ушли, а Зина и Клава дали нам в руки вилы и лопаты и велели чистить в телятнике.
Мы сверкали своими обнажёнными прелестями и подцепляя на вилы телячьи какашки, и бросали их на тележку, а женщины смотрели на нас и переговариваясь о чём то, посмеивались.
Немного задержав взгляд на Зине и Клаве, я не отстранилась во время и Светка бросила собранные какашки прямо на меня. Всё