Слегка мрачноватый осенний вечер, когда листва уже подверглась ударам ночных заморозков, пожухла и начала Массово опадать на землю, укрывая толстым ковром тротуары и проезжую часть. Когда небо все угрожает разрядиться дождями, да вот дальше угроз у него пока что не доходит. Когда темнеет уже не по-летнему рано, но ещё и не по-зимнему рано. Именно в такой вечер я возвращался домой.
Темнота уже давно спустилась под опадающие кроны деревьев, улицы и переулки осветились блеклым подобием желтого солнечного света, метро выплюнуло уставших и безразличных ко всему людей, хаотично разбредающихся кто куда.
Отделившись на каком-то участке от общей массы, я свернул в довольно неухоженный парк, таким образом решив срезать значительный участок пути.
Парком в рабочем жилмассиве пользовался не самой лучшей славой, по нему не рекомендовали не то чтобы прогуливаться, а даже передвигаться компаниями, тем более уж в темноте.
Но как бы то ни было, я ходил здесь уже который год, встречал, бывало, гопоту, но столкновение с ними как-то обходило меня стороной - и то хорошо.
Яркое красное платье, в котором за покупками не ходят, в транспорте в котором не ездят, и уж точно на работу не одевают, - завиделось мне издалека. Несмотря на полное отсутствие какого либо освещения в заброшенном парке, свет мрачного городского зарева, отраженный от низкопосаженых облаков, прорывался сквозь прорехи в листве и вырывал яркое пятно платья, доходящего своим нижним краем чуть ли не до земли.
Боюсь, если бы не это яркое платье, я бы и внимания не обратил в ту сторону, но врожденное любопытство взяло верх и я несколько ускорился, чтобы успеть разглядеть это чудо в такой глуши.
Уж и не знаю, то ли я слишком быстро шел, то ли учащенное дыхание стало причиной, а может просто дама и сама ощущала себя несколько неуверенно. Она пару раз обернулась, оценивая сокращающееся меж нами расстояние, ускорилась и вдруг побежала. Я даже не успел расценить её поступок, как она не сделав и десятка шагов, зацепилась за ветви кустарника и рухнула наземь.
Я был уже рядом, протянул к ней руки и наконец понял, что мы оба не совсем адекватно оцениваем ситуацию. Я ни о чем ином и думать не хотел, кроме как помочь ей подняться, удовлетворить свое любопытство в отношении платья, добраться до дома, привести себя в порядок и засесть на пару часов за "Цивилизацию". Она же напротив, явно опасалась меня и опасалась серьезно:
- Пожалуйста, не надо... Возьмите деньги, но не бейте и насилуйте. Прошу вас.
Я опешил.
- Я... - удалось выдавить из себя.- Я не собираюсь... Давайте помогу Вам встать.
Она с некоей опаской позволила подхватить себя и поставить на ноги. В полумраке я не имел возможности её хорошо рассмотреть, но легкий запах выпитого спиртного уловить все же смог.
- Вам не стоит меня опасаться. - успокаивал я её, помогая отряхнуться. - Иду я домой, решил срезать путь, и уж точно ни за кем здесь не охочусь. Так что меня опасаться Вам не стоит.
- Спасибо. - покачнулась она на нетвердых ногах, оканчивающихся достаточно высокими шпильками, явно не предназначенных для ходьбы по пересеченной местности. - Спасибо, а то уж я подумала... Спасибо, я пойду.
И я её едва не отпустил. Уж так хотелось наконец-то добраться до компьютера и поиграть, но она в очередной раз оступилась и рухнула, - на сей раз ко мне в объятия. Была она на своих каблуках чуть ли не на голову выше меня, да и без них превосходила в росте, но при всем при этом оказалась настолько легкой, что я даже удивился.
- Уж позвольте проводить Вас. - вновь поставил на ноги её я. - Где Вы живете?
Жила она не то чтобы по пути, но и крюком это отклонение от маршрута назвать я не мог, так что остатки воспитания взяли верх и я подхватил её под руку - очень ненавязчиво подхватив, исключительно ради удобства, - и отправился в путь.
Несколько минут мы шли молча.
- Сколько Вам лет, молодой человек? - вдруг поинтересовалась она.
Я ответил:
- 29...
