С некоторых пор, как мне исполнилось примерно двенадцать лет, мне стал нравиться собственный хуй. Ну не хуй, скорее хуек. В стоячем положении размером с палец взрослого человека. И тем не менее он мне нравился. Раньше я как-то не обращал на него особого внимания. ну есть и есть. У всех пацанов и мужиков есть. Вытащил, поссал и спрятал. Для чего еще он нужен?
С некоторых пор, когда он вставал, шукрка, ранее плотно облегающая головку, стала сдвигаться назад. Из-под нее показывалась красная головка и, чем тверже становился хуй, наливаясь кровью, тем краснее становилась она. Прикосновения к нему в это время отдавались разрядом электричества в теле и каким-то щемящим комком в горле. От этих прикосновений на конце выступала капелька прозрачной жидкости. И главная моя гордость - на лобке стали пробиваться рыжие волосы. Пока еще редкие и маленькие, но уже достаточные для гордости. Иногда ночью он стал преподносить мне сюрпризы в виде испачканных трусов.
Мне нравилось, оставаясь наедине, раздеться и любоваться своей новой игрушкой. Я мог подолгу рассматривать его, хотя что там было рассматривать? Мог подолгу гладить, натягивая шкурку на головку и вновь отпуская ее. Прикасаться, поглаживать. Я не дрочил и даже на связывал мои ночные поллюции с этим делом. Если бы хоть разок я кончил, лаская себя. Не судьба. Скорее получился обратный эффект. Хуй потерял значительную долю чувствительности и потом, во взрослой жизни,я удивлял жену и других женщин длительностью полового акта.
Дождавшись, пока младшая сестра, с которой мы делили одну комнату на двоих, засопит, привычно откинул одеяло, стянул с себя трусы и отдался любимому занятию. Увлекся и потому громом с ясного неба прозвучал голос сестры
- А ты что делаешь?
Испуганно накинув на себя одеяло, трусы натягивать времени уже не было, прошипел ей
- Ничего. Спи давай!
Она привидением, в огромной ночнушке, стекла с кровати и подошла ко мне.
- Я все видела.
- Что ты видела?
- Все. Покажи.
И она требовательно потянула с меня одеяло.
- Отстань. Ничего я тебе показывать не буду.
- Мне маму позвать?
Эта малолетка, на целый год младше меня, открыто занималась шантажом. Мысленно пожелав ей всяческих "благ", поклявшись отомстить при случае, позволил стянуть с себя одеяло. Сотворив непотребство, эта сученка залезла ко мне на кровать и склонилась над предметом моей гордости.
- Письку гладишь? А у папки больше.
- Откуда ты знаешь?
- Я видела, когда он писял. Я пошла в туалет ночью, а он там писял. Вот и видела.
- А еще что ты видела?
- У Сережки видела.
- У какого Сережки?
- У тети Груниного.
- Откуда? Он тебе показывал?
- Ирке показывал. Я тебе что расскажу!...
Эта артистка взяла паузу, дожидаясь заинтересованности слушателя и его вопросов.
- Рассказывай.
- Только ты никому. Забожись!
- Ей Бог!
- Ладно. Подвинься.
Сестра залезла ко мне под одеяло, прижалась губами к уху и принялась рассказывать. Мы укрылись почти с головой, но мои трусы так и были скомканы где-то в районе ниже ног, потому лежал я голышом.
- Мы играли в амбаре у тети Груни. Знаешь амбар?
Еще бы мне не знать место наших постоянных игр. тетка Груня была не против, только пообещала, чтоесли мы попробуем развести огонь и спалить ее строение, она нам уши, головы и руки-ноги поотрывает.
Сестра продолжала.
- А стой стороны у нее навес знаешь?
И навес я знал. Там после бани тетя Груня с подружкой принимали по пять капель.
- Вот Ирка с Сережкой там спрятались. Они думали, что их никто не видит, а мы видели.
Замолчала.
- Дальше, дальше что было?
- Ирка сняла трусы и Сережка трогал ее письку. Потом говорит: Ир, на пол шишечки! Ирка говорит, что больно будет. А он говорит: Я помажу.
- И что, что дальше?
- Можно я твою письку потрогаю?
- Зачем?
- Ну мне страшно.
- Хитрая. Прижмись и все.
- Нет, я хочу потрогать.
Было очень интересно, что же Сережка делал с Иркой и что это за пол шишечки. Да черт с ним, пусть потрогает
- Ладно, трогай. И рассказывай.
Сестра по-хозяйски взяла в руку хуй, плотно обняла его и продолжила.
- Ирка встала не четвереньки..Ой! Она растет!
- Кто растет?
- Писька твоя растет. Я взяла, а она растет.
