Семейное дело-3 (пресловутая кассета).
- Мне нужно сходить к другу ненадолго, - холодно произнес Тимка, слегка отстраняясь от матери.
- Куда… ну, куда, дорогой…? – продолжая целовать сына, спросила мать.
- К Кириллу… - отрывисто отвечал сын, отстраняясь от матери и начиная одеваться. – Нужно забрать конспекты.
И он начал быстро одеваться, подталкиваемый безумной похотью и интересом. На то, чтобы одеться ему потребовалось не более пяти минут. Он открыл дверь и, пообещав скоро вернуться, быстро ушел. Мать пребывала в растрепанных чувствах. Ей казалось, что она сделала что-то не так, что она уже наскучила сыну и вообще… Женская грусть, усталость и неудовлетворенность рождала в голове мысли о женской несостоятельности. Она ругала себя за прежнюю робость и предубеждения, за нелепые запреты, за непокорность. За этими мыслями она присела на диван и на её глазах выступили горькие слёзы разлуки.
Между тем, Тимка пришел домой к Кириллу.
- Привет, Киря! – возбужденно произнес Тим.
- Здорово! – приветствовал друга Кирилл.
- Слушай, я с прошлого раза не могу спать и есть, всё думаю о той кассете.
- А, ну понятно… - улыбнулся Кирилл. – Ну, заходи. Так и быть поставлю тебе, досмотришь. У меня вначале такое же чувство было, а потом прошло.
Они прошли в зал, Тим снова устроился на диване, а Кирилл вытащил из сейфа кассету и поставил её в видик.
- Я немного перемотал её, - виноватым тоном произнес Кирилл.
- Да и фиг с этим. Давай, включай! – возбужденно произнес Тим.
- Ладно, тебе это интересно, а мне уже четвертый раз стремно смотреть. Я тебе включу, а сам пойду, схожу в магазин. Если что – остановишь, отец сегодня поздно придет. Держи пульт!
Тимка взял пульт, положил его рядом с собой на диван и, поднявшись, направился в коридор.
- Я в туалет.
Уже в туалете Тим услышал, как захлопнулась дверь за Кириллом. Тимка, вернулся на диван и, усевшись поудобнее, нажал на кнопку «play». На экране появились уже виденные ранее кадры, где доктор одной рукой держал шейку, а другой разминал её.
- УУУффф… НННааааффф…ффф… - ныла женщина, держась за низ живота.
Затем доктор отпустил шейку и начал делать фистинг. Его большущие руки сновали взад-вперед внутри женщины, а кадры показывали, как сжатый кулак припечатывал шейку и вдавливал её. Оператор, предопределяя развитие событий, переместился на живот беременной и снимал, как он периодически увеличивался, заставляя женщину кричать и стонать.
- У этих славян такая выносливая матка! – восторгался доктор. – С этими словами он резко вытащил одну руку из влагалища.
- АААйййй! ООООууууу! Ооооойййй… – закричала женщина и, схватившись за живот, заплакала.
А доктор между тем продолжал фистинг, а другой рукой надавливал на низ живота, давя на матку. Оператор показывал крупным планом лицо женщины, на котором выступил пот.
- Мааа… Мамочка…аааААА… УУУ… АААА! МамочкААА!... – кричала и плакала женщина.
Затем доктор остановился.
- Снимай мою руку… - холодно произнес доктор.
Камера вновь показывала кадры внутри влагалища. На них было видно, что указательный палец доктора наполовину вошел в шейку, и сейчас доктор медленно вынимал его.
- Хорошая матка… - приговаривал он, надавливая на низ живота.
Затем его палец медленно вышел из матки, и немного крови вытекло из шейки.
- АААййй…уууумммм…ффф… - дернулась женщина.
Доктор вытащил из влагалища руку и показывал её оператору. На ней была слизь и кровь, вытекшая из матки. Женщина продолжала лежать, и на её лице было всё – это и счастье, что всё закончилось и улыбка, которая удерживалась силой воли и слёзы боли, текущие из глаз.
- Уффф… - улыбнулся доктор, обращаясь к оператору. – Я даже устал немного… Чертовы бабы… Ну, что… Я хочу в туалет, а ты?
- Да, я тоже… - отозвался оператор.
Они оба расстегнули ширинки и направили свои струи во влагалище женщины, кайфуя при этом и посмеиваясь… Далее шло плавное затухание экрана. Тимка вновь заворожено всматривался в экран, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать.
