Сиси спешила к входной двери (звонок разрывался мелодичным колокольчиком). Она уже видела перед собой их до боли знакомые лица. Привычным движением она уже распахивала полы халата, готовясь встретить их голяком (так было установлено). Это неоспоримое правило ввели ей давно, и у нее уже выработалась стойкая привычка. Первой, как обычно, приходила Вазелина. В ее обязанности входило хорошенько выпороть учительницу, чтобы ее зад был ярко красным. Затем ей в зад засовывалась, смазанная вазелином скалка. Когда приходила основная компания, по условленному правилу Сиси должна была сразу же стать возле двери, наклонившись в почтительном поклоне, и, виляя скалкой, как собака хвостом, приветствовать своих посетителей. А когда они разденутся, поцеловать каждого в зад, включая Вазелину. Не было сомнений, кто придет к ней. Со времени кардинального изменения ее жизни, в ее одинокую квартирку больше никто не заходил, кроме них. Поэтому Сиси не боялась открывать дверь голой, зная, что кроме них больше никто ее такой не увидит. Коллеги, замечая ее странную отчужденность, перестали заходить в гости. Поэтому с улыбкой на устах, встав в привычную позу, она приготовилась приветствовать Вазелину.
Дверь открылась не рывком, как обычно, а медленно, осторожно. Пока Ольга смотрела, как медленно отворяется до боли знакомая дверь, ей показалось, что прошло много времени.
Фигура медленно вплыла в проем двери и изумленно остановилась на пороге.
Несколько секунд Ольга ошеломленно со страхом смотрела в глаза вошедшему мужчине, затем в полуобморочном состоянии бессильно сползла на пол.
Он подхватил ее бессильное, поникшее тело и прикрыл за собой дверь.
…Как мучительно тяжело приходить в себя, чувствуя разрывающую в груди боль, и чувство вины и страха… Спокойно вздымалась ее высокая грудь, но слезы уже покрыли густые ресницы. Медленно, со страхом она приоткрыла глаза, боясь взглянуть ему в лицо. …Знакомое…далекое…неузнаваемое…
Его глаза были такими пронзительно нежными, такими заботливо понимающими!
Она рванулась к нему и прилипла, рыдая, обильно смочив на плече рубаху.
Мужчина обнял ее и, успокаивая, ласково гладил по голове. Так сидели они долго, затаив дыхание. Она боялась, отодвинувшись, потерять его, а он старался успокоить внезапный нервный шок.
- «Ну-ну, малыш! Чего ты?», - хрипловатым голосом нашептывал на ухо.
Сиси не могла ничего сказать. Ее горло перехватила тугая петля одиночества и обид. Она только рыдала.
Когда, наконец, мужчине удалось успокоить, отпоить водой и одеть ее, они смогли заговорить.
Нервный озноб, вперемешку со слезами колотили ее в нервном приступе. Она попросила налить водки.
…На кухне за столом, среди расставленной закуски стояли два граненых стакана, наполовину наполненных водкой. Две первых дозы прошли почти незаметно и не оставили сильного впечатления. И только, выпив третью, они начали чувствовать приятное пьянящее расслабление.
Немало захмелев, под напором расспросов, Сиси стала рассказывать про свою жизнь.
Олег слушал ее спокойно и внимательно. Его проницательные глаза заботливо изучали повзрослевшие черты ее лица, ее кроткий, пугливый взгляд и серые синяки под прозрачной кожей век. Это была уже не та маленькая сестренка, которую он помнил, уходя под конвоем из зала суда. За тот срок, что ему пришлось отмотать, будучи невиновным, затем служба во французском Иностранном легионе, очень многое изменилось. Придя в родной очаг, он увидел истерзанную сестренку, ставшую игрушкой в руках подонков.
Он сидел за столом с опущенной вниз головой, и впитывал то, что она ему рассказывала. Далекое забытое чувство из закрытого уголка души выползало на свет. Он чувствовал его холодный, пронзающий взгляд изнутри. Бешенство, обжигая нутро, раздирало обидой его грудь! По натужным скулам катались желваки. Лицо было бледно, неподвижно.
Выслушав все, он встал, поцеловал ее, как ребенка, в голову и ушел.
Некоторое время Сиси сидела за столом, не двигаясь, затем смахнула лениво катящуюся по щеке слезу и стала убирать посуду. Она ни на миг не забыла, что сегодня к ней должны нагрянуть гости, поэтому, поглядывая на часы, сильно нервничала.