- Дура, это она встает. У мужиков всегда так.
Я смело причислил себя к мужикам. Тепло и мягкость руки сестры сделали свое дело. Хуй откликнулся на ласку и встал.
- А трогать можно, когда встает?
- Тебе можно. Рассказывай.
Я был благодушен. Ожидание продолжения рассказа сделало меня покладистым. И была еще причина: мне вдруг очень понравилось прикосновение сестры. Это было намного приятнее, чем когда я трогал себя сам. Сестра продолжила
- Ирка встала на четвереньки, а Сережка слюни ей в жопу пускает. Потом достал свою письку и на нее поплевал.
Я торопил сестру
- Дальше, дальше что?
- А потом в жопу ей свою письку засунул и начал дергаться. Ирка орет, а он дергается.
- И что?
- Ничего. Потом говорит: Я кончил. Вытащил письку и штаны надел. И Ирка трусы надела. А он ей пятьдесят копеек дал.
- А где пол шишечки?
- Не знаю. Он так говорил.
- Ладно, спать давай.
- Я с тобой, ладно?
- Ладно.
Сестра повернулась ко мне спиной,поворочалась, устраиваясь поудобнее, прижала свою всегда холодную попу к моему животу и засопела. Я обнял ее и прижал плотнее к себе. Было приятным ощущение голого хуя, упершегося в попку сестры. Она, пока ворочалась, сбила сорочку и попа оголилась. Вот к ней сейчас я и старался прижать свой хуй. Так и заснули.
Утром родители ушли на работу. На столе мать оставила записку с указанием что сделать, что поесть. Все как всегда. Я проснулся раньше сестры. Не обнаружив на себе трусов, припомнил вчерашнее. Надо бы у пацанов узнать, что такое пол шишечки. Нашел трусы и оделся. Сестра раскинулась, сбросила одеяло. Присел рядом и смотрел, размышляя, как же можно в попу затолкать свою письку? Меня всегда интересовала складочка сестричкиной письки. Мне хотелось раздвинуть ее и посмотреть, что же там прячется. Потрепал сестру по попе. Она только сердито брыкнула ногой. И тогда я, под впечатлением вчерашнего ее рассказа, осторожно раздвинул складочку. Ножки были прижаты друг к другу и потому складочка разошлась немного, показала что-то розовое. Ладно, когда она попросит меня показать мою письку, я взамен потребую показать ее. И потрогать. Ведь вчера ночью, в темноте, она толком ничего не рассмотрела. Зная ее любопытство, я нисколько не сомневался, что вскоре услышу ее просьбу.
До обеда играли дома, потом пошли во двор. Ребятня куда-то запропастилась, а тут еще начал накрапывать дождь и мы вернулись. И наступила минута моего торжества. С невинной рожицей сестра посетовала, что вот вчера она все мне рассказала, а взамен даже толком не рассмотрела мою письку.
- Зато трогала!
- Это не в счет. Я хотела посмотреть.
- Ну и почему не смотрела?
- А как в темноте смотреть?
- А как хочешь.
- Ну покажи сейчас.
- Бегу и спотыкаюсь.
- Ну пожалуйста.
- ладно. Только ты тоже мне свою покажи.
- Ладно
Сестра повеселела и принялась стягивать с себя трусики.
- Давай совсем разденемся.
- Голышом, что ли?
- Да.
И мы разделись. Уселись на кровать и принялись разглядывать и трогать письки. Вскоре мы уже лежали. Причем опытным путем быстро нашли, что поза "Валетом", которую сейчас называют 69 самая подходящая для наших целей. Я, раздвинув кожистую складочку на писе сестры, изучал ее внутренне строение. Даже просунул туда палец. Он уперся в какую-то перегородку и сестра дернулась
- Больно
И тогда я, послюнявив палец, стал проталкивать его в задницу сестренки. Она удивленно приподнялась, но я толкнул ее назад и продолжил свои изыскания. Палец шел с трудом, сестренка морщилась. До нас дошло, что смазать можно не только слюной, но и чем-то более существенным. Пока я соображал, что бы такое использовать, сестра принесла крем, которым мать мазала руки. Жирный, он оказался как раз подходящим для наших целей. Помазав вход пальцем, попробовал протолкнуть палец в задницу. теперь он пошел очень легко.
Сетра, похрюкивая, стояла на четвереньках, а я пальцем шуровал в ее заднем проходе. Палец скользил легко. Видимо сетре это понравилось, потому что она начала двигать попой, сама стараясь насадиться на палец. Сопела. Складочка на ее письке разошлась, показалась розовое нечто, какие-то лепесточки раскрывающегося цветка. Это розовое нечто
