В 14 лет я проводил лето со своим лучшим другом детства в деревне у его бабушки. Повадились мы воровать яблоки у одного деда по соседству. Как-то, поймал меня там здоровенный дядька (друг убежал), заволок за ухо в сарай, швырнул на сено и сам уселся рядом, Он не ругался, не грозил наказанием, а пьяненьким ( за утрешний приезд, погостить на недельку, пропустили с дедом уже несколько рюмашек), но приятным голосом, стал рассказывать о своей работе летчиком аэрофлота на международных линиях, о других странах.
Менялись темы, он говорил не умолкая, заставив забыть меня о своих опасениях, внимательно слушая его с раскрытым ртом. Предложенные им, первые в моей жизни, порно журналы, иностранные, прекрасного качества, гипнотически завораживающее повествование и его руки, сделавшие незамеченным мое раздевание, давно, приятно гуляющие по моему телу, унесли меня в новый, еще ни разу мной не познанный, мир неимоверного, сказочного наслаждения.
В результате, я открылся незнакомому, взрослому мужчине, что мы с приятелем дрочили, и брали друг у друга в рот. За самый большой соблазн для подростков советского времени - пластинку жевательной резинки, я сразу, без всяких уговоров, согласился тоже самое сделать ему. Встав надомной на колени, он прямо перед моим лицом расстегнул ширинку. От туда, моментально, выскочил здоровенный, стоячий кол. Мне было не совсем понятно, как эта палица сможет влезть в мой рот.
На ее наболдажнике появилась небольшая капелька, выросла и покатилась по нему, зависнув снизу. Проступила вторая и по влажной, проложенной дорожке побежала следом. Словно загипнотизированный, я наблюдал, как к первым, не успевшим еще слиться вмести, торопиться следующая. Образовав одно целое, на тонкой, прозрачно-белесой, растягивающейся ниточке, они медленно спустились на кончик моего подставленного языка.
Тогда мужчина принялся хлестать меня своим жезлом, сначала по лицу, потом по губам. Обильно намочив выделяемой смазкой, заскользил, вдоль по ним, всей длиной своего великана. Два пальца оттянули мне одну сторону рта, и он вполз туда. Я взял за щеку настоящий мужской член. Чередуя, то за одну, то за другую, снова побившись головкой по губам, плавно, постепенно ускоряясь, он подбирался к гортани. Только подумав, что ни такой уж он большой, каким казался, как две сильные руки, резко дернув мою голову вперед, насадили ее на какое то толстое, пылающее жаром, чудовище.
Передо мной поплыли разноцветные круги, из глаз бежали слезы, я давился рвотным кашлем, задыхался. Ручищи, не обращая на это внимание, пользуясь своей силой, всецело подчинив мою голову своей железной хватке, отводя чуть назад, принялись новыми рывками яростно надевать ее на всю длину черенка, ударяя яичками по подбородку. Стоило им только отпустить меня, я тут же соскочил с этой дубины, но они моментально вернули все на свои места. В наказание, с еще большей силой, напялив меня несколько раз на своего монстра , предоставили вторую возможность, делать это самому. А он, вдруг застыв, замерев на секунду-две, разразился громоподобными выстрелами, извергая глубоко в меня потоки горячей лавы. Просьбу "все глотать" я, почти, не слышал.
Член, засаженный глубоко в мое горло, конвульсируя и выбрасывая все новые и новые порции, мешал, не давал это делать.. Жидкости было очень много. Она, непроизвольно, начала вытекать у меня из-зо рта. Мой соблазнитель, выйдя из меня, плотно зажал мне рот рукой, желая, что бы я проглотил все до последней капли. Свое орудие, истекающее остатками уложил на ладонь другой. Сперма заполнила ее всю, теперь от меня требовалось вылакать ее по кошачьи, далеко высунутым языком. Но дав лизнуть лишь два раза, остальной нашлось применение у меня на попе.
