3
-Как тебе наша девочка? – спросила я Наташу.
-Ой, такая красавица! – ахнула та.
Миша посмотрел на нас подозрительно: не издеваемся ли? Я его потащила к зеркалу. Встав перед ним, он замер, повернулся одним боком, другим, рассмотрел себя более внимательно, попытался глянуть себе на спи¬ну. Похоже, увиденное в зеркале ему понравилось.
-Но, чёрт возьми! Я же мальчик! Парень!!
-Так, милая, ты помнишь, я недавно говорила о провинностях? – я повернула его лицом к себе. Миша кив¬нул. – Сейчас я тебя прощаю, но каждое ругательство будет увеличивать продолжительность наказания на один месяц. Тебе всё ясно?
-Да! – буркнул он.
-Что-то я плохо слышу. Тебе всё ясно?
-Мне всё ясно, тётя Жанна! – громко и чётко ответил Миша.
-Другое дело, милая, - я погладила его по щеке. – Далее, с этого момента я и Наташа будем обращаться к тебе только как к девочке. Миши более нет, есть Ирина. Пойдёмте, девочки.
Прихватив несколько мешков для мусора, я направилась в мишину… нет, теперь в комнату Ирины. Если брат с сестрой считали, что затянувшаяся шутка вот-вот закончится, то тут убедились, что я ничего прекращать не собираюсь. Я набивала один за другим мешки мишиной одеждой, заодно устроив и тотальный обыск. Нашла сигареты, пару порнографических журналов с голыми бабами, и пакетик с марихуаной. Ирина стояла бледная, в багровых пятнах.
-Журналы… Ладно, для девчонки твоего возраста нормально.. Но если я найду что-либо подобное позже… - я кивнула на пакетик с травой, - наказание увеличится минимум на год. Тебе ясно, Ирина!
-Да, тётя Жанна! – отчеканила она.
-Посмотрим, - сухо сказала я. – Несём мешки в машину. Отвезу в мусор, а потом поеду по магазинам. Ири¬не нужен новый гардероб. А вы, пока я буду ску¬пать¬ся, потренируйтесь.
-В чём… тётя Жанна? – не поняла Ирина.
-Как правильно, ходить, сидеть, вообще двигаться, - объяснила я. – У тебя мальчишечьи ухватки. А ты дол¬жна всё делать как девочка. В общем, не скучайте.
У меня ушло часа три на всякого рода покупки. Пришлось покупать даже постельное бельё с рюшечками и кружевами. Заодно и со строителями договорилась о кое-каком ремонте.. Когда я вернулась, Наташа выглядела очень довольной, а у Иры был злой и уставший вид. Она никак не хотела понимать, что это всё всерьёз и надол¬го. Но пластика у неё стала немного напоминать девичью.
-Ладно, - сказала я, бросая пакеты, - Москва тоже не сразу строилась, главное – это практика, а её у Ирины будет предостаточно. Мы тут завозились, а надо и поесть. Пошли на кухню, девочки!
На лице Иры отобразилась растерянность. Раньше он обходился изготовлением бутербродов и подогре¬вом куска пиццы в микроволновке. Кстати, мой опыт был богаче: я умела варить картошку и жарить яичницу. За¬смеявшись, я сказала:
-Н-да, именно. Девочки должны уметь готовить. Отныне никаких полуфабрикатов и покупной еды. Только домашняя го¬тов¬ка. Понимаю, никто из нас не силён в кулинарии, так что будем учиться все вместе.
Кое-как, с грехом пополам, под руководством чуток получше разбиравшейся Наташи, мы приготовили обед. Давясь, с огромным трудом запихнули его внутрь.
-Первый блин комом, - откомментировала я, - будем надеяться на лучшее. Всё равно в ближайшую неде¬лю вы из дома с такими украшениями не выйдете.. – Я кивнула на лица Наташи и Ирины, украшенные фингала¬ми. – Я уже позвонила Наташе в школу, сказала, что ты заболела. Справка от врача у тебя будет.
-А я как же? – забеспокоилась Ирина.
-А твои документы, Ирочка, я завтра заберу. В сентябре ты пойдёшь в другую школу. Не можешь же ты в таком виде появиться перед мальчишками!
Этого убедило Иру. Похоже, она начала постепенно привыкать к своему новому положении. Хотя, я пони¬мала, что будут срывы и рецидивы, и заранее готовилась к ним. А пока мы все вместе помыли посуду. Я стара¬лась не оставлять Ирину одну, чтобы она привыкала быть в женском обществе. Потом я устроила шоу с пример¬кой покупок. Глаз-алмаз у меня оказался, всё было впору, и по фигуре.
-Я тебе серёжки купила, несколько пар, - показала я коробочки, - завтра съездим, проколем тебе уши, - сказала я.
-Жанна, а можно посмотреть? – загорелась Наташа.
-У неё спрашивай! – кивнула я на Ирину.
