Сидим с Петровичем, распиваем беленькую, и он, разливая ее по стопочкам, говорит:
- Нет, ты послушай, как бывает.
Зная, что все его рассказы оканчиваются обязательной очередной еблей, развесил уши.
Пришел я как-то на заказ. По телефону договорились. Открывает старуха. ну не совсем старуха, это я заелся, так, женщина в возрасте. Разъяснила, в чем проблема и я принялся за устранение. А бабенка въедливая такая: что? как? зачем? почему? Детишки меньше вопросов задают. И ходит за мной. Возраста мы примерно одинакового, вот я и говорю ей совсем смело
- Что вы все за мной ходите? Не доверяете? Боитесь, что чего украду? Или в работе сомневаетесь? Так проверите, как сделаю. А потом хоть гоните меня, если что не так. И не платите.
Она смутилась
- Нет, что Вы! Вы неправильно меня поняли. Совсем не поэтому я за Вами хожу и все расспрашиваю. Просто я человек совсем далекий от техники и мне так интересно.
А потом хитренько так спрашивает
- Извините, не из желания Вас обидеть, из чистого любопытства. А как Вам платят?
- Кто как. Некоторые деньги дают. Кто просто хорошо угостит. Некоторые дамочки норовят натурой расплатиться.
- А что, молоденькие?
- Да нет, скорее в возрасте. Вот как Вы, не в обиду Вам будь сказано. И страшно одинокие.
- Возрастом Вы меня не обидите,я свои года считаю. А вот как они Вам это предлагают? Опять же из чистого любопытства.
- Да так и предлагают. Все по-разному. Кто порешительнее, те прямо говорят. Кто намекает. По-разному.
- А вот с меня бы, к примеру, Вы могли бы плату натурой взять? Нет, не сомневайтесь, деньги у меня есть. Я так, для интереса.
- Странный у нас разговор получается. Вроде как проверяете меня. Ну так скажу Вам прямо, без соплей. Женщина Вы очень даже привлекательная. И все при Вас: и грудь вон, и талия, и, извиняюсь, попа. И я прямо здесь вот, на кухне, взял бы с Вас плату натурой. Даже не сомневайтесь. И оба бы остались довольны.
Покивала головой.
- Знаете, я ведь не монашкой жила. Мы с мужем-покойничком, царствие ему небесное, то еще вытворяли.
Хихикнула
- По правде сказать и рожки я ему наставляла. Когда для своего удовольствия, когда надо было ноги раздвинуть. В жизни ведь всякое бывает.Иногда, раздвинув ноги, добьешься того, для чего года нужны. Вы, мужчины, очень уж на это дело падкие, не про Вас речь, Вас я не знаю. Хотя, если судить по сальным взглядам, что Вы на мою попу бросаете, не прочь и Вы развлечься со мной.
Я смутился, что редко бывает. Что-то пробормотал. Она смеется
- Вот и я Вас достала. Теперь Вам оправдываться.
- А чего оправдываться. И впрямь Вы мне нравитесь. Не то, что прям такой я распущенный, но просто женщина Вы в теле, я таких люблю. Не то что теперешние, взяться не за что. А за Вашу фигуру, извиняюсь, подержаться куда как приятно будет.
- Да что Вы все извиняетесь? И давайте уже на ты перейдем. Мы же почти ровесники. И мне самой моя фигура нравится. Я не комплексую и не гонюсь за модными веяниями. Я не всегда была такой паинькой. Могу и русским матерным изъясняться. А как ты вообще к женщинам относищся?
- Как к мороженному.
В ее глазах недоумение, интерес
- Ну как эскимо на палочке. Его кусать нельзя, надо облизывать, чтобы насладиться вкусом. А так глотнул и не понял, что это было.
Как она смеялась! До слез, заманчиво, так что и сам рассмеялся, не поняв чему.
- Вот уж точно подметил. что на палочке!
Теперь я таращил глаза, не понимая, о чем это она.
- Петрович, и ты не всегда понимаешь! Я про то, что женщина всегда на палочке. Так уж природа устроила, что стремится она сесть на эту палочку.
До меня дошло. Вон как повернула. Я и не догадался бы до такого сравнения. А она продолжает
- Я противник всякого сюсюканья и потому называю вещи своими именами. Я против всех этих "кисок". "пелоток" и прочей белиберды. Есть названия, что существуют веками. можно, конечно, говорить как медики: пенис, вагина, вульва. Но это же не совсем правильно, засорять язык. Пусть я не шокирую тебя, Петрович, если назову пизду пиздой и хуй хуем. И пизда всегда желает сесть на палочку, аж зудится.
- Да я и сам не против называть так, как ты сказала.
