Раньше, никогда не приходилось писать, поэтому не знаю, что получится. Все имена героев изменены.
Моя мама медицинский работник. Каждое лето мы с ней ездили в детский профилакторий, где она занималась по специальности, а я отдыхал в одной из групп. Вот этот раз, мама с медсестрой Катей, как всегда приступили к работе в медпункте, а меня определили в старшую группу. Там были уже взрослые пацаны. С ними было гораздо интереснее, чем бегать и ловить бабочек с мелюзгой. У этих пацанов, были игральные карты с обнажёнными тётками и несколько самых сальных журналов. Но всё это, мне доводилось видеть и раньше.
Главное, они знали, где всё можно увидеть в живую. Таких мест было три. Туалет, летний душ, так же окруженный растительностью , где можно было подкравшись смотреть прямо сквозь щели в досках.
Душ был разделён на женскую и мужскую половины, так что можно было подглядывать и во время помывки, что все и делали. Там я и увидел свою первую любовь. Но рассказ не об этом. Третьим местом была сауна, где в закрашенных белой краской окнах, были протёрты дырки. Вот в этой сауне, всё и произошло.
Начну по порядку. Моя мама шатенка среднего роста. Склонная к полноте, но не полная. Длинные, пышные волосы, которые она укладывает в прическу, средняя грудь (где то 2-й номер), тонкая талия переходящая в аппетитную попу и чуть полноватые, стройные ноги. Раньше, я как то не обращал на это внимание, пока не произошёл один случай. Стояла невыносимая жара и нас повели на пляж местного водоёма.
Мы с наслаждением барахтались в прохладной воде, а потом, лежа на горячем песке, наблюдали за нашими воспитательницами. У этих, женщин, было на что посмотреть. Женщинам свойственно сверкать друг, перед другом всякими штуками, в том числе и купальниками. У некоторых они были на стоько откровенными, что прикрывали лишь самые интимные места. Естественно, мы этого не пропускали и таращились на взрослых, полуобнаженных теток, во все глаза. Мама тоже решила окунуться. Сняла халат скрывавший её фигуру и оказалась в купальнике, который недавно привезла из Турции.
В тот день, она одела его в первый раз. Сам купальник, ни чем особенным не отличался, внимание привлекла её аппетитная фигура. Когда она покачивая бедрами шла к воде, физрук, водитель служебной машины и взрослые мальчишки из нашей группы, смотрели не отрываясь. Её округлая попа и стройные, гладкие ноги, произвели неизгладимое впечатление. Но когда она накупавшись вышла на берег, все замерли в изумлении, испытав при этом не малый шок.
Купальник стал настолько прозрачным, что стало видно всё. Два призывно торчащих коричневых соска на упругой груди и мокрый, кучерявый лобок, двумя половинками уходящий в промежность. Ничего не подозревая, она подошла к физруку и стала о чём-то говорить.
Физрук,тщетно старался не смотреть на низ её живота. В отличии от него, взрослые пацаны в подошли поближе и окружив их полукольцом, стали её расспрашивать о какой-то чепухе. При этом нагло рассматривая все интимные уголки её тела. Это заметила старшая воспитательница. Отведя маму в сторону, она что-то сказала ей на ушко. Мама, пулей бросилась к одежде и надела халат.
При этом очень густо покраснела, но было поздно, мальчишки успели разглядеть все, что надо. В тот момент, я пережил дикий стресс. Весь оставшийся день, ходил сам не свой от случившегося. Вечером большие пацаны, не обращая на меня, ни какого внимания, с жаром обсуждали её тело.
Физрук, что называется, стал после этого клеится к ней. Раз даже по рассказам мальчишек, от которых никогда ничего не пройдёт мимо, он осмелился сунуть ей руку под халат, но получил увесистую оплеуху. В пансионате, где по словам тех же мальчишек, каждое лето пялили молоденьких медсестёр, мама считалась не преступной. Рассказывали, как в прошлом году, её не смог соблазнить сам директор пансионата.
Сказать по правде, после случая на озере, я сам стал ощущать приступы возбуждения. Интересно то, что возбуждало, какое-то не понятное чувство стыда и ревности. Особенно, когда мальчишки вспоминая подробности её тела, начинали мастурбировать. Снова такое возбуждение я испытал, когда мама мылась в летнем душе. Пацаны собрались подсматривать, а я стал их отговаривать.
