А среди ночи Димка внезапно проснулся - открыл глаза... ему приснился тот самый сквер, утопающий в золоте листопада, сквозь который он шел когда-то - давным-давно! - один в истоме своей безответной любви...а теперь - в своём сне - он шел с Расиком, и они держались за руки... ничего в его сне больше не было, только это: срываются желтые листья с деревьев, медленно кружатся в воздухе, беззвучно ложатся им под ноги, а они идут и идут сквозь этот горящий золотом листопад, взявшись за руки...
принято думать, что желтый цвет - это цвет предстоящей разлуки, но Димке эта мысль в голову не пришла, потому как листопад в его сне был сказочно красив, а они были счастливы... счастливые, они медленно шли, взявшись за руки, - "пятое время года" - подумал Димка, ощущая тепло рядом спящего Расика... погода к концу их пребывания в Городе-Герое окончательно испортилась, и теперь было слышно, как по стеклу окна бьёт-стучит, барабанит порывами налетающий дождь, - за окном был ветер, срывался дождь... за окном уже было по-осеннему холодно, было сыро и ветрено, было промозгло, а в постели было уютно и на фоне стучащего по окну дождя ещё сильней ощущалось, сладостно чувствовалось - и душой, и телом - тепло прижавшегося к нему, к голому Димке, обнажённого Расика... Расик - любимый Расик! - тихо посапывая во сне, вжимался горячей щекой в его, в Димкино, плечо, - "пятое время года - время любви... нашей - т в о е й - любви..." - подумал Димка, мысленно обращаясь к Расиму с чувством нарастающей в душе томительной неизбывной нежности...
за окном ветер рвал с деревьев последние листья, в Димкином сне, сливаясь с небом, только что полыхал золотой листопад, в постели, обняв рукой Димку поперёк живота, прижимаясь к его плечу горячей щекой, вжимаясь в его бедро не до конца напряженным, но ощутимо твёрдым горячим членом, спал бесконечно любимый Расим, и Димка... на волне своей юной любви Димка вдруг почувствовал, как в душе его сами собой рождаются - сами собой возникают и исчезают - золотыми листьями кружатся какие-то очень важные, очень нужные, очень необходимые для него, для Димки, слова...
Слова, вспыхивая, наскакивали друг на друга, теснились и толкались, исчезали и вновь появлялись, пытаясь сцепиться, соединиться между собой в ещё непонятную, но уже различимо звучащую в душе невидимую мелодию... подчиняясь этой рождающейся в душе мелодии - невольно шевеля губами, проснувшийся Димка пытался слова эти удержать, как-то соединить их, склеить, подогнать одно слово под слово другое, но они, не подчиняясь Димке, словно дразнили Димку - они ускользали, заменялись другими, прыгали с места на место, - мелодия, едва возникнув и зазвучав, тут же обрывалась...
в своём классе Димка лучше всех писал сочинения - получалось у него всегда складно, и, как правило, за сочинения его всегда хвалили, - все свои домашние сочинения Димка писал на компе, потому как, во-первых, было удобно править, переставлять слова и целые фразы местами, а во-вторых, бегать пальцами по клавиатуре было намного легче, чем водить ручкой по листу бумаги; потом он, естественно, переписывал всё в тетрадь, но привычка на компе с о ч и н я т ь у него уже почти сформировалась, и сейчас Димка вдруг поймал себя на мысли, что ему не хватает клавиатуры, чтоб удержать, зафиксировать дразнящие его слова... наверное, это была заведомая, здравым смыслом необъяснимая глупость - отрывать себя от прижавшегося к нему тёплого Расика, подниматься с постели, включать-загружать свой комп-наладонник... с какой, блин, стати? Он за всё это время ни разу комп не включал, и теперь - среди ночи! - вдруг это делать... "все нормальные люди спят" - подумал Димка, имея в виду безмятежно посапывающего Расима, но отмахнуться от мысли, что надо слова свои удержать, остановить-зафиксировать,
Димке не удалось, тем более что из слов уже явственно, различимо слагалась в душе невидимая мелодия... сна не было ни в одном глазу, - Димка, прислушиваясь к дыханию Расика, стараясь его, любимого Расика, не разбудить, осторожно сдвинул-убрал его послушную тёплую руку со своего живота, в то же время не удержавшись от того, чтоб мимолётно не прикоснуться к полунапряженному горячему пипису спящего парня, затем он, Димка, так же осторожно отодвинулся, медленно отстранился от Расима в сторону и, торопясь, словно боясь, что слова вдруг исчезнут и не вернутся, превратятся в мираж, торопливо опустил ноги на пол... он уже встал, когда сзади него неожиданно раздался голос проснувшегося Расима:
- Дим, ты куда?
