И были сёстры Третьяковы. Третьякова Ирина, Третьякова Галка, Ольга, Светка и Светкин Муж.
Папа? - Вопрос, конечно, интересный. Мамаша? - Да, видел, единственный раз, помню её палец тянущийся к сидящей на моих коленях Галке:
- До свадьбы, чтобы, ни - ни ! Чтобы, до свадьбы, ни- ни !
Хохот всех сидящих за столом.
- Мама, да она - уже, давно !
- Уже ? Да я вас всех семерых+ - пятерых - рос -ти -ла. Вырастила !
- Четверых, мама +
Пьяная суровость. Попытки подняться. Грозящий палец +
- Ни - ни !
В их большой квартире на 1-м этаже, с самой сутолоке Предмостной площади, вечно гудел народ. Приятели и приятели приятелей, подруги и подруги подруг.
Тук-тук ! - Кто там? - Сто грамм ! - Заходи !!!
В вечно распахнутые окна выбрасывали окурки. Распахнутые? - А что воровать-то ?
А когда я услышал песенку:
"А мы его по морде чайником, чайником и научим целоваться" - обомлел: сёстры Третьяковы!
Серьёзная, замужняя сестра Света с супругом в застольях участвовали редко. Супруг начальствовал в "Рыбохране", письма от них приходили из всех портов Енисея, даже из Дудинки. И не только письма. Рыбой ( а бывало и икра!) из их посылок кормилась вся наша "тусовка".
Старшая сестра Ольга присутствовала только в разговорах и на семейных фото на стенах .
Конечно они были разные. Высокая, белобрысая Галка с коротко стриженным лохмастым волосом непонятного пыльно -льняного цвета, с единственным пигментированным местом на теле (удивительно было видеть, когда она нагибалась в бане, посреди её сухощавой светлой попки негритянское, шоколадное, сморщенное кольцо вокруг приоткрытого брусничного ануса) . И характер у неё был подстать: импульсивно - взрывчатый, непредсказуемо - опасный характер.
Ирка - добродушная увалень, позволяющая делать с собой всё, что угодно, полненькая (но, - сильная - меня на кушаке удерживала!), пышно-бёдрая смуглянка, смуглая - вся, от длиннющих тёмно шоколадных волос, до пяточек и ступней. А те места, что у людей обычно более тёмные - у Ирки были просто чёрные: " Я крашу губы гуталином, я обожаю чёрный цвет" (песня) - Ирке гуталин был без надобности, для всех её губ. А лицом ( это я уже потом догадался) Ира Третьякова походила на ассирийку Джуну ( может, у Ирки губы пополнее и выразительнее) - хотя слова "экстрасенс" мы тогда ещё не знали. Светка - не смешливая, семейная, шатенка, редко выглядывающая из своей отдельной комнаты, даже с дверью и
запором изнутри (!), однажды мне сказала: " Ну чего ты тут забыл? Оглянись!"
Девчонки работали упаковщицами на Красноярском Заводе Мед препаратов, на том самом, "Пенициллиновом", запах плесени от которого перехватывал дыхание уже в двух перегонах электрички, а работницы красовались зелёными ногтями - от проросшего насквозь пенициллина. Понятно, что трепонемы свинчивались от одного только дыхания Завода. Но вот грибы на девичьих прелестях вели себя иначе, и не только грибы.
Заснув однажды в кровати ( думаете у каждой сестры - отдельная кровать? Фиг! - Постелей всего две, хозяева и гости падают на ту, что свободна, - кто-то в ночной смене, кто-то бюллетенит "на "Столбах" может - на "сплаве", если обе заняты, укладываемся на полу, не привыкать, дрыхнем в тех же "штормовках", в которых по скалам ползали) заснув однажды в кровати, проснулся от неудобства под подушкой, сунул руку и вытащил какой-то слипшийся до окаменелости комок, резко пахнущий рыбой. Пока, спросонья гадал, что бы это, проснувшаяся рядом Ирка, выдернула комок, махом спрятала , приказав: " Спи!" Вновь был разбужен Галкой, шарящейся у меня в постели:
- Где трусы?
- Какие трусы?
- Мои, рабочие, мне на завод идти, а трусов нет+ .
Рано утром, Галка побежала в поликлинику, "сдавать мазки" для "Санитарной Книжки" работника. Понятно, что подмылась с марганцовочкой, натянула парадно-выходные трусы, а повседневные, рабочие, сунула под подушку.
