Часть 1. Преступление.
В Светлану Игоревну была влюблена, или, по крайней мере, тайком по ней вздыхала практически вся мужская половина нашей школы: от сопливых пятиклассников до нашего, усиленно молодящегося в присутствии красивой биологички, директора - Ивана Семеновича. Да, что там говорить, на нее заглядывались даже некоторые девочки, правда, в голос об этом никто не заявлял, и данные слухи не были ничем не подтверждены.
Однако, Светлана Игоревна была слепа и глуха к намекам, тайным и явным знакам внимания, предложениям и подаркам. Даже нашего физрука - Максима Васильевича, который в отличие от так часто встречающихся среди представителей этой специальности пьющих бывших спортсменов, был еще не потерявшим вкуса к жизни, вполне успешным в прошлом легкоатлетом, а теперь лидером молодежи города с фигурой аполлона, внешностью молодого Делона и повадками прожженного Казановы, она удостаивала лишь снисходительными усмешками.
Не стал исключением и я. Эта стройная, двадцатитрехлетняя блондинка, с чистыми голубыми газами и порочной улыбкой, крепко залезла ко мне в голову и теперь часто пребывала в моих снах и эротических грезах. В отличие от многих моих одноклассников, которые не решались ни на что более серьезное, чем дрочить на фотку красивой училки, я был настроен более серьезно и был уверен, что непременно добьюсь успеха.
Для того чтобы объяснить причину такой самоуверенности расскажу немного о себе. Меня зовут Кирилл, учусь я в выпускном классе, и скажу без ложной скромности, что уже пару-тройку лет пользуюсь сногсшибательным успехом у девушек! А что? Я высокий брюнет, с прокачанной фигурой и красивым лицом, умен, общителен, к тому же мой отец, один из крупнейших бизнесменов нашего, в общем-то, небольшого, но промышленного городка. Лучший вариант в нашем стотысячнике девушка вряд ли сможет найти, даже если устроит конкурс. Так что к отказам я не привык.
Но в этом случае нашла коса на камень. Светлана Игоревна не реагировала ни на какие мои ухищрения. Я дарил ей цветы, засовывал в стол шоколадки с любовными записками, неоднократно объяснялся в любви, пытался провожать ее после школы, правда, недалеко - это получалось сделать только до машины ее мужа, которому она оставалась безукоризненно верна. Ничего не приносило успеха.
Через полгода я понял, что натиском эту крепость не возьмешь и тогда, у меня зародился план. Подлый и коварный, но эффективный. Даже не знаю, чего было в моем решении больше: уязвленного самолюбия или действительно безумной страсти… Наверное, то и другое присутствовало примерно в равных количествах. Я решил, напоить неприступную учительницу таблетками и отъиметь ее после уроков прямо в школе.
Для этого я достал блистер клофелина. Подсыпать растертые в порошок таблетки, в чашку Светланы Игоревны не должно было стать проблемой, чай она пила достаточно часто. Сложнее было замаскировать посторонний вкус в не слишком насыщенном напитке. Из положения я вышел, презентовав учительнице стянутую из бара отца, бутылку австрийского бальзама, сказав, что он прекрасно дополняет чай. К моей радости, Светлана Игоревна не отнесла бальзам домой, а угостила своих коллег учителей и оставила его у себя в кабинете.
В тот день урок биологии был последним в нашем расписании, и, как я предварительно узнал, у Светланы Игоревны так же уроков больше не было. Накануне я поменялся дежурствами, и теперь неторопливо елозил по полу тряпкой, делая вид, что старательно мою свою половину класса. Второй дежурный - Генка быстро помыл доски, прошелся мокрой тряпкой по полу и, попрощавшись, убежал.
Раздалась веселая мелодия телефонного звонка.
- Да, любимый! … Нет, заезжай часика через три – мне еще надо лабораторные работы проверить. Целую. – Светлана Игоревна вернулась к проверке тетрадей. Перед этим строго посмотрев на меня и сказав:
- Так Семенов, пока не домоешь полы, никуда отсюда не уйдешь.
Так три часа мне обеспечены, лучшего дня для реализации моего плана не найти. Вот только почему она не пьет чай?
- Светлана Игоревна, Вам налить в чайник свежей воды? – я решил не ждать, пока ее одолеет жажда, а проявить инициативу
- Давай, если тебе не трудно.