- Я сейчас... - вдруг растерялся Димка, не зная, как объяснить Расиму свою причуду - среди ночи возникшее желание пообщаться с "клавой"... было б понятно, если б он, Димка, проснувшись среди ночи, вдруг воспылал бы желанием пообщаться с ним, с любимым Расимом, - такое желание было бы и понятно, и вполне объяснимо... но с "клавой"?! У него, у Димки, на миг возникло такое чувство, как если б Расим, неожиданно проснувшись, застал бы его за желанием заняться чем-то нехорошим, преступным, заведомо предосудительным... а между тем, слова словно дразнили Димку, всё отчетливая сливаясь, слагаясь в сладостную мелодию; обернувшись, Димка наклонился в темноте над Расиком - поцеловал его в горячую щёку. - Спи! Я сейчас...
"В туалет" - подумал Расим про Диму, машинально сжимая, стискивая свой полустоячий пипис... но вместо того, чтоб идти в туалет, Дима на минуту задержался у своей тумбочки, что-то нащупал в темноте, взял, затем его едва различимый силуэт растворился в глубине комнаты, и через несколько секунд вспыхнул свет, но свет вспыхнул не в туалете, - Расим увидел, как обнаженный Дима, на секунду мелькнув в дверном проёме, быстро проскользнул в ванную комнату, тут же закрыв за собой дверь... комната вновь погрузилась в темноту - осталась видна только узенькая полоска молочно-белого света, образовавшаяся от неплотно прикрытой двери... "чего это он?" - с недоумением подумал Расим, вслушиваясь в порывисто бьющиеся об оконное стекло дождевые капли... из ванной комнаты шум воды не доносился, и зачем пошел туда Дима, было совершенно непонятно, - "может, ему плохо?" - обеспокоено подумал Расим... проще всего было бы Диму окликнуть, позвать - спросить, что случилось, но Расик почему-то об этом не подумал, - полежав еще какое-то время, с чувством нарастающего беспокойства Расик поднялся с кровати, думая, что дверь за собой Дима не закрыл, а потому он, Расик, может в ванную комнату заглянуть... не чужие же они друг другу! Вдруг действительно что-то случилось...
В темноте Расим пересёк комнату, медленно, осторожно приоткрыл в ванную дверь, - Димка сидел на полу в обмотанном вокруг бёдер полотенце, глядя на светящийся монитор своего на коленях лежащего компа-наладонника.
- Дим, ты чего? - прошептал Расим, с удивлением глядя на Димку, склонившего голову над компом; уйдя в свои мысли, Д и м а не услышал, как он, Расим, тихо, осторожно приоткрыл дверь, и потому Расим произнёс - прошептал - свой вопрос чуть слышно, словно боясь потревожить его, Д и м у, своим неожиданным вмешательством.
Невольно вздрогнув, Димка оторвав взгляд от монитора - медленно поднял голову, у з н а в а ю щ и м взглядом скользя снизу вверх по замершему в дверном проёме обнаженному юному Расику: длинные стройные ноги, по-мальчишески округлые, изящно-продолговатые бёдра, темнеющая мошонка, сквозь тонкую кожу которой рельефно выделялись двумя овалами достаточно крупные пацанячие яйца, чуть приподнятый - полустоячий - пипис с наполовину обнажённой алой головкой, кустик густых, смолянисто-черных полос на лобку, плоский безволосый живот с ямкой маленького, внутрь спрятавшегося пупка, красивая, словно два чуть приподнятых диска, грудь с матово-коричневыми кружочками сосков, изящно-округлые и вместе с тем зримо налитые, совсем не субтильные плечи, ключицы, нежная кожа шеи... пятнадцатилетний Расим был строен, красив, и ещё... стоя в дверном проёме, любимый Расик был необыкновенно, чарующе мил своим чуть встревоженным, вопрошающим и вместе с тем искренне недоумевающим выражением лица... "пятое время года" - пропела в Димкином сердце упоительно сладко невидимая мелодия.
- Расик... я стих сочинил... ну, то есть, стишок...