-Смотри пожалуйста, - махнула та ручкой.
Почему-то именно серёжки подействовали на Ирину сильнее всего. Не переодевание, ни макияж, не сме¬на гардероба, а именно несколько пар серёжек в коробочках. Она вдруг села на пол и отчаянно раз¬рыда¬лась. И плакала она так отчаянно, словно прощалась с чем-то дорогим и безвозвратно ушедшим. Мы с Наташей подхва¬тили Иришку под руки, усадили на диван и стали утешать, бормоча с двух сторон какие-то глупости. Постепенно рыдания стихли, Ира чуток успокоилась.
-Ох, всю косметику размазала, - я показала ей лицо в зеркальце, - придётся проводить в порядок. Пошли!
Я усадила Иру перед своим туалетным столиком, и заново накрасила.
-Сегодня я это сделаю, - сказала я, - но с завтрашнего дня ты должна сама это делать.
-Хорошо, тётя Жанна, - покорно кивнула Ирина.
-Умничка! – я погладила девушку по плечу.
В общем, день пролетел совершенно незаметно. Все почувствовали себя очень уставшими и отправились спать. Перед сном я зашла к Ирине.
-Встань! – потребовала я.
Она покорно встала.
-Я тебе купила несколько чудесных ночнушек. Почему не одела?
-Ну… я подумал…
-Стоп! Ты должна говорить «подумала»! – сказала я. – За каждое мужское окончание срок наказания будет продлеваться на неделю. Тебе ясно?
-Да, тётя Жанна.
-Вот и ладно, - я открыла шкаф. – Выбирай ночнушку.
Покопавшись, Ира выбрала голубенькую и одела.
-Вот и хорошо, - улыбнулась я и поцеловала её в щёчку. – Спокойной ночи, Ирочка!
Я вернулась в свою спальню, где меня ждала Наташа.
-Как там он… то есть, она? – спросила девушка.
-Забыла надеть ночнушку, - улыбнулась я.
Сев на меня верхом, Наташка увлечённо принялась ласкать мои груди, потом спустилась на живот и ниже, я извивалась под её умелыми ручками и язычком, доставлявшими немыслимое наслаждение. Затем настала моя очередь ласкать её.. Я, вооружась большим самотыком, пошла на штурм её пиписьки. Натка орала, как не¬нор¬мальная, когда я её трахала. Лишь глубоко ночью мы успокоились, и лежали, обнявшись.
-Жанна, - вдруг спросила Ташка, - а ты его действительно наказала или потому…
-Ну, если честно, - призналась я, - то процентов на восемьдесят это наказание. Хотелось, чтобы он… она за¬помнила это надолго, даже навсегда. Ну, а остальные двадцать процентов – всё-таки старание обезопасить нас с тобой. Теперь ему… тьфу ты! Теперь ей будет не до наших отношений и как какую пакость устроить, её головка будет забита своими проблемами. – Я поцеловала Наташу. – И повеселит нас ещё Иришка немало.
Мы рассмеялись и поцеловались.
4
Видимо, те слёзы были неким кризисом. Когда я вошла в её комнату, Ирина сама встала, без разговора по¬шла в душ. Впрочем, без замечаний не обошлось. Когда я вошла в туалет, Ира собиралась писать стоя. Естест¬вен¬но, я сочла нужным вмешаться в процесс.
-Так дело не пойдёт! – заявила я. – К твоему сведенью, девочки писают ТОЛЬКО СИДЯ!
-Но, тётя Жанна, я же… - пыталась возразить Ирина.
-Твоё наказание увеличивается на два месяца! – ткнула я её кулаком в грудь, от чего Ира села на стульчак. – За твоё «я же»! Отныне ты должна писать ТОЛЬКО СИДЯ! Повтори!
-Отныне я должен… - начала Ирина.
-Четырнадцать месяцев и семь дней! – оборвала я её. – Сначала!
-Отныне я должна писать только сидя! – на этот раз обошлось без ошибок.
-Вот и хорошо, - кивнула я. – Запрёшься в туалете – наказание увеличится на три месяца..
После завтрака, - Наташа пыталась изобразить манную кашу, но получилось хреново, - мы с Ириной съез¬дили на проколку ушей. Девушка только вздохнула, примеряясь с актом, ещё больше отделяющей её от мужчи¬ны. Смотря на её симпатичное личико, да ещё с серёжками в ушах, я почувствовала прилив энтузиазма. А ведь парень уже го¬тов! Пусть будут взбрыки и истерики, но он сломался! Теперь он сам воспринимает себя как Ири¬ну, а не Ми¬хаи¬ла, как девочку, а не мальчика!
Немного задолбали телефонные звонки. Какие-то парни звонили по бывшему телефону Миши и просили его позвать. Я и Наташа, кто первый подходил к мобильнику, отвечали, что его нет, он уехал на несколько меся¬цев. Что эти «несколько месяцев» могли растянуться на годы, а то и дольше, знала,