- Да ладно, - Сказал Влад. – Мы же только посмотрим,- Пошли с нами.
Поначалу я не соглашался, но Мишка, с которым мы были не разлей вода, уговорил глянуть хотя бы один раз. Прокравшись сквозь заросли сирени, осторожно едва дыша, припали к щелкам. Мама стояла под душем, спиной к нам, по её мокрым волосам и телу бежали струйки воды. От одного только вида её голой попы и ляжек, по телу побежали мурашки. А когда она раздвинув ноги, нагнулась мыть голову, я вообще перестал дышать.
Между загорелыми ляжками, показались две волосатые складки маминого пирожка, или скорее сэндвича, сходство предавали свисающие лепестки половых губ. Это была большая, поросшая кучерявыми волосами, пизда взрослой женщины. Совсем не такая, какие мы видели, подглядывая за нашими девчонками. Но вот она, что-то подбирая на полу, нагнулась ещё ниже, лепестки половых губ расклеились и приоткрылась щель во влагалище.
- Вот это пиздища.- Восхищенно шепнул Мишка и не выдержав, стал кончать.
Стараясь не шуметь, я тоже взял свой затвердевший член и снова заглянул в щёлку. Мама тем временем, повернулась к нам передом. Увидев её сиськи и торчащий из густых волос клитор, тут же выпустил мощную струю, потом ещё и ещё.
Вечером в палате, Мишка в деталях рассказывал о её прелестях. Все слушали с нескрываемой завистью. Потом, каждый вечер просили его рассказать о врачихе в душе. Мой член при этих рассказах просто каменел. Хотелось увидеть все снова. Я не находил себе места, но больше такого случая не выдавалось, в медпункте были свой душ и туалет. И вот однажды, когда у нас началась эпидемия свинки, объявили карантин. Мама забрала меня к себе. У персонала были свои домики. Днем она уезжала в город за медикаментами, а я оставался один.
В тайне, доставал ее фото в турецком купальнике и погружался в те новые для меня ощущения. Иногда, представлял, как она идет по пляжу совсем без купальника и все пялятся на неё. Но это были, всего лишь фантазии. А тут случилось вот что: - Мама. с водителем служебной машины вернулись поздно. Он помог ей выгрузить какие-то коробки и на прощание обнял и стал целовать.
Она не сопротивлялась. Более того, тоже обняла его за шею, припав его губам. Лишь кода он запустил руку ей под халат, мама отпрянула. Потом что-то шепнула на прощанье и быстренько забежала в домик. Когда она вошла, я притворился спящим и тихо подглядывал из-под одеяла. Меня смутил тот поцелуй на прощание. Ведь она поцеловала его как приятеля – думал я, пытаясь отогнать все подозрения.
Но когда она сняла халат, то увидел, что она в одном бюстгальтере, без трусов. Шкафчик с вещами, находилась над моей раскладушкой и она, подойдя ко мне вплотную, потянулась к дверце. Я приоткрыл один глаз и чуть не ахнул, её кучерявый лобок, был прямо перед моим носом. От него пахнуло легким запахом мускуса и чем-то еще, мне незнакомого. Мама быстро нашла в тумбочке трусы и шмыгнула в душ.
Всю ночь и весь день, какие только мысли не роились в моей голове. Наверное, это была первая юношеская ревность. А тут, как-то у нас сломался душ и мама повела меня в сауну. Когда вошли, я разделся совсем, а она была в том в том самом купальнике. Пока он был сухой, ничего не было видно. Но стоило ей встать под душ, как под прозрачной тканью открылось то, что я так мечтал увидеть. Член начал предательски вставать. Я хотел выйти в туалет, но пройти незамеченным не получилось.
- Ого.- сказала она, посмотрев на мой вздыбленный орган.- Ты я вижу уже помылся. Так, одевайся и беги в домик.
Я быстренько оделся и когда я собирался выходить, мама вышла закрыть дверь на защелку. Произошла немая сцена. Подумав, что я уже ушёл, она сняла купальник и вышла совершенно голой. Я впал в ступор. Она смотрела на меня, а я на неё. Точнее, на её волосатый треугольник. Сквозь гущу кучерявых волос на лобке, бесстыже торчал набухший клитор. В коленях вновь появилась дрожь, казалось и без того стоявший член, вот-вот взорвется.
Она, как и тогда на пляже, так же густо покраснев от неожиданного бесстыдства, закрылась руками. Но придя в себя, строго сказала,
-
