Мама ничего не имела против. Время было настолько позднее, что затруднительно было решить: ложиться спать или потерпеть до утра, благо скоро уже рассветет. Мы пили кофе в кухне с братом, глядя друг другу в глаза, но думая каждый о своем.
- Слушай, сестра, а почему бы тебе не замутить с тем красавчиком? Он, похоже, от тебя без ума. По крайней мере, я бы не устоял.
- А как ты думаешь: почему?
- Ты все еще не можешь забыть выпускной? – осторожно предположил он.
- Я боюсь, что это вновь будет… плохо. А я не люблю разочаровываться в людях.
- Ну, тогда дай кому-нибудь, кому ты доверяешь, шанс.
Я подумала, встала из-за кухонного стола, подошла к нему и сделала то, что мечтала сделать все эти годы: я его поцеловала. В эти роскошные, такие мягкие губы.
- Что это ты делаешь? – тихо спросил он.
- Целую парня, которому я хотела бы дать шанс.
- Милая, не делай этого никогда больше, пожалуйста. Я – твой брат, не кровный, но я - брат. Отношения со мной… просто невозможны. Ну, я слышал про подобные случаи, но…
- Но почему? Я знаю, что никого не смогу полюбить так, как тебя. Никто не сделал для меня столько, сколько ты…
- Нет, солнышко, не отягощай мою совесть, пожалуйста. Прикоснуться к тебе, заняться с тобой сексом, все равно, что заниматься любовью со своей матерью, бабушкой – это грех, инцест. А я и так… настолько грешен, что не хочу брать на себя еще и это.
- Но ты же спишь с мужчинами,… почему ты думаешь, что секс с женщиной хуже?
- Я дарю им кусочек счастья, я дарю им любовь, которой так мало в этом мире, я рожден, чтобы дарить им любовь. Женщины и так полны любви. Они становятся матерями, и дарят любовь своим детям. Мои любовники – это мои дети. Их некому больше любить. Разве тебе недостаточно тех отношений, что у нас есть?
-Но разве тебя не тянет прикоснуться к женской груди, увидеть ее, подержать в ладони?
- Трогать грудь, чтобы возбудиться для секса, грудь, вскормившую тебя?! Понимаешь, это для меня как святотатство.
- Братик, что же с тобой сделали,… почему ты не хочешь увидеть во мне любимую и любящую тебя женщину?
- Оставь мне что-то святое, сестра! Никто со мной ничего не сделал! Думаешь, я вскрывал вены, потому что меня унизили? Нет! Я познал кайф, я познал блаженство! Я понял, что это – моё. Но я не мог смириться с тем, что я – такой. Мне казалось, что это – противоестественно, что я – урод. Но, потом мне встретились хорошие парни, которые не считали меня уродом. Более того, они научили меня жить, зарабатывать на хлеб не проституцией, как было сначала, а легальным способом, не унижающим мое человеческое достоинство. Я научился танцевать, я даже выступал в театре, правда, в массовке, но на настоящей сцене. Сейчас я собираюсь поступать в Художественную академию на хореографию, мать даже оплатила мне репетитора.
- А как она отнеслась к тому, что ты…?
- Нормально. Она об этом не знает. И я боюсь, чтобы узнала.
- Так как вы встретились?
- Она сама нашла меня. Я сидел под фонарем, курил травку и ждал, чтобы меня кто-нибудь снял. Сначала я подумал, что дамочка меня «клеит» на ночь, и отказал ей, но она не стала слушать, запихнула меня в свою машину. Потом привела какой-то гадостью в чувства: я был не рад расстаться с кайфом, он не давал мне стыдиться того, чем я занимаюсь и плакать, дала прочухаться и сразу объяснила, кто она, чего от меня хочет, то есть сразу начала воспитывать.
- Так это она оплачивает наши неисчислимые расходы?
- В основном, она. Если ты считаешь, что я много зарабатываю в клубе - ты ошибаешься. Просто время от времени она посылает мне денег на «репетитора и обучение». Никакого обучения у меня, естественно, нет. Днем - репетиции, ночью – шоу. Когда мне учиться? Но в будущем году я ухожу из клуба, чтобы стать настоящим студентом.
- А как ты объяснишь, куда дел деньги, которые она до сих пор давала?
- Что-нибудь придумаю…
- И мы что-нибудь придумаем, как оплатить штраф, не волнуйся.
