Рев стадиона заглушал свисток судьи. Все орали, стараясь перекричать соперников, и подбадривая игроков. Накал игры был максимальным, и команды напрягали последние силы в решающем матче. В этом году соревнования за право считаться лучшей командой года по футболу, и поездка за рубеж, в качестве награды победителям, была последней. Осень потихоньку зацветала буйными красками, и это означало, что сезон игр заканчивался. Рассвирепевшие команды вырывали победу друг у друга, не позволяя противнику брать верх! Никто не мог предугадать, чья команда, все же, вытянет победу, вырвет ее с кровью и потом!
Ревущий стадион весь стоял на ногах! В некоторых местах видны потасовки между болельщиками. Решающие минуты! Удар! Бросок вратаря в угол ворот! Мяч пойман!
- «Ура-а-а-а!! Ура-а-а-а!!», - ревела безумная толпа, бросаясь на поле.
Охрана не в силах была удержать такой натиск. Толпа, буквально, смела их в сторону и ринулась на поле, хватая своих победителей. Крики! Вопли! Летящие вверх шапки и кепки! Они чередуются с взлетающими в воздух спортсменами, дико орущими от восторга! Объятия! Радость! Слезы! Все бурно смешалось! Понеслось!
Долго еще успокаивался стадион. Одни орали, радовались! Другие хмуро покидали места. Голоса звенели еще долго, разнося эхом по округе отголоски.
Уставший и едва держащийся на ногах, весь потный, в запачканной спортивной форме, едва оторвавшись от ликующих друзей, он шел домой. Победа вырвана, и теперь голову занимали предстоящие сборы и как награда – долгожданная поездка за границу! Антон ни разу не был за границей и страстно желал съездить с командой. Предстоял новый турнир с иностранцами, и нужно было готовиться. Для тринадцатилетнего подростка это был предел мечтаний! На областных и районных соревнованиях он бывал не раз. А, вот за границей…! И счастливый этими мыслями, он направился в скверик. Дорога домой пролегала через него. Долгими летами и зимами он ходил здесь и знал каждую тропинку. Можно было, конечно пройти по главной аллее, но можно и срезать, свернув по заросшей, полуразрушенной дорожке среди редких кустов. Так он и сделал. Уставший после изнурительного, выматывающего матча, теперь он брел в счастливом, расслабленном состоянии.
Внезапно оглушительный удар по голове. Теряя сознание, он успел отметить сильный, но в то же время, странный удар…
…Далеко…, …где-то далеко,… в глубоком колодце, как ему показалось, отдавались пустые, приглушенные голоса. Кто-то хватал его за руки и голову… или это кажется… .
Он открыл глаза.
Какие-то люди толкались около него и тревожно спрашивали о его здоровье.
- «Все хорошо», - тихо ответил Антон и медленно, при помощи посторонних, поднялся на ноги.
Но звук собственного голоса ему, почему-то показался пустым. …Странно… . Что-то еще…голова странная…тяжелая. Что они там говорили? Солнечный удар?! Наверно…
И, отцепившись от прохожих, он пошел сам. …Голова гудела. Нет, не гудела, а какая-то тяжесть в ней. Наверно устал...
Пройдя еще несколько десятков метров через знакомый район, он оказался в родном дворе, где вырос и знал каждую трещинку на стене, каждый камешек под ногами. Двор окружали три двухэтажных дома старой постройки. Но квартиры здесь считались, почти элитными, из-за высоких потолков и больших комнат. Здесь жили либо потомственные южане, либо новые русские.
Квартира, где жил Антон со своей мамой и сестрой Дашкой, располагалась на первом этаже. От матери он знал, что эта шикарная квартира досталась им от дедушки с бабушкой. Дед в былые времена был обкомовским работником. Тогда и получил это жилье. А сейчас, если не отобрали, то уже не беспокоили.
Он вошел в подъезд и позвонил в дверь.
Дверь открыла мама в кухонном переднике.
- «Ах! Какой выпачканный весь! Устал? Как играли?» - с порога она засыпала вопросами.
На соревнования она не ходила – все равно ничего не понимает в футболе! Но за успехи сына болеет.
- «Иди помойся, да сними эту грязную форму! И живо к столу! Я тебя покормлю!»
