К 19 годам я так и не завел себе постоянную девушку, но природа требовала своего, и я пробавлялся самоудовлетворением. Иногда, особенно сильно возбудясь, я готов был кончать десятки раз в день, и при всяком удобном случае дрочил. Интересно, что красивое или просто нежное женское лицо, чуть приоткрытое полушарие полной груди или белое голое бедро могло свести меня с ума, в то же время я, да и все одноклассники совершенно спокойно рисовали женскую обнаженную натуру. Мы были заняты делом, и наши члены знали: отвлекать нельзя.
Но однажды к нам пришла новая, незнакомая натурщица. Ей было немногим более 20 лет, невысокий рост - сантиметров 165, - и легкая полнота не мешала ей быть очень пластичной. Высокие пышные груди чуть колыхались от дыхания, соски на вершинках словно внимательные зверьки смотрели на меня. Широкие женственные бедра так и звали обнять их, ягодицы были большими, упругими, контрастировали со стройной изящной талией. Ложбинка на спине выгибалась крутой дугой лука, а спереди животик был округлый, плавно загибался вниз, к крутому, выпуклому холмику лобка, покрытому густыми пушистыми золотыми кудряшками. На голове волосы были не такими яркими и не вились, Аня заплетала их в косу, а когда уходила от нас, распускала, и они плавными волнами ложились на плечи. У Ани было круглое личико, немного наивное, почти детское, небольшой тонкий прямой носик, густые брови вразлет и большие серые глаза. Аня позировала нам всегда грустная, никогда улыбка не освещала ее личико, губы были тесно сжаты, взгляд опущен вниз, время от времени она тяжело вздыхала, словно что-то беспокоило ее.
Однажды во время переменки мы разговорились, я поинтересовался о причинах ее печали.
Финансовые проблемы были ни при чем, выкручиваться и подрабатывать всячески Аня уже привыкла. А вот в доме мира не было:мать пила, отец ее поколачивал, а с сестрой шла постоянная война за территорию в их маленькой двухкомнатной квартирке. Аня училась в институте, но учиться дома возможности не было никакой, а снимать квартиру в Москве было не по карману.
Мне стало так жалко Анечку, прижатую в угол обстоятельствами... Я сам не отказался бы зажать ее в уголке, но в остальном хотел, чтобы все было в порядке.
Аня нешуточно цепляла меня, я стоял крайним справа, возле самой ширмы, и каждую перемену она протискивалась мимо моего мольберта в свой уголок, накинув на плечи коротенький халатик. Аня почти задевала меня, я чувствовал ее запах, мне он так нравился, аромат женского тела без всяких духов, вкусный, сладковатый, я мечтал обнять ее и дышать, пить, тонуть в ней...
Мама как раз съехала к отцу и бабушке, ухаживать за старушкой, а я к ним в квартиру не помещался, и жил отдельно, самостоятельно. Однажды после вечерних занятий Аня собиралась как-то рассеянно, медленно и лениво. Я рассыпал карандаши и еще ползал по полу, когда все наши уже разошлись. Аня устало сидела на стуле и говорила словно самой себе:
- Как же я устала... Я так больше не могу.
- Аня. А ты знаешь, у меня квартира пустая. Я могу тебе сдать угол, если хочешь - переселяйся хоть прямо сейчас.
- Дима... Ты меня очень обязал бы... Да что там, прямо спас бы, только у меня с деньгами не очень...
- Пойми меня правильно, Аня, я не сдаю жилплощадь ради заработка, мне просто больно видеть как ты мучаешься. Ты такая несчастная, что мне самому от этого плохо становится, пусть все у тебя будет хорошо...
- Ну если ты так вот, от чистого сердца, хочешь помочь, то я, наверное, воспользуюсь твоим предложением. Я сразу почувствовала, что ты добрый и хороший. Поехали, Дим?
Мы ехали домой в переполненном автобусе, стояли рядом, иногда прижимались друг к другу. Когда на повороте Анечку особенно сильно притиснуло ко мне, она испуганно, потеряв равновесие, ухватилась за мою руку и долго потом не отпускала. Я не знал тогда психологию, но чувствовал, что она многого боится и еще больше - стесняется, и поддержка и забота нужны ей больше всего сейчас. Я обнял Аню за талию и не отпускал всю дорогу, а она от меня больше не отстранялась.
