Они встретились неподалеку от воинской части... Сразу же за казармами, в небольшом перелеске, после дождей появлялись целые выводки сыроежек. Ломкие и хрупкие, они не представляли особой ценности для настоящего грибника. Но если их аккуратно укладывать в плетеную корзину, то вполне можно было донести домой - целыми и невредимыми. Мальчик любил собирать сыроежки. Солдат не любил, потому что у него не было такой удобной корзины, как у мальчика, и его сыроежки ломались и крошились. Командир не любил грибное крошево, и всякий раз солдату приходилось отдуваться за свою нерасторопность. Они не впервые встречаются в этом перелеске, и солдат всегда удивлялся, что у мальчика грибы один к одному, а у него глядеть тошно. И однажды мальчик, сжалившись над солдатом, пообещал подарить ему точно такую же корзину. А солдат пообещал сделать ответный подарок - значки и, если удастся, то и самый настоящий солдатский ремень. И вот сегодня у них должен был произойти обмен... Завидев мальчика, солдат, продираясь сквозь заросли, поспешил к нему. - Ну что, малый, принес? - Ага. А где ты был? Почему опоздал? Я вот тут для тебя набрал почти полную корзину грибов. - Это ты раньше пришел, а у меня - служба, - важно сказал солдат. - Мне не терпелось получить значки. - Вот они, - протягивает солдат горсть побрякушек. Значков было штук девять и все разные. - А ремень? - Ишь, какой шустрый! Его знаешь, как трудно достать? Может, получится в другой раз... Мальчик вздохнул. - Да ты не переживай. Я - человек слова. Не только ремень будет, еще и пилотка... со звездочкой. - Честное солдатское? - с замиранием сердца спрашивает мальчик. - Я похож на трепло? - красноречиво кивнул он на значки. Мальчик даже подскочил от восторга, что, быть может, уже завтра или пускай через три дня он, наконец-то, станет обладателем самого настоящего солдатского ремня да к тому же еще и пилотки. - Ух, ты! Не в состоянии скрыть восторга, он тоже хочет что-то сделать для солдата. Корзина не в счет, она мелочь по сравнению с теми чудесными вещами, при виде которых любой пацан с их улицы ну просто лопнет от зависти. - А ты? Что хочешь ты? Я для тебя все... ну все-все, что скажешь. Солдат опускается в высокий и густой папоротник, жестом указывая мальчику сесть рядом. Закурив, предлагает сигарету юному приятелю. - Я не курю вообще-то, - растерянно говорит мальчик, - но если нужно... - Молодец, не нужно. Тебе сколько лет? - Скоро одиннадцать. А тебе? - Девятнадцать... - Когда и мне будет столько, я тоже солдатом стану. А здорово быть солдатом? - Не очень, усмехнувшись чему-то своему, гладит он мальчика по голове. - У тебя отличные волосы - светлые и нежные, как пушинки. - Мне не нравятся. - Почему? - Девчачьи. Пацаны дразнятся... - Они дураки - твои пацаны и ничего не понимают в жизни. - Так что бы ты хотел дать мне взамен пилотки? - возвращается солдат к началу разговора, продолжая перебирать грубыми пальцами волосы мальчика. - Не знаю... Лучше ты сам скажи, чего хочешь. - Ты ведь добрый мальчик и все отдашь дяде солдату? У тебя такие волосы... - Ты хочешь мои волосы? - изумился мальчик. - Вообще-то я могу постричься наголо и принести их тебе... - Ну, вот еще придумал! - сердится солдат. - Мне нравится, когда они растут на твоей голове, - и, не сдержав порыва, целует мальчика в самую макушку. Мальчик инстинктивно прижимается к солдату, как если бы это был старший брат. Как бы ему хотелось иметь такого друга! Сегодня ночью ему приснился этот солдат, точнее его запах... "Может потому, что я так сильно мечтал о значках и ремне?" - решил про себя мальчик. И теперь он почти слился с ним и ему нравится, как солдат гладит его голову, тонюсенькую шею, трется своей чуть шершавой щекой о его щеку. У солдата очень большая и грубая ладонь. Особенно это чувствуется, когда он просовывает ее мальчику под рубашку, поглаживая спину и опуская руку под резинку трико, поочередно сжимая то одну, то другую ягодицы. А еще от солдата пахнет табаком и потом, и от этих запахов у мальчика становится тревожно на душе. Нет, не страшно, а именно тревожно. А солдату нравится вдыхать запах мальчика, так