошла спать.
Он долго лежал на кровати, ворочался, вспоминая вечер в ванне. Неожиданное поведение мамы было столь удивительным, сколь и приятным – еще никогда он не получал такого удовольствия. Долго ворочался, улыбался сам себе, и переживал как бы это не сказалось на их дальнейших отношениях. Впрочем, мама была навеселе, хоть и слегка – может, завтра и не вспомнит.
Дверь в комнату отворилась, она вошла – в лифчике и трусах. И если раньше он никогда не смотрел на нее иначе, чем как на мать, то сейчас вдруг взглянул по-другому – красивая, ухоженная, очень молодо выглядящая для своих 35, средняя грудь, плотно охваченная лифчиком, тонкая талия, качающиеся бедра, стройные ноги. Зачем-то прикрывая дверь, она повернулась к нему спиной, и он увидел отличную попу – две упругих на вид ягодицы, меж которыми протянулась тонкая ниточка трусиков, ажурные завитки которых лишь подчеркивали форму ягодиц.
Она присела на край кровати:
- Не спится?
- Да, как-то не спится
- Наверное, сынок, тебе одного раза мало, - почти шепотом сказала она, и он почувствовал, как ее рука скользит по его ноге от колен и вверх, строго к намеченной цели.
Это его немедленно возбудило – юношеская гиперсексуальность дала о себе знать – дыхание тут же участилось, а член его принял боевое положение за считанные секунды. В ответ ей он разумно ничего не сказал. Мама взяла его член рукой, уже почти каменный, лишь пару раз нежно провела по нему вверх-вниз, и тот уже был в полной готовности. Под одеялом ни он, ни она ничего не видели, мама опустилась на колени рядом с кроватью и начала неспешно водить рукой вверх-вниз, нежно сжимая его член всей рукой, просунув ее под одеяло.
- Тебе понравилось то, что было в ванне? - спросила она.
У него хватило сил только кивнуть и пробубнить что-то вроде «угу».
- Я не знаю, почему это произошло, - сказала она, - этого не должно было произойти, я не знаю, почему это случилось. Может быть потому, что я давно уже живу только с тобой. Ладно, ты меня смущаешь, закрой глазки…
Он закрыл глаза, и ему представилась картина в ванной… Он вспомнил, как она взяла его член в ротик, столь неожиданно для них обоих, и какими влажными были ее губки, и как нежно эти губки его сжимали и облизывали…
Мама стояла на коленях возле кровати и неспешно и плавно