Дома мы разделись, поужинали и сели за мой комп. Я показывал Анечке свои сокровища, то, что ей будет интересно: смешные картинки из Интернета и редкие сканы документов Второй Мировой, видеоролики про котов и забавные изображения с оптическими иллюзиями. Среди последних было несколько эротических стереокартинок, и Аня, увидев, после долгих попыток, изображение, густо покраснела.
Глубоко вздохнув, она проговорила:
- Дим... Ты сейчас, похоже, совсем один...
- Да, никого у меня нет. Даже родители отделились.
- Понимаешь, Димка, ты мне давно уже нравишься. Вот так вот остаться с тобой вдвоем - мне и не мечталось, но в то же время я тебя боюсь...
- Почему же? Я ведь незлой совсем. Да, признаюсь честно, я тебя хотел соблазнить понемногу незаметно, но пользоваться трудным положением девушки, тем более такой вот красивой, нежное сердечко обижать- не по мне.
- Ты и не представляешь, что ты сделал для меня. Ты меня просто спас. Теперь ты за меня в ответе, а я вся - твоя. Просто я боюсь незнакомого... У меня еще не было никого, и мне сказали... Впрочем, не будем об этом.
Нет, Анютка, пойдем со мной, ты мне все сейчас расскажешь.
Я решил устроить моей Анечке эротический релакс. Мы завалились на мою большую, мягкую, надувную кровать - просто поверх покрывала - легли рядом, чуть касаясь предплечьями и лодыжками, я протянул руку за голову и погасил свет, потом взял дистанционный пульт и запустил на компе Вангелиса. На экране пульсировали темные сполохи, нас освещали только огоньки системного блока, я смотрел на Анечкино лицо и хотел ее зацеловать всю, любить и ласкать, как только можно, запах ее, такой женский, теплый, молочный, кружил голову, но я хотел сначала кое-что узнать.
- Вот теперь, когда нам с тобой так хорошо, спокойно, уютно, в темноте, можно смело все рассказать. Что тебя страшит, девочка?
- Давно, еще когда мне было 13, один парень за мной красиво ухаживал, и я в него почти влюбилась. Мои сиськи уже выросли, и бедра были женские, и он меня захотел. Пригласил к себе домой, встретил с огромным букетом роз, в гостиной нас ждали вазочки с мороженым, все было так красиво, что я растаяла и позволяла ему целовать меня везде... Но когда он стащил мои трусики и начал ласкать щелку, я испугалась. Вся сжалась внутри, а он был неумелым совсем,и он не смог меня трахнуть. Мне было так больно, хоть он и не порвал мою целку, что я заплакала...
В общем все прошло хуже некуда. Парень рассердился, наверное ему было стыдно за его слабый неумелый член, я была обижена на него до боли. Мы поссорились, и он наговорил мне разное... Что я неправильная, что меня никто не порвет, и постель вообще не для меня, и что у него не встает только лишь на меня. Вот с тех пор меня как отрезало. Я просто не хотела никого, несколько раз за мной начинали ухаживать, но какой в этом смысл, если человек - как пустое место, я как представлю себе, как он мне говорит прямо в постели всякие мерзости, так тошно становится...
- Не переживай, Анечка!..
- А я и не переживаю. Я чувствую - ты добрый и никогда меня не обидишь и мне с тобой будет хорошо, я сразу это поняла - только ты будешь моим.
- Мы не будем никуда спешить - шептал я Анечке на ушко, - сначала нужно тебя разбудить, разбудить твою девочку,чтобы ты все забыла, всю эту чушь, как будто ее и не было...
При этом я кончиками пальцев бегал по плечу, забирался под рукав блузки, гладил ладонью шейку, ключицы, плечики - горячую обнаженную кожу, нежную, манящую ласкал. Расстегнул верхнюю пуговку, потом следующую...
Аня дышала глубоко и мерно, потихоньку грудь стала вздыматься чаще, я, повернувшись к ней, закинул ногу на ее бедро, обнял и прижал к себе и поцеловал губки желанные, мягкие, ласковые, незаметно расстегнул все остальные пуговки, прижал к себе всю свою горячую девочку. Она обвила руками мои плечи и сама прильнула, мягкая грудь расплющилась между нами упруго, я целовал увлеченно Анины губки, посасывал каждую, проникал внутрь языком, и она отвечала хоть и неумело, но страстно и жадно.
Когда мы оторвались друг от друга, она попросила:
- Пожалуйста, возьми меня прямо сейчас!
Я молча освободил ее груди из-под чашечек лифчика, и присосался к большому нежному ореолу, сжимая ладонями полушарие, покручивая и теребя второй