Внезапное появление брата на пороге всколыхнуло в ней давно забытые нежные, родственные чувства. Они были близнецами, очень дружили, в классе сидели за одной партой, доверяли друг другу самые сокровенные тайны. Брат, как и она, был отличником, а также чемпионом области по тайскому боксу. Как-то, защищая свою девушку, он сильно искалечил двоих сыновей местного банкира. Был суд, его обвинили в превышении пределов необходимой обороны, приговор, зона. Он познакомился там с нравами преступного мира, завоевал авторитет. Банкир разорился, дело было пересмотрено, Олега освободили. Он уехал во Францию, поступил в Иностранный легион, отслужил там пять лет, участвуя в конфликтах по всему миру, и вот, вернулся домой, чтобы узнать о беде любимой сестры. Устоявшийся в последнее время уклад ее жизни пошатнулся, крепкие подпорки ее завидного терпения стали зыбкими. Впервые за многие годы она позволила себе душевно расслабиться. И тогда ощутила всю нелепость своего положения и жалость, по-человечески понятную, к самой себе.
Но вылезти из этого порочного круга разврата, сексуального рабства сама она уже не могла.
Она ждала. Время шло. Но, по какой-то непонятной причине, они сегодня не явились. Скоротав остаток вечера в тревожном волнении, и не дождавшись никого, она легла спать.
Следующий день был такой же серый, как и все.
С утра ей в школе сказали, что вчера у них планы несколько изменились и надобно ей ждать их сегодня. Ждать и готовиться.
С этими словами у Сиси снова затряслись коленки, ноги стали ватными. Съежившись, она пошла в учительскую и уткнулась в тетрадки.
После уроков, когда Сиси, уставшая от напряженного дня, пришла домой, к ней зашел брат. Узнав, что сегодня к ней должны будут нагрянуть гости, он постоял некоторое время, опустив голову, о чем-то думая. Затем поцеловал сестру в голову и, уходя, сказал: «Прими их как обычно». И вышел, прикрыв за собой дверь.
Растерянная, она стояла не двигаясь, не смея подумать, что брат ей это сказал.
Через два часа в дверь позвонили.
Сиси сняла с себя халат и пошла к двери открывать. Щелкнул замок, и она приняла привычную позу, встречая гостью. Вазелина сама ввела для Сиси свои правила. Когда она приходила, то сразу раздевалась сама, порола Сиси, а затем ложилась на диван, широко разводя ноги, а Сиси языком и губами ласкала ей клитор, чтобы до прихода хозяев, Вазелина успела несколько раз кончить. И на этот раз, она вошла по- хозяйски, скинула одежду, сняла со стены плеть и начала охаживать шикарную задницу своей учительницы. Сиси вскрикивала, что еще больше заводило Вазелину. Когда зад стал малиново-красным, Вазелина улеглась, раздвинула ноги, с Сиси припала к ее клитору. По мере работы губ и языка Сиси, Вазелина начала все сильнее вздрагивать, потом задергалась сильнее, и в комнате раздалось ее –« МмммААааа! – Давай - давай шлюха!» – в перерывах между оргазмами, приговаривала она. Затем она, с сожалением оттолкнув Сиси встала, вставила в зад Сиси хорошо смазанную скалку и начала двигать ее. Сиси возбужденно задергала задом, приготовилась, было кончить, но Вазелина, со словами – Перебьешься, сучка! – прекратила движения. И почти в этот момент, снова раздался звонок.
Они вошли привычно нахально, с видом хозяев-господ. Проходя, каждый из них не замедлил ущипнуть ее за грудь. Щипки были болезненными, но она стерпела. Вошедшие по-хозяйски прошли в комнату и плюхнулись на диван.
- «Скучала без нас?», - ехидно спросил Костик.
С видом крутого отморозка, он противно, нервно пережевывал во рту жвачку.
От его голоса внутри Сиси стало подниматься тревожное волнение.
- «Чего встала, шлюха! Развлекай! Забыла, что делать?! Танцуй для начала. Да так, чтоб сразу хуй встал! Ну!»
Девушка послушно завиляла бедрами, раскручивая эротический танец и виляя скалкой.
- «Давай, корова, шевелись! Что-то ты заснула сегодня!», - грубо подгонял ее рыжий.
В дверь внезапно позвонили.
Сидящие в комнате парни переглянулись.
- «Ты кого-то ждешь?», - удивленный взгляд Костика буром уставился на Сиси.
- «Нет», - робкий голосок прерывался от волнения.
- «Кто там такой смелый? Илюха, иди открой!»
Илья
