Я повернулся, помахал на прощание рукой доброй тётке-проводнице и двинулся в сторону здания вокзала. «Какая хорошая тётенька,-подумал я,- душевная, чаем напоила, в гости пригласила. Может и вправду я похож на её покойного сына, иначе бы не дала адрес.»
Сдав в камеру хранения свой полупустой чемодан, я пошёл в сторону трамвайной остановки, надо было сначала посмотреть город, ознакомиться с достопримечательностями, а потом уже искать какую-нибудь работу.
Несколько часов я бродил по городу, читал объявления о приёме на работу, но везде требовались в основном специалисты: токари, фрезеровщики, водители. На стройку идти не хотелось, куда мне с моим-то здоровьем, а профессии не было, надо было поступать куда-то учиться. Но ведь на осень-зиму надо во что-то одеться, помощи ждать не откуда.
Мест в гостинице как всегда не было, ночевать на вокзале не хотелось, надо же хотя бы помыться где-нибудь. Ближе к вечеру, изрядно устав, я поехал по указанному проводницей адресу. Дом нашёл быстро, он стоял в исторической части города неподалёку от трамвайной остановки, здесь все дома были старинной постройки, добротные, в 3-4 этажа с большими балконами, украшенными всевозможными архитектурными орнаментами и фигурами. Я поднялся на верхний этаж и позвонил в звонок, послышались шаги, дверь распахнулась, и я увидел хозяйку в домашнем халате, тапочках.
- Ой, приехал всё-таки? А я уж сомневалась, приедешь или нет. Я вот смену сдала и тоже вот час назад вернулась. Ну проходи, располагайся. Ну что, нашёл работу?
Я разулся и прошёл в коридор, из которого в комнаты вели 2 двери.
- Да нет, везде специалисты нужны. А у меня ни образования, ни профессии. А Вы одна живёте или с соседями? - поинтересовался я.
- Одна, милок, уже третий год как одна. Как сыночка схоронила, так вот одна и живу. - она всплеснула руками и продолжила. - Вот в этой комнате он жил, мой сердечный, а я в той. Тебя, сынок, как звать то? Даже забыла спросить.
- Валей. - ответил я.
- Ой, господи! - опять она махнула руками. - Надо же и зовут так же. Моего ведь тоже Валей звали. И похож ты на него молодого…и глаза такие же и ямочка на подбородке. Я как увидела тебя в вагоне, у меня аж сердце вздрогнуло, ну вылитый Валёк мой… Ну ты проходи, осмотрись, а я пока на стол соберу, ты поди голодный.
Я прошёл в комнату, в которой жил её покойный сын. Она была довольно просторная, с высоким потолком, под которым висела лампочка с абажуром. У стенки стоял старый шкаф, рядом – старинная железная кровать, напротив окна небольшой круглый стол, на котором стояла настольная лампа, в углу этажерка, рядом массивный комод, всё аккуратно покрыто кружевными покрывалами.
- Ну пошли ужинать, Валя,- позвала меня хозяйка,- руки вон там помой, вот мыло, полотенце. Может ванну хочешь принять?
- Потом, перед сном, -ответил я, усаживаясь к столу,- а как Вас зовут, маманя? А то ведь я тоже не спросил.
- Антонина Федотовна,- ответила хозяйка,- тётя Тоня. Ты уж, сынок, меня можешь так и называть «маманя». Ведь как Валюшу схоронила, так мамкой уже никто и не назовёт. – взгрустнула она.
Я ел, уплетая за обе щёки и поддерживал разговор.
- А что с сыном-то стало?
- Утонул, родимый,- с зятем на рыбалку поехали, лодка перевернулась. Уже осень была, вода холодная, вот и утопли оба.
Я ел, а она рассказывала, что живёт одна, мужа на фронте убили, есть старшая сестра, неподалёку живёт в своём доме с дочерью и сыном. Муж её утонул с её сыном Валей, а сама на производстве осталась инвалидом, не ходит и сидит дома, рукодельничает, дочь за ней ухаживает, сын помогает.
Потом стала рассказывать про племянницу, какая она мастерица и умница, закройщицей в ателье работает и дома сложа руки не сидит, то шьёт, то вяжет, то вышивает.
- Мы все рукодельницы, ещё мама моя, царство ей небесное, выучила нас. И кружева плетём, шерсть прядём, носки, варежки, шапочки вяжем, племянница шьёт хорошо, а я потом в вагоне продаю, на рынке.
Потом опять про племянницу стала рассказывать, какая она хорошая, тихая и спокойная, да только вот замуж не может выйти, а годов-то уже двадцать пять скоро.