- Ну так повтори. Скажи, что хотел бы выебать мою пизду.
А у самой в глазах страх, ожидание. А вдруг как скажу, что совсем и не мечтаю об этом, что противно мне ебать такую пожилую, хоть и сам не мальчик. Повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза и сказал
- Да, я хочу тебя выебать. Прямо здесь, прямо сейчас. Я знаю, что твоя пизда уже чешется. И мой хуй изнывает. Но не привык я работу бросать пусть и из-за такой чудесной женщины, как ты. Так что не обижайся, а пойми меня правильно.
У нее не только щеки покраснели. Прямо расцвела. От чего только?
- Петрович, я в тебе не ошиблась. Если бы ты бросился сейчас на меня, я бы с тобой, конечно, не справилась, но и так просто бы не далась. Прогнала бы тебя.
Работа подходила к концу. Хозяйка вышла. Через некоторое время вошла, нет, вплыла в кухню ЖЕНЩИНА. Королева. И стать, и наряд, и вообще весь облик. Халат, о каком пел Высоцкий "драконами да змеями", мел пол кухни. Она вроде бы неторопливо, но как-то споро, накрыла стол.
- Руки мой. Обедать пора. Работу с мужика спросила, пора и покормить.
Сидим, разлила по стопочкам водочки. Выпили, закусили, разговоры ведем. Она вновь начала расспрашивать
- Ты сильно торопишься?
- Да некуда торопиться. Жена к родне уехал погостить. А дома два друга и остались: диван да телевизор.
- Ну эти не соскучатся, если задержишься. У меня есть предложение. Не сочти меня шлюшкой или какой пошлой бабой, но, поверь, очень мне хочется расплатиться с тобой по-женски, натурой. И у меня так давно мужчины не было.
И вновь в глазах тоска и ожидание ответа.
- Хочу сразу предупредить: я мужик ненасытный. Так что потом не говори, что не знала. И ебать буду, пока пощады не запросишь. И делать буду все, что захочу. А если что-то не понравится, скажи. Нравиться должно обоим.
Встал, потянул ее за руку к себе. Она стоит, руки опустила. Ждет. Притянул к себе, огладил спину. Задержался на талии и опустил руки на ягодицы, огладил их и крепко сжал. Вздохнула так, будто только что из воды вынырнула. А я уж поясок халата распускаю. Повел по плечам и халат к ее ногам спал, разлегся. А под халатом белье. Да такое, что иным бабам за всю жизнь не поносить. Кружевной лифчик стянул груди, так и торчат полушариями. Трусики, чистое название, да еще на такой пышной попе. У самого дыхание сперло. Сглотнул слюну. Уши заложило как в самолете. Повернул ее к себе спиной и расстегнул тот лифчик. Она плечиками повела, он и скатился с нее, как не было. Трусики тяну осторожно, боюсь порвать.
- Смелее, Петрович!
- А как порву?
- Да и хуй с ними!
И сама рассмеялась.
- Вообще-то он стобой!
Стянул почти до пяток. переступила через них, ногой небрежно отбросила. Стоит. А я все глаза проглядел, даже отошел немного, любуясь. Вздохнул
- Какая же ты красивая!
Она кокетливо
- Правда?
И бровки шалашиком.
_ Вот уж никогда не думала, что услышу такое.
А сама аж светится вся, даже кожа прозрачной стала. Обнял ее со спины, руки на груди, сосочки ласкаю, тереблю, пощипываю. Стоит, млеет, задышала глубоко. А я ушко ласкаю, шейку целую. И чую, что хуй уже в попу ее упирается, на волю рвется. И она его зачуяла, попой трется. Потом повернул ее к себе лицом, отошел на пару шагов и неторопливо рубаху снял. Сел на стул и снял носки. А потом встал. Неторопливо, даже медленно, что тот твой стриптизер, расстегнул брюки и спустил их вместе с трусами до щиколоток, переступил через них, как недавно она и встал напротив ее, во всей своей красе.
Она что-то хотела сказать, но увидела хуй, торчащий, перевитый сеткой вен, с красной, даже синюшной головкой, оценила размер да так и замерла с полуоткрытым ртом. Будто хотела произнести букву О, да так и забыла, что хотела. Глаз с него не сводит. Даже несмело руку потянула, будто желая потрогать. Будет еще время, милая, потрогаешь. А пока развернул ее опять к себе спиной и легонечко толкнул. Поняла сразу. Наклонилась, уперлась руками в стол, ноги раздвинула. Ощупал ягодицы и смело провел рукой по промежности. Потом еще раз и задержался на пизде. Помял ее, такую мокрую. Там не то, что просто взмокла. Целый водопад, Ниагара. Ляжки мокрые, не только пизда. Погладил да