- А чего там у тебя это, ну, пахнут так?
- А, - это то, да вот, как Сахар изнахратил, так с того лета, да это у всех девок, кто из Сакли, грибок, говорят, воняет только+и чешется.
( Трихомониоз то был, как я сегодня понимаю, отличительный знак "саклинских" .
Сахар, "Абреки", Дуська Волкова. Вот так, не спеша и плавно мы с Вами перешли к главной теме: "Столбы".
Красноярский Горно-таёжный заповедник "Столбы", смотри в Интернете.
Но сейчас я не о скалах и не о Тайге. Столбы - это на много больше! И лучше всех это наверное понимала Елена Александровна Крутовская ( смотрю сейчас на фотографию с млеющей от поглаживаний рысью Дикси на коленях Крутовской, смотрю и плачу). Эсерка и дочь Эсера ( выжившие только потому, что в их доме В.И. Ленин останавливался, книжки читал). Со своим спутником жизни Джемсом Георгиевичем "ушли в "скит"": всего в десяти километрах от грохота жел .- дороги, от Енисея, от пролетарского Красноярска - на горном Кордоне "Метеостанция" поселились и сохранили кусочек старой доброй России.
С гостеприимством, чаепитием, с тремя тысячами книжек и журналов ( спасённых на этом потерявшемся Кордоне от лап Конторы) - книжки поэтические, весь Серебряный Век в оригиналах. О книжках мало кто знал ( а сколько из них мы, студенты КГУ, запустили потом в "Самиздат", на годы Елена Александровна стала душой и сердцем нашей "самиздатской" компании) - больше, на весь Союз, известна Елена Крутовская своим Живым Уголком - знаменитым "Уголком доктора Айболита" - рукотворным мини-зоопарком, приютом и больницей для пострадавших от людей зверей и птиц.. Не поленитесь, найдите книжечку Е. Крутовская "Дикси" ( Детская Литература, Л. 1984г.) - незаменимо полезную для Ваших внуков, могущих и забыть в современном "сексуальном" мире, что такое любящее Сердце. Город спасается праведником. Так и над заповедником "Столбы" незримо присутствовала аура Свободы свободного сердца Елены Крутовской. Не случайно надпись метровыми буквами "Свобода" на 2-м Столбе, на недостижимой для "органов" крутизне, как бы её не затирали, регулярно обновляется вот уже 105 лет!
Карабкаетесь пешком на "Пыхтун" - шесть километров от асфальта - непрерывный подъём, в гору, в гору, по осыпям и промоинам - вот вершина, площадка "Ух" - дальше уже "Столбы". - Ух! Сбрасываете рюкзак и физически чувствуете, как обрубились позади вас щупальцы, как нечто громоздкое, жуткое, тащившееся позади ( то чудище "обло, озорно огромно, стоглаво и лайя"? - сегодня бы сказали "тоталитарное государство" отцепившись от Вас сползает по склону к дыму и копоти Города.
А перед Вами первобытная свобода моря тайги и скал, от горизонта до горизонта. Ветер доносит дым костра и у Вас отрастают крылья - вперёд! Но этот взлёт, если не удержаться на интеллектуальной высоте Елены Крутовской, - это ещё и падение, провал из сегодняшнего социума в состояние, первобытно родовой общины - всё в человеке и ни куда ни от чего мы не ушли.
Стая приматов вокруг костра, и сомкнувшаяся за костром ночь, и тот родо-племенной быт, в котором "секс" - инструмент подчинения и определения места в иерархии стаи. Вожак получает всё - это то самое феодальное " Священное право господина".
Сахар (тридцатилетний "бомж", как сказали бы, будь то сегодня), но тогда, на тот момент, - вожак стаи, углядел в дыму и искрах костра свеженькое чумазое личико среди своих прокопчённых и потрёпанных подданных, спрыгнул со своего трона и, взяв за руку Галку (тогда ещё 13 - летнюю большеглазую голенастую худышку), увёл от костра в сосняк, вытряхнул из платья и трусов и "сделал женщиной" - "взял и изнахратил, а чего ему?", как говорила Галка. Когда они с Сахаром появились в свете костра, были встречены свистом, смехом, приговорками:
- Была девка - стала баба!
- В лесу раздавался девичий крик постепенно переходящий в женский!
Сахар вернул Галку к костру, дал подзатыльник и натянул на глаза кепку парню, с которым Галка пришла на Столбы ( парень, как бы ничего