- Надо же?! И ему было столько же...
Я не стал уточнять, кому это «ему» и почему было... Но её было уже не остановить. Алкоголь, яркое платье...
Ей оказалось уже за сорок, а если доверять сказанному ею, то все сорок три, хотя она уж ни как на свой возраст не выглядела. Жила она сама, развелась, отсудила... И масса иных подробностей, а вот сейчас шла с тематического вечера, я бы назвал это корпоративом, но она упорно настаивала именно на тематическом вечере в испанском стиле. Её ухажер на этот вечер отбыл с молоденькой бухгалтершей, и вот она по этому поводу набралась, что, с её слов, было ей не свойственно.
Один раз нам на встречу вышла пара ребят и попросила прикурить.
- Ты что, брат, не видишь - не курим мы. Не до этого нам.
- А! - усмехнулись гопники и, видимо приняв меня за своего, отхватившего только что добычу, пропустили.
Парк окончился, мы вышли на освещенную улицу и до её дома осталось рукой подать.
- Дома кто есть? - поинтересовался я уж и знаю с какой целью.
- Нет. - отвечала она.
Мы прошли перед домом - зданием послевоенной постройки, с выступами, башенками и смутным пониманием об этажности. Она открыла подъездную дверь, и я хотел было оставить её здесь, но она что-то пробормотала о темном подъезде, старых ступеньках, а она на шпильках...
Подъезд и впрямь оказался без освещения, до боли знакомым и напоминающем о многом. Нет, безусловно, в этом подъезде я ни разу не бывал, но бывал и не раз в иных, и все они, при своём разнообразии в планировках, размерах, чистоте, - все они одинаковы в ночное время, при отсутствии освещения. Воспоминания нахлынули на меня, и я не сдержался, дал волю чувствам и рукам.
Как-то так уж вышло, что мысли о "Цивилизации", об уюте и сытном ужине улетучились и верх взяли те чувства, что просыпаются часто именно в такой обстановке - тишине, полумраке, изолированности пространства и наличии под рукой особи противоположного пола.
Свет в подъезде, где на лестничной клетке могла бы разместиться однокомнатная "хрущевка", проникал только через широкие, но давно не мытые окна и потому существенно ничего не менял.
Мы проходили пролет между третьим и четвертым этажами - внизу тишина, вверху последний этаж и... Я хотел бы сказать, что решился, но было как-то так, что руки сами собой развернули даму чуть ли не вдвое старше меня ко мне лицом. Свет упал на неё, своим ровным серым оттенком делая её лицо девичье-молодым и я не отмел ни тени сомнения в её глазах относительно того, что сейчас должен произойти. Она прекрасно это понимала и, что удивительно, не возражала. Напротив, подталкивала меня к продолжению.
- Последний раз в подъезде у меня было ещё в студенческие годы. - поделилась она, обняла и со всей свойственной ей страстью, сверху вниз, поцеловала меня.
Как-то к поцелуям я был настроен прохладно - отчего-то подвыпивших дам я любил, но вот с ними целоваться - не очень. Потому подхватил её за талию, приподнял и усадил на подоконник. Не знаю, как это выглядело с улицы, да и вообще, было ли видно яркое пятно красного платья, но мы продолжили, не особо заботясь о таких мелочах.
Её декольтированный верх сразу же спустился вниз, обнажая, пускай и не молодые, потерявшие немного в упругости, но полные груди. Она выгнулась вперёд, каким-то чудом умостилась своими шпильками на радиатор батареи и позволила разместиться мне меж еще скрытых длинным подолом ног. Я пожалел, что нет со мной моего верного фотоаппарата, видавшего разные виды, но только не такой. Боюсь, будь он со мной - не удержался бы я и сделал пару-тройку снимков.
А меж тем она освободила свои руки от декольте и теперь и сама могла участвовать в происходящем.
Она гладила мне спину, прижимая к себе, трепала волосы, когда я покрывал поцелуями её грудь, шею, вновь грудь... Соски её набухли и сейчас напоминали нераскрывшиеся бутоны, а дыхание было столь прерывисто, что я уж и не сомневался в её возбуждении.
Признаться, я даже не ожидал от неё такого, почему-то предполагая, что дамы старшего возраста