похожего на девочку. Он целует мальчика в розовые, чуть влажные губы. И каждый последующий поцелуй длится дольше предыдущего. При этом мальчику кажется, что солдат дрожит. И хотя ему не очень-то нравятся эти поцелуи, а если честно, то и вовсе не нравятся, однако он не сопротивляется, боясь обидеть своего щедрого друга. Неожиданно солдат подносит указательный палец к своему виску и со словами "пиф-паф" вытягивается во весь рост на влажной траве. Мальчик смеется, потом тоже делает себе "пиф-паф" и падает рядом с солдатом. Тот подхватывает сильными руками легкое тело мальчика и укладывает его на себя. - Земля холодная - простудишься, - объясняет он. - А ты не простудишься? - Нет. Я закаленный и горячий. - А я разве холодный? - Не знаю, - усмехается солдат. - Это еще надо проверить... - У всех людей температура тела одинаковая, - рассудительно говорит мальчик, уютно устроившись на большом теле солдата. - Если, конечно, кто-то не болен гриппом. - Ну, если одинаковая, тогда мы по очереди будем лежать друг на друге, чтобы не заболеть. Согласен? - Ага! А ты не раздавишь меня? Ты такой большой и сильный... - Ну вот, еще и обижаешься, когда пацаны обзывают девчонкой. Какой же ты будущий солдат, если боишься, - разочарованно зевнул солдат. - Я не боюсь! Ты не думай... - А вот мы сейчас проверим, - говорит солдат и крепко сжимает его в своих объятиях. - Больно? - Не а... - А сейчас? - Я же сильный! - Люблю таких сильных парней, как ты. Хочешь дружить по настоящему? - Да! - задыхается от счастья мальчик. По правде говоря, он не знает, как могут дружить солдат и мальчик. Но ему всегда хотелось иметь настоящего друга - сильного и доброго, с которым можно было бы говорить на равных, такого, как этот солдат. Он совсем не зазнается и еще позволяет на нем лежать... - Поцелуй меня, - просит солдат. - А разве друзья целуются? - удивляется мальчик. - Целуются тети с дядями. - Если друзья настоящие, они тоже целуются. - Самые - самые настоящие? - уточняет мальчик. - Ну да, - нетерпеливо говорит солдат, - если ты, конечно, не против быть самым-самым... - А ты? Ты не против? - Я же позволил тебе лечь на меня. Такое только очень близким друзьям позволяют. - Я хочу быть твоим другом, сильно хочу! - признается мальчик и целует солдата в губы. - Еще, - заплетающимся языком просит солдат, - пожалуйста, еще. Я сильно хочу... быть твоим другом. И снова мальчик целует его. И тогда солдат, не выпуская его губ из своих, переворачивает мальчика на спину, осторожно подминая под себя. - Тебе не больно? - шепчет он. - Нет. Ты не слишком тяжелый. - Вот и хорошо. А теперь угадай, чего я больше всего на свете хочу. Ты - пилотку и ремень. А я? - Не знаю... Он еще не успел подумать, чего может хотеть солдат, как услышал: - Целовать тебя всего. - Но ты и я... мы и так целуемся. -Какой ты еще глупый. Я же сказал: всего... Мальчик и не заметил, как солдат стянул с него спортивное трико и теперь жадно целует те места, которые еще минуту назад скрывали трусики. Недоразвитый клювик мальчика оказывается во рту солдата. Ему щекотно и немножко стыдно. Но если его друг так хочет... Разве он может ему отказать? Между тем, членик его уже так набух, как это часто случается по утрам, когда мальчику хочется пи-пи. В такие минуты клювик становится твердым-претвердым, и раза в два больше, чем обычно, когда не хочется пи-пи. Вспомнив об этом, мальчик испугался: если он не выдержит, то может написать прямо в рот другу и тогда их дружбе конец. - Не надо, - просит он. - Тебе разве не противно? Целуй лучше в губы. Солдат пощекотал влажным и горячим языком набухший кончик детского перчика, не охотно оторвался от этого занятия и лишь после этого сказал: - Совсем не противно. С чего ты взял? Ведь я твой друг. Настоящий! А ты - нет. - Почему? - удивляется мальчик. - Потому что ты не хочешь целовать меня сюда, - дрожащей рукой солдат расстегивает ширинку и из нее выныривает нечто такое громадное, чего мальчику до этого мига еще не доводилось видеть. От неожиданности от вздрагивает и в страхе зажмуривается. И лишь спустя минуту, до него доходит: это то же самое, что и у него,
