Мне как раз тогда испольнилось 18 лет, а на занятиях в военкомате перед нашими призывниками часто выпступал наш полковник Павел Иванович. Почему наш? А наши дачи в Переделкино были совсем рядом и я часто заглядывал к нему, просил рассказать о войне, а он не хотел. А вот однажды мы с ним по его предложению занялись приготовлением шашлыков - май месяц! А завтра 9 Мая!
Я наколол дровишек для пережога, а Павел Иванович заранее замочил мясо. Вечером пришли мои родители, мы чудесно посидели, все хорошенько выпили, лишь я был трезвым - и по возрасту и по роду занятий спортом. А когда мои родители пошли спать, я помог хозяину дачи убрать со стола, а потом мы ещё немного посидели, провожая закат. И тут Павел Иванович, видимо под впечатлением и выпитого и расчувствовавшись, вручил мне общую тетрадь, заклеенную липкой лентой, заодно сообщив своё напутствие:
- Тёзка, ты говорил, что у тебя на чердаке есть тайничок? Я уже совсем стар стал, сорок лет прошло после нашей Победы, но не всё из моих воспоминаний можно опубликовать. Поэтому публиковать я ничего не буду, а ты прочти мой дневник попозже, отслужишь в армии и только годам к 25, когда жизнь тебя немного потрёт и помнёт, тогда сможешь понять мои действия и переживания.
- Хорошо, Павел Иванович!
- Вот тогда ты поймёшь, почему мы так действовали. Помнишь, твой дружок на моей лекции сказал, что мы как трусы, стреляли в десант немецкий из-за деревьев, а нужно было идти в штыковую и смести их могучим ударом. Вот годам к 25 ты всё поймешь...
И точно. прошло семь лет и я понял, хотя и немного, что и как, окончив военное училище и пережив бойню в Баку и Ереване. Поэтому, приехав в
отпуск и отметив свою четверть века, я достал заветную тетрадь и стал читать, сопереживая события тех лет.
- ...На войне, получив боевой опыт и научившись выживать, понимаешь, что всё не так, как в кино. А вот то, что убить тебя очень сложно стало после полгода войны - это да! А ведь я был лётчиком на Пе-2, отличном пикирующем бомбардировщике, став уже командиром эскадрильи и получив звание капитана. А всё после одного полёта в тыл и разгрома штаба IV армейского корпуса немцев - похоже их офицеры были покруче наших. Вот нашим генерала было главное - выбить "их"генералов, всё время опережавших наших. Так что на фронте стало тихо, а я получил и награды и звание.А вообще мне часто везло, как шутил наш острослов Панченко, у меня лёгкая рука и за спиной звезда удачи. А в один прекрасный день мая 1942 года всё изменилось в моей судьбе.
Утром меня послали, как самого опытного лётчика, несмотря на молодость - мне было 22 года, на разведку, немцы подозрительно затихли. А когда я возвращался, заметил внизу лёгкий "Шторьх", дал по нему пару очередей, ведь изначально "Пешка" планировался, как тяжёлый истребитель, самолёт и посыпался вниз, а тут на меня напал "Мессер", убил стрелка и штурмана, да попал под мою очередь. На парашютах мы приземлились возле подбитого "Шторьха", а я скинул парашют и, бросив свою лётную куртку возле сосны, залез под вторую ёлку. А когда этот герой Люфтваффе подскочил и выпустил две пули в мою куртку, то я сзади из нагана выстрелил ему в затылок. Это в фильмах героически дерутся и стреляют без перерыва, а на войне - кто остался жив,тот и герой, тот и прав.
А заглянув в подбитый мною посыльный самолётик, я понял, что мне надо, так сказать, "рвать когти" и побыстрее - сзади лежал офицер в чине подполковника, а к нему был наручником был прикован жёлтый портфель, явно для секретных бумаг. Я выстрелил из нагана в наручник, затем стащил куртку с летчика, захватил в ранец все аптечки и НЗ - есть в дороге нужно, а до нашей передовой километров 40 и всё пехом. Кстати, у многих парней в фельдграу были аптечки в ранце, а у лётчиков и НЗ - спирт, галеты, консервы, три стограммовые порции сала, причём в целофане и отличная аптечка. Не забыл и все пистолеты - "Вальтер" всё же отличная машинка.
