Петрович, аппетитно попыхивая сигаретой, говорил:
- Ты вот никогда не ебал кого из родни? Ну там сестрицу, матушку, бабок-теток? Нет? И зря. Скажу тебе, что это совершенно иное дело, чем просто какую бабенку выебать. Совсем иное чувство. Во-первых: запретный плод сладок. Ебешь и понимаешь, что нарушаешь все законы. И от этого во сто крат приятнее. Во-вторых: кого же еще ебать, как не самых близких людей. Да и что делать, если живешь Бог знает где, вокруг никаких баб, а в семье ты один мужик. И с тобой только мать и сестренка. И им тоже неможется, тоже ебаться надо.
Так и вышло, что лет в пятнадцать мы с матерью и схлестнулись. Летом было. На покосе. Косят-то с утреца пораньше, если ты еще не забыл. Вот мы с матерью еще на зорьке и зачали покос. А ближе к обеду, как трава высохла и литовки зазвенели, зашабашили и пошли к речушке ополоснуться. Мать никогда меня особо не стеснялась. Да и не принято у нас было прятаться. В баню все втроем ходили. Сестрица старшая, мать и я. Ну лупился на пизденки и титьки ихние, ну и что. Когда перед глазами постоянно женские тела, не сильно-то и разглядываешь их. Вот и здесь то же самое. На берегу мать стянула с себя платье, скинула пропотевшие трусы и бюзик и пошла к воде. посмотрел я ей вслед и ахнул.
Красотища-то какая! Мать шла мелкими шагами, подрагивая ягодицами. И была она что та картина художника, который писал женские тела. не помню ее название, да и не к чему. Там то ли Венера, то ли Афродита из моря выходит. Смотришь на нее и не возникает в голове никаких фантазий, а только дух захватывает от совершенства. Вот и мать, идя напротив солнышка, показалась мне богиней с той картины. Розовое тело, чистая кожа, золотисто-рыжие волосы до поясницы. И сложена - дай бог каждой! Я так и обмер. А она оглянулась
-Ты чего, сынок?
-Мам, какая ты красивая! Прям богиня! Век бы любовался!
Мать засмеялась, быстрее пошла к воде.
-Иди купаться, знаток!
Поплескались, смыли пот, выбрались на берег и легли. Мать сполоснула одеженку, развесила на кустах сушиться, и потому лежали голые. Немного поели и перебрались в тенечек. Вскорости мать уснула, а я лежал рядом и пялился на нее. Она во сне повернулась на спину, раскинула ноги. Потом подтянула одну и согнула ее в колене. Быстренько перебрался и лег так, чтобы видеть все промеж мамкиных раздвинутых ног.
Золотистые волоски сбегали от низа живота на половые губы и опушали их. А сами губы слегка раздвинулись, обнажив розовое нутро, сморщенные складки малых губ, розовую пипочку клитора. Видимо ей что-то снилось, потому что клитор напрягся, налился кровью и весело выставился из складок кожи. Блестя в свете дня красовался: Вот я какой! Любуйтесь! И я любовался, переводя взгляд с мамкиной пизды на ее живот, на груди, что небольшими холмиками двигались в такт ее дыхания. Стыдно признаться, но у меня встал. Да так встал, что в ушах зашумело.Лежа на животе и упираясь стоящим хуем в землю, не желал ничего на свете сильнее, чем засунуть свое страдающее естество в мамину пизду. Аж скулы свело. подполз поближе и ощутил запах матери, запах ее вагины. Не знаю, что нашло, но подтянулся поближе и легонько прикоснулся языком к распахнутым губам. Сладко, кисло, еще как - ничего не понял.
Просто вкусно. Так вкусно ощутить на языке мамин запах, мамины выделения и что там еще есть в пизде. Она
во сне дернула ногами, вроде как сжать их. я замер, покрывшись потом. А она вдруг раздвинула ноги еще шире, согнув в колене и вторую ногу. И я потерял голову. Зарылся языком, губами, присосался к этому желанному предмету своей страсти. А чтобы мама случайно не свела ноги вместе, ухватил ее за бедра. Она во сне застонала, выгнулась. Но явь оказалась приятнее сна. Не сказав ничего вроде:
-Зачем? Не надо. Ты сдурел.
мама сильнее раздвинула ноги, приподняла попу, давая простор моим губам и языку, ухватила меня за голову и сильно прижала к пизде. Да так, что мне даже воздуха не стало хватать. Через самое малое время мать выгнулась, затряслась, застонала. По ее телу пробежали спазмы судороги, влагалище затрепетало в сокращениях и мама закричала.