- А замуж-то почему не идёт? – поинтересовался я.
- А где ей жениха искать, в ателье одни бабы работают, на танцульки не ходит, дома сидит. – она помолчала и добавила,- Снасильничали её в молодости. Чуть руки на себя не наложила. Вот и не взяли по молодости.
- Как это снасильничали? – удивился я и престал есть.
- Вечером домой шла, какие-то два тюремщика затащили в кусты и снасильничали. Их потом посадили, а от народа разве скроешь, и в школе, где училась, и на работе, да и вся округа почитай знает.
Она замолчала, стала убирать со стола, мыть посуду, потом продолжила.
- А ведь какая замечательная жена бы получилась. Характер у неё прямо золотой, вот счастлив был бы, кто на ней женился. Детишек бы нарожали, я бы им всё оставила и квартиру, и сбережения, у меня же никого больше нет, только она одна племянница.
- А племянник? – вспомнил я.
- Он же глухой с детства, куда же ему жениться. На него надежды никакой, он даже в школу не ходил.
«Да, подумал я, - перспектива хорошая,- невеста со своим домом и ещё двухкомнатная квартира в наследство. Интересно было бы на неё взглянуть.»
Потом она показывала старые фотографии, которые у неё имелись, говорили о том о сём, я ей рассказал о себе, что после окончания школы отчим купил мне билет на материк, денег дал 100 рублей на всё-про всё и таким образом избавился от меня. Мать собрала мне необходимые вещи погоревала немного, тайком от мужа добавила ещё 100 рублей и проводила на самолёт. Так с двумястами рублями я отбыл в свободное плавание искать своё место в жизни, своё счастье.
- А ты оставайся у меня жить. – предложила мамаша, - ну куда ты поедешь? Устроишься на работу, а пока отдохни, осмотрись. Я ведь неделю в рейсе, потом неделю отдыхаю. Одной скучно, разве что Вера племянница навестит по дороге домой, или я к ним схожу, помогу по хозяйству, поговорю с сестрой. Опять же раз в неделю её в баню надо, куда им без меня.
Этот день я просидел дома, слушал радио, крутил пластинки, вечером в комнате хозяйки смотрели телевизор, вечером принял ванну и улёгся спать. Прежде, чем заснуть, думал о своём будущем. Сложившееся положение меня весьма устраивало: жильё есть, кормёжка есть, всё почти даром, хозяйка очень добра ко мне, одинока, устроюсь на работу, а там всё уладится.
В следующие дни я ближе знакомился с городом, объездил его вдоль и поперёк, погулял по центру, посетил магазины. Ни друзей, ни знакомых у меня не было, меня это даже не огорчало, а скорее наоборот.
В один из дней тётя Тоня предложила мне составить ей компанию в посещении сестры, жившей в нескольких остановках от неё в частном секторе, помочь по хозяйству, при желании сходить в баню.
Дом меня поразил, внушительный, добротный, построенный, видимо, ещё до революции. Стоял на самом краю, дальше шёл длинный забор какого-то предприятия. Во дворе никого не было, мы поднялись по ступенькам на крыльцо и вошли в сени, разулись и отворив дверь, вошли в дом.
Внутри было весьма просторно, справа был вход на кухню, прямо – большой зал.
Мы прошли в комнату хозяйки, с которой поздоровались, тётя Тоня объяснила сестре, кто я такой и поинтересовалась, на кого я похож.
- На Вальку твоего сильно смахивает, особенно, когда немного сбоку посмотреть,- ответила она, отложив своё рукоделие и внимательно на меня посмотрев.
- Я его сразу заприметила,- поддакнула тётя Тоня,- и зовут ведь тоже Валей, а кто бы мог подумать, а?
Они стали беседовать о своём, а я вышел из комнаты и стал осматривать зал. Везде лежали отрезки материи, мотки пряжи.
Вечером пришла с работы Вера, ничего особенного из себя она не представляла, среднего роста, невзрачная на лицо, красавицей назвать было бы не правильно, но и страшной назвать тоже нельзя, никаких видимых изъянов на лице не имелось, оценить её можно было бы еле-еле на «три с минусом», вдобавок была она рыжей с россыпью веснушек на лице, длинная огненно-рыжая коса была уложена вокруг головы. «Да, подумал я, влюбиться в такую действительно трудно, хотя если над ней немного поработать, то симпатичную девушку на «твёрдую четвёрку» из неё можно было сделать.»
Потом Вера вышла во двор, чтобы распорядиться насчёт бани. Женька был чуть ниже меня ростом, худощав, по годам ровесник.
Когда