А зря парни на аэродроме надо мной смеялись, когда я бегал по утрам, а теперь - я резво пошёл на запад, совсем не задыхаясь и лихо отмеряя километры. искать меня будут по направлению на Восток - правильно сказано было в одной книге "Война - это не кто кого перестреляет, а кто кого передумает". А потом я пошёл на север, а через пару часов отдохнул полчаса, заодно поел и рванул уже на восток. По дороге набрёл на какой-то посёлок из пяти домов, подошёл к крайнему, а тут выходит такая аппетитная девушка в накинутом пальто и зашла в сарай. А я за ней, попросить поесть, хоть немного варённой картошки или кусок хлеба, от галет немецих язык болит. Она покивала, а потом так хитро скосила взгляд и зашла в дом, а я пошёл в сарай. А как она зашла, я за угол дома. Тут выскочили два немца полуголые, видимо уже собрались "оприходовать" эту молодку и та так ехидно:
- Летчик-налётчик, выходи! - я и вышел из-за угла, а не из сарая. Вальтерок кашлянул дважды и оба повалились на землю.
А молодка завизжала и дом, но от меня не убежись - я завалил её, ворвавшись в комнату и сильно возбудился, лапая её всю, помяв мягкую пышную грудь. Недаром войскам дают город на три дня - я сейчас был тем же победителем. Немцы валяются, а я лежу на этой молодке! Чуть опрокинув её, я задрал её длиную юбку - а она уже без трусов! Привстав на колени, я приспустил галифе, а молодка понятливо раздвинула свои длинные полные ножки - передо мной не повздоришь! А какой у меня был невероятный секс - я был в побеждённом городе. Но кончив, я быстро подскочил - надо сматываться! Связав молодку и забрав в холщовую сумку чудесной варенной картошки, буханку хлеба и кусок сала, я рванул дальше. Надо срочно пробиваться к своим!
Ходы кривые роет умный крот! Хорошая поговорка! - мне надо обязательно доставить этот портфель к своим, это будет моя индульгенция, а то нашим особистам после возвращения наших воинов из тыла сразу нужно лупить их по почкам и требовать подписать, что он продался немцам. И кого ни собьют за линией фронта - сразу он враг народа. А сами какие герои - как немцы бомбили наш аэродром, особист заскочил в кювет и сразу и обосрался. Потом побежал в речку мыться, а несло от него! Как наши острословы выдали - наш особист ОБС. А расшифровка - особо обосранный герой! Поспав в лесу, вспоминая стати этой аппетитной молодой женщины, я крепко уснул. Пройдя быстрым шагом пару часов, я отдохнул и снова вперёд - Родина ждёт!
И вот еще немного отдохнул и рванул по лесу, присматривая место полежать часик и поесть хорошенько, как тихий возглас:
- Стой! Кто идёт? Руки вверх! Брось оружие и ко мне!
- Так стой или иди ко мне? - возмутился я. И голос какой-то детский. И не вижу никого.
Я кинул портфель и метнулся в сторону, обошёл большое дерево и привет - стоят две молодые девушки, на них зелённые петлицы санслужбы и на петлицах хитрый знак, там змея голову суёт в бокал. Мы шутили над медиками - "Хитрый как змей и выпить не дурак". А эти девчонки держат здоровенные "ТТ", руки трясутся ходуном и смотрят туда, где я бросил портфель. Подошёл я сзади тихонько, обнял их крепко, и тихо на ухо: Не стрелять! Свои!" Девушки есть девушки - они завизжали. Вот дуры - немцы же кругом! А получив два увесистых шлепка по их круглым попам, они замолчали и, обернувшись, взяли под козырёк:
- Здравия желаю, товарищ капитан! - и резко замолчали. Одной я зажал рот ладонью, а вторую, аппетитную шатенку, на груди которой почти горизонтально лежала медаль,обнял за талию и крепко поцеловал в губы. А когда отпустил их и показал им кулак, тихонько прошипев:"Тихо! Не орать! Свои!" они вдруг обняли меня и стали тихо плакать, вся рубашка на груди мокрая стала - ну нельзя им на войну. Хотя и без них никак!
Затем я отвёл их немного подальше от этого места, если кто-то их услышал, то прибежит сюда, а нас нет, вот так. И через час, когда они еле шевелили ногами, мы уселись под разлапистой сосной и я зажёг небольшой костерок в яме, подогрев консервы. Девушек звали Зоя и Кира, они окончили трёхгодичное медучилище, прошли практику, им по 20 лет, обе считают себя замужем, хоть и не расписаны обе, просто жили три месяца со своими