-Мамочки! Ой, бля! Хорошо! М-мм!
Успокоившись, мама подтянула меня за уши к себе и начала целовать. А я лежал на ней, упираясь хуем куда-то в пупок и неумело отвечал на поцелуи. Мать завела ноги мне за спину, обвила ими меня и как-то ловко поместила хуй в то место, куда он так стремился. Качнувшись навстречу, показала мне, что надо делать. Да могла бы и не показывать. Природой заложено. Сделав несколько телодвижений, разрядился в маму целым потоком спермы. Мне показалось, что кончал я несметное количество времени. С меня все лилось и лилось, уже не помещалось в маме и потекло по промежности на ягодицы. Накопил, значит. Упав без сил, уткнувшись носом в мамину грудь, замер. Воздух с трудом проникал в пересохшее горло, я весь взмок. Немного отдышавшись, решил получить порцию причитающихся мне пилюлей.Мать у нас справедливая, но строгая. И я понимал, что за самовольство должен понести наказание. Как же я удивился, когда мать, засмеявшись, столкнула меня с себя
-Слазь, бычок, задавил совсем!
Поднявшись, пошла к воде
-Совсем залил. Где ты только взял столько спермы? Ты что, даже не дрочишь?
Услышать такое из уст мамы мне не доводилось раньше и потому я даже как-то оторопел. А она уже зайдя в воду, присела, плеща на пизду водой, старательно вымывая следы моего присутствия.
-Иди, давай, мойся.
А когда я забрел в воду почти по пояс, мама ухватила меня за плечи и окунула в воду с головой. Не ожидая такого, захлебнулся. Вынырнул, откашливаясь и отплевываясь. Мать, весело смеясь, уже была на берегу. Дошел до нее, лежащей на том же месте, несмело присел рядом. Надо было что-то сказать, но в горле стоял комок. Мама, видя мое состояние, пришла на помощь
-Все нормально. Вырос ты, сынуля. Вот уже и мамку ебать начал. Да не красней ты так. Неужели бы ты что-то смог, если бы я не захотела. Когда ты меня там поцеловал, во мне будто что-то взорвалось. И так захотелось мужика, а ты ведь у меня мужик. Вон и опять у тебя стоит. Да не стесняйся. Стесняться будешь, когда стоять перестанет. Иди ко мне. Не торопись, не спеши. Вот так. Нет, стой, не туда. Подожди, я сама вставлю. И мама, вновь скрестив ноги у меня на пояснице, сама поправила и направила хуй куда надо. Мне только и осталось, что качать. А мама поправляла, сдерживала, подсказывала, как сделать ей приятно.
В этот раз все длилось намного дольше. Мама успела кончить, когда я не сдержался и вновь выстрелил в нее спермой. Безо всяких водных процедур, немного передохнув, мама встала на четвереньки, приглашая меня испробовать лакомство с другой стороны. Стоя на коленях позади маминой попы и яростно вгоняя в нее свой елдак, крепко держась за бедра, я чуть не плакал от счастья иметь такую маму. В том смысле, что не у каждого есть такая мать.
Когда я попытался залезть на маму в очередной раз, она ласково успокоила меня, сказав, что сразу так много будет вредно и небезопасно для моего здоровья. И потому мне лучше потерпеть до дома.
Одев не совсем просохшую одежду, пошли домой. Мама резвилась, как девочка. Собрала букетик цветов, на ходу сплела венок и надела его на себя. Потом сплела такой же мне. Уже почти перед самой деревней, затащила меня с тропинки в кусты, встала к дереву, держась за него и выгнула спину, как кошка, что хочет кота. Забросив подол почти на голову, обнажила попу, которую не прикрывали даже трусы, покоящиеся в корзинке с едой.
-Давай еще разок! До дома не дотерплю!
И мама замычала, когда я почти с размаху вошел в нее. Гонял я долго, все не мог кончить. И мама покорно стояла, принимая меня в себя, терпеливо ждала, когда же новоявленный муж изволит кончить. Потом, уже когда я выпрастался, присела на корточки и пописяла.
Дома мать весело хлопотала, готовя покушать, чего-то напевала, просто таки порхая по дому. И когда она в очередной раз пробегала мимо, поймал ее за руку, притормозил и глядя в глаза спросил
-Мам, мы теперь как муж и жена?
-Лучше! Мы как мать и сын, которые стали любовниками. И никто нас не разлучит вовек!
А ночью мама отдавалась мне со всей страстью исстрадавшегося без мужика естества. Получая что-то от меня, что-то отдавала взамен, учила.
Примерно через пару месяцев, мать

 Вперед 

Главная