Кульминация вторая (ужасная)
Наутро на крыльце опять стояли розы. Я их даже в дом не внесла. Почему меня так раздражал этот парень? Наверно, из-за того, что он с самого начала повел себя так, что я заранее настроила себя против него, а ведь он просто хотел поухаживать. Весь вопрос в том, нужны ли мне сейчас отношения? Считать ли сентенции брата как окончательный приговор нашим отношениям?
Нет, сегодня я еще попробую! Неужели он устоит перед обнаженной женщиной?
Вечером я вымылась душистым мылом, обрызгалась духами, и долго думала, что же мне одеть? Сначала я пыталась влезть в узкое вечернее платье, но все мои платья брат видел, а большинство он же и купил. Значит, нужно было одеть что-нибудь новенькое, что он еще не видел. И я надела пеньюар, который купила с последней зарплаты. Непрозрачный, но не длинный, и отнюдь непуританский.
Войдя в нашу комнату после душа, брат вытирался полотенцем, когда я погасила свет, включила негромкую музыку и уселась на моей кровати, как мне показалось, в соблазнительной позе. На ногах у меня были чулки в сеточку, которые я надевала на шоу. На ноги я надела свои самые высокие каблуки.
- Милый, можно я сделаю тебе массаж?
Он застыл в напряженной позе, не поднимая на меня глаз, но потом подошел деревянной походкой и сел рядом. Я пыталась размять его плечи, но поняла, что его напряженные мускулы отнюдь не для моих пальчиков. Быстро устав, я провела ладонью вниз по спине. Когда ладонь была где-то в районе копчика, он вздрогнул, но не расслабился. Пальчиками я пробежала по спине через плечо к груди, и, наклонившись, поцеловала его в сосок. Он вздрогнул, но опять промолчал. Тогда, осмелев, я притянула к себе его голову и поцеловала в губы. Его отбросило от меня как взрывной волной.
- Нет, я не могу, прости, я никогда не смогу. – И он убежал от меня в комнату близнецов.
И я услышала его плач.
- Прости, я никогда не буду этого делать, я забылась, – сказала я ему под дверь и ушла плакать в нашу комнату.
Наутро меня никто не разбудил. Брат уехал на работу без меня. Поэтому я безбожно проспала. На чем добираться до клуба? И тут я вспомнила о Егере.
После третьего гудка он снял трубку, я даже не дала сказать ему «Алло», с ухнувшим в ноги сердцем, с пересохшим языком я сказала: «Прости, если разбудила, но мне нужна твоя помощь». В трубке молчали, я продолжила: «Отвези меня, пожалуйста, на работу».
«Сейчас буду», - ответил он. «Сейчас» наступило через пятнадцать минут. Я плюхнулась на сидение, достала из сумки косметичку и стала краситься. Хмыкнув, он завел мотор, и ровно через сорок минут подвез меня к клубу. «Я заеду вечером», - констатирующим тоном сказал он.
«Хорошо», - крикнула я на ходу и помчалась в свой кабинет. Вслед мне послышалось улюлюкание всех, бывших в зале. Опоздала, приехала с каким-то мачо, растрепанная. Какие выводы они сделали, как вы думаете? Брат даже не смотрел в мою сторону. Он избегал меня весь день, как чумную. Это было невыносимо. И я решила положить нашей размолвке конец. Я подошла к нему в курилке и, не стесняясь набившихся там танцоров, громко сказала: «Перед твоими друзьями, перед Богом и своей совестью я прошу у тебя прощения, и обещаю больше тебя не огорчать». Ребята решили, что брат дуется на меня из-за Егеря, но мы знали, за что я прошу у него прощения. Со всех сторон послышались аплодисменты и одобрительный свист, но чтобы не напрашиваться на объяснения, я пулей вылетела оттуда.
Вечером все было как всегда. После своего выступления, еще в макияже и блестках, брат подошел ко мне и сказал: «Я понял, что исправит положение – секс с натуральным мужчиной, и, если хочешь, чтобы я тебя простил, он должен быть сегодня же ночью».
Машина Егеря стояла у дверей, как он и обещал, брат сам проводил меня до нее, поздоровался с Егерем, и, усадив меня в машину, закрыл за мной дверь.
«Я понимаю этот жест, как благословление», - хмыкнул он.
«Как хочешь, понимай», - отрешенно сказала я.
«Ты не рада меня видеть?» - огорчился он.
«Нет, я просто устала», - печально сказала я.
И он привез меня в какой-то незнакомый район города, состоящий из частных домов, с большими участками. Но здесь мы не задержались, далее шли дома поменьше и беднее, но здесь мы тоже не задержались. Наконец, когда я уже совсем устала от дороги, мы остановились у приличного, добротного двухэтажного дома, стоявшего на поляне. Все окна