На экране из темноты появились кадры, где на постели три взрослые женщины 35-45 лет трахались с мальчиками 9-12 лет. Камера попеременно показывала, как маленькие детские писюны входили во влажные женские пизды, и елозили там, изливая семя внутрь. Свет в комнате был приглушенный, но даже он не мог скрыть слез на глазах женщин. Камера приблизилась к лицу одной из них. Женщина тяжело дышала.
- Сыночек, не смотри… - вяло просила она.
- Улыбайся, Татьяна! Давай, ну! Веселей, овца! – послышалось за камерой голос с акцентом. – Родной сыночек тебя трахает…
- Мммм… Давай, кончай в меня! Кончай, сыночек! – произнесла мать, натужно улыбаясь и шевеля волосы на голове «трудящегося» сына.
- Воооттт… Молодец! – послышалось за камерой. – Сливай в эту овцу всё до капли… Она у нас плодовитая… А ты помогай сыну-то, овца! Да, активней работай! А то я рассержусь…
Комната была наполнена стонами и воплями, а за камерой продолжали раздаваться команды.
- Так, дети, дружно сливаем в мамок! Эй, ты что там ленишься? Сейчас накажу! В мамочку свою кончай, да? Дааа… вооот ттааааак! Да последней капли… Всё сливаем в своих мамочек!
Камера показывала, как член мальчика, дергаясь, погружался во взрослую пизду и, оставаясь там какое-то время, вынимался назад, продолжая пульсировать и извергать сперму во влагалище матери. Все трое мальчишек дружно кончали в мамок. В этот момент камера показывала другую женщину. Она лежала, закинув ноги на плечи своему сыну, подмахивала в такт его движениям и улыбалась.
- Юрочка, сынок, кончай в меня! Да, мой хороший, кончай-кончай! Накачай свою мамочку спермой! Оооойййй… я чувствую, какая она у тебя горячая… Она ударяет мамочке прямо в матку… Ммммм… Как здорово!
- Молодец! – сухо произнес оператор. – Так и продолжайте…
Далее было затухание кадра.
Потом показывали камеру, которая двигалась по коридору, показывали двери кабинетов. Возле одного она остановилась, и на экране показали номер 36. Далее, открыв дверь, оператор показывал картину, которая чуть не снесла башку Тимке. На скамейке вдоль стены кабинета сидело три мальчика 10-13 лет, а на полу перед ними стояли на коленях и делали им минет три взрослые женщины. Камера медленно скользила по силуэтам работающих дам, показывая их подрагивающие в такт движениям мощные задницы. Далее показывали мальчиковые писюны, которые легко входили во взрослый женский ротик. Внезапно боковая дверь открылась, и в комнату вошел доктор. Камера отвлеклась от писюнов и показала улыбающееся лицо доктора.
- Здравствуйте, я доктор Гюнтер. Я хотел бы вам представить наших пациентов. Проблемы родителей и детей зачастую замалчиваются современным обществом, а, между тем, они очень серьезные. По моим данным более трети подростков хотят трахнуть свою мать и, примерно, четверть дочерей мечтают о своём отце, как о первом любовнике. Моя клиника – единственное место, где нет абсолютно никаких запретов! Перед вами три семейные пары. Это, так называемые, матери-одиночки. Все эти женщины из России. В России это довольно распространено, когда женщина остается одна с детьми, так как суд этой страны не считает отцов вправе наделять правами и обязанностями такими же, как матерей. В результате русские женщины остаются одинокими, в расцвете сил, наедине со своими взрослеющими детьми. По моим данным более 70% случаев инцеста в семье приходится именно на неполные семьи. Это проблема не только русских, но и вообще славянских народов, где издревле практиковался дикий секс.
В этот момент камера отъехала от лица доктора и показала общий план кабинета, плавно переходя на лица женщин.
- Давайте представим этих плохих мамочек, совративших своих сыновей! – ехидно продолжал доктор.
С этими словами женщины оторвались от писюнов и поднимались с колен, улыбаясь при этом.
- Подойдите сюда! – приказал доктор, указывая место около окна.
Женщины не понимали слов доктора и немного озирались по сторонам.
- Давайте, подойдите к окну. Шевелитесь! – послышался шепот за кадром. – А то Анвару пожалуюсь.
Женщины покорно подошли и встали около окна, рядом с доктором.
- Это реальные матери и сыновья! – начал доктор. – Мы снимали их почти девять месяцев назад. Тогда они безумно трахались со своими сыновьями. А сегодня они для своих сыновей уже не просто матери…
Дальше воцарилась пауза, а камера отъехала назад