Антон молча вошел в ванную, сбросил одежду и встал под душ. После изнурительного «боя», приятная свежесть струй ласкала и успокаивала натруженное тело. Но голова, по-прежнему, была тяжелой. Стоя под душем и осматривая себя, он, вдруг, заметил неожиданную, приятную новость. Да, точно, ему не казалось – его взрослеющий, юношеский член стал заметно больше! Точно! Он гордо потрогал удивительное новшество и хитро усмехнулся. Помывшись, он накинул висящий на крючке махровый халат и вышел.
Мама хлопотала на кухне и весело стучала тарелками.
- «Иди скорей сюда! Садись, поешь!»,- заботливо хлопотала она возле сына, - «Антон, ну где же ты?!»
Он знал, что мама не отстанет, пока не покормит его. Она глубоко убеждена, что растущему организму нужно хорошо питаться, поэтому не терпела никаких возражений. Не отстанет, пока не накормит!
Антон не чувствовал голод. Он чувствовал только усталость и еще какой-то дискомфорт.
- «Я не хочу» - неожиданно для себя сказал он и направился в свою комнату.
- «Как это – не хочу!» - мама высунулась из кухни, да так и замерла изумленная с поварешкой в руках, - «Ты должен…поесть»
Она остановилась и смотрела на него…в его глаза….Они были странные, незнакомо-бездонные…темные. …
- «Я не хочу есть!» - почему-то твердо сказал он.
- «..Ладно…Как скажешь…», - она, словно, замерла во сне, тягучем сне…
Антон удивленно посмотрел на мать. Обычно живая и упорная, она теперь казалась заторможенной или расстроенной. Скорее, как внушенной!... Как странно. Такой маму он еще не видел. Но спокойное, ленивое равнодушие заставило его удалиться в свою комнату.
А мама так и осталась стоять на пороге кухни с сияющим половником в руке.
Уже войдя в свою комнату, он остановился и задумался. Странная мама какая-то сегодня. Сговорчивая… Впервые она отнеслась к нему не как к ребенку, а как к взрослому. Это ему понравилось. В следующий момент он холодно и хитро усмехнулся.
…Утро пробивалось сквозь неплотно зашторенное окно, ослепительно ярким лучом освещая часть кровати. Антон пошевелился, потянулся и приоткрыл глаза. Затем приподнялся и присел на край кровати, свесив ноги и, чуть сгорбившись, просидел так некоторое время, прислушиваясь к своим новым ощущениям. Что-то не так! Мальчик по-новому стал ощущать и свое тело и собственное сознание. Словно он повзрослел за одну ночь! Странным было и то, что окружающие предметы он видел теперь в новом свете. …Сильно хотелось пить…
Он встал и, не переодеваясь, прямо в пижаме пошел на кухню.
Был воскресный день. Мама не спешила на работу в частную клинику, где работала стоматологом. А няня еще не пришла.
В этой семье так повелось с былых времен – статус и положение семьи обязывали иметь в доме прислугу и няню, которая присматривала и воспитывала детей до их совершеннолетия.
Конечно со смертью отца-кормильца, доход семьи резко упал, и содержать прислугу стало накладно. Но услугами няни пользовались всегда.
Нельзя сказать, что у Антона и его старшей сестры Даши, которой исполнилось уже 16 лет, все их детские годы была одна и та же няня. Прежняя няня была стара и часто жаловалась на здоровье. Пришлось искать новую.
Новой няне было 28 лет, она была довольно хороша собой: пышные, округлые формы, очень большая грудь, которая вылезала из выреза на платье, и, дразня глубокой, длинной дорожкой, раз за разом приманивала взгляд взрослеющего мальчика. Круглые ягодицы, как две большие булки, плавно перекатывающиеся при ходьбе, ему давно хотелось потрогать. Но, сделать это, он не смел. Поэтому, застенчиво облизываясь, вынужден был отводить в сторону взгляд, стыдливо прикрывая, восставший, на все реагирующий член. После такого ему приходилось прятаться в комнате и долго, фантазируя на эту тему, дрочить и кончать, освобождаясь от томящего возбуждения.
А однажды он вошел в незапертую ванную, где за прозрачной занавеской мылась под душем его сестра Даша. Он тогда впервые увидел обнаженное женское тело наяву, и сильно возбудился. А исход был один – плотно запертая детская комната, повернутое к окну большое кресло и жадная рука, быстро двигающаяся по члену вверх-вниз.
Так уж случилось, что Антон рос в окружении женщин, и рано или поздно, ему, все же, пришлось бы наткнуться на пикантную ситуацию.
И вот, проходя мимо маминой спальни, он обратил внимание на тоненькую