Я взял в лабораторной чайник, и пошел в туалет за водой, вернувшись с полным чайником, включил его в электросеть. Когда через три минуты чай закипел, я сказал:
- Светлана Игоревна, кипяток готов, – молодая женщина оторвалась от проверки работ, не обратив внимания на то, что не просила меня включать чайник. Кинув в чашку пакетик с чаем и залив его кипятком, она вернулась к тетрадям.
- А почему Вы пьете чай без бальзама? Уже закончился? Я могу принести еще!
- Нет-нет спасибо, не надо. Он там, в лабораторной, на полке справа.
Я принес бальзам и щедро плеснул его в чашку с чаем. Затем, будто спохватившись, произнес:
- Светлана Игоревна там Вас Иван Семенович, по-моему, разыскивал, вроде бы что-то важное.
- Да хорошо, пойду, зайду к нему, а ты быстрее домывай и иди домой, хватит тряпку мучить, - с этими словами она вышла из класса.
Я, не теряя времени, достал из кармана бумажный кулек с растертыми в порошок таблетками клафелина и высыпал его содержимое в чашку с чаем, затем хорошенько все перемешал.
Быстро домыв пол, я вынес ведро и вылил воду в туалет. Поэтому когда учительница вернулась, я собрался уже уходить.
- Опоздала, он уже ушел – зачем-то проинформировала меня женщина и вернулась к тетрадям.
- До свиданья, Светлана Игоревна.
- Всего хорошего, Кирилл.
Я вышел из класса и закрыл за собой дверь. Естественно домой я не пошел, мой путь по уже опустевшей школе закончился в ближайшем туалете для мальчиков. Выждав минут пятнадцать, я вышел из туалета и крадущимся шагом вернулся к кабинету биологии. Перед закрытой дверью я присел и заглянул в замочную скважину. Все вышло – женщина лежала, уронив голову на стол и закрыв глаза.
Я открыл дверь и зашел в класс. Взглянув на побледневшее лицо учительницы, я испугался - клофелин сильно понижает давление и, не рассчитав дозировку можно человека убить. Подойдя поближе, я дотронулся до Светланы Игоревны и убедился, что она дышит. Я начал тормошить ее за плечо:
- Светлана Игоревна, с Вами все в порядке? Вам плохо?
Убедившись, что женщина отключилась серьезно, я взял со стола ключи от класса, вернулся к двери и замкнул замок. Немного подумав, я взял со стола небольшой листок бумаги и, скомкав его, засунул в замочную скважину, чтобы никто не смог через нее разглядеть, что происходит в кабинете. За окна мне беспокоиться не стоило, кабинет биологии находился на третьем этаже, а высоких зданий рядом не было. Еще я выключил лампы, на улице был еще день и того света, что попадал сквозь окна, мне было вполне достаточно, а привлекать излишнее внимание не стоило. Приняв, таким образом, все возможные меры предосторожности, я вернулся к столу, за которым спала учительница.
Остановившись около стола, я облизнул губы. Вот он момент, которого я так долго ждал! Я приподнял со стола безвольное тело и, откинув его на спинку стула, начал расстегивать синюю блузку учительницы. Делать это приходилось одной рукой, другая в это время придерживала Светлану Игоревну в сидячем положении. Только-только из-под блузки показался черный бюстгальтер, как я чуть не уронил свою училку на пол. Решив, что так дело не пойдет, я взял женщину на руки, попутно удивившись ее легкости - в ней было, наверное, килограмм пятьдесят, пронес через пол класса и положил ее на одну из парт.
Теперь я смог без помех расстегнуть блузку, аккуратно сняв ее, положил на соседнюю парту – я решил, по возможности, оставлять поменьше следов: не мять одежду, не оставлять засосы, так существовала вероятность, что женщина даже не поймет, что же с ней случилось, решит что переутомилась и заснула.
Черный лифчик великолепно смотрелся на мраморной коже. Но то, что он скрывал, выглядело еще более восхитительным. Совершенной формы груди с широкими, розовато-коричневыми сосками так и просились в руку. И я не стал им отказывать, как и себе. Взяв прекрасные полушария в руки, я покрыл их страстными поцелуями, начал мять, ощущая их приятную упругость и прохладу. Наигравшись с грудями, я снял с учительницы юбку и трусики. Киска у Светланы Игоревны оказалась бритой и удивительно красивой. Я не удержался и впился губами