Благодаря ей, в мое маленькое очечко, фактически не ощутимо, вошел мужской палец, Но нравиться мне это стало, когда летун взял в рот моего мальчиша и одновременно ввел в попу второй. Проникновение трех оказалось болезненным. Вырываясь, задергавшись от этой боли , я кончил. Непередаваемое блаженство. Оно еще больше усиливалось от того, что мужчина лизал мой анус. На самом деле он смазывал его моей кончиной, перемешанной со своей слюной. Вдруг ужасная, не выносимая, адская боль, затмившая все вместе взятые, уже испытанные сегодня, пронзила мое сознание и тело. Член-богатырь, не примеряясь, одним уверенным, резким движением вошел в меня полностью весь и замер, разрывая своей длиной и толщиной.
С зажатым властной рукою ртом, крепко вдавленный в сено чужим телом, нанизанный на болт, явно, не по моим размерам, тужась, пытаюсь вытолкать его из себя. И вот он потихоньку, медленно пошел. Я весь напрягся. С силой дернулся, вскрикнул, выпуская его из себя и расслабленно вздохнул. Но моментально, взвыл снова. Хорошо смазанная дырочка не в состоянии удержать мощный напор могучего стояка. Устав сопротивляться, она, обессилено безвольная, сдалась. Таким образом, отдаваясь партнеру полностью, я, как то непроизвольно, стал двигать попой ему на встречу, учащенно дыша открытым ртом.
Вскоре, я уже умолял его не останавливаться, срываясь на счастливые стоны, вопли, крики. Интенсивно подмахивая, вращая то в одну, то в другую сторону свою виляющую попу, испытывал непередаваемо великолепное ощущение. Забивший во мне и заполнивший всего меня фонтан стал пиком наслаждения . Измученный, с пылающей, развороченной, плачущей спермой задницей, не в силах пошевелиться, но очень довольный, я неподвижно валялся по середине соседского сарая. Летун оказался ненасытным половым гигантом. Дав мне немного времени отдохнуть, он опять начал пристраивать своего красавца крепыша мне в рот.
Потом отодрал меня, поставив на четвереньки. Улегшись на спину, понимая, как сильно болит мое растраханное дупло, упросил, напоследок, на пол шишечки усесться сверху самому и.чуть-чуть покачаться на ней из стороны в сторону. Но уже через пять минут, я был насажен на всю шишку, и подбрасываемый его сильными руками, опасался, что бы она не вышла у меня из-зо рта.
Друг, не давая мне спать, умоляя еще и еще рассказать ему все заново, представляя, подробно описанное мною, содержимое журналов, ночью сдрочился. Невольно, возбуждаясь от воспоминаний я от него не отставал. До утра мы в изобилии накормили друг друга спермой. Возможно, завидуя моей жвачке, неоднократно разглядывая мое истерзанное очко, опасаясь больших размеров искусителя, он попросил, чтоб я вошел в него своими пальцами. Приврав, заставляя его терпеть, я постепенно довел их количество до четырех. Утром к аэрофлотчику мы пошли вдвоем, и до его отъезда провели с ним дни, о которых мне не забыть всю жизнь.
Пытались мы с другом потом заниматься этим сами, но ощущения были не те. В конце лета, перед самым началом нового учебного года, я с родителями переехал в другой город на другой конец, тогда, необъятной страны. До получения своей квартиры, год с хвостиком нашим домом была маленькая комнатка в общежитии для комсомольцев и комсомолочек - молодых строителей города - солнца, который они возводили с нуля на ровном месте, трахаясь (секса в то время у нас в стране не было) друг с другом под каждым кустом с ранней весны и чуть ли не до зимних сугробов.
Мама, не имея возможность работать по специальности и где либо бывать, невольно, стала домоседкой, тем самым поставив крест на моем онанизме. Думаю, поэтому я очень рано увлекся противоположным полом. Может он мной. Ударницы соц труда, представительницы разных народов нашей многонациональной братской семьи, студентки строй отрядов из различных ВУЗов при помощи практических занятий охотно вводили юношу в мир интима. Красавица англичанка, вожделенная любовь всех старшеклассников, не давшая никаких знаний по своему предмету, одев меня однажды на пилотку и продержав на ней весь последний год моего прибывания в школе, сделав из меня пожизненного пилоточника, обучила языку, который понятен женщинам всей планеты.
Шли годы, жизнь протекала по давно наезженному пути: армия, опять учеба, работа, семья, любовница, развал семьи и т. д. Мое мнение об открыто заявляющих о себе секс меньшинствах подстраивалось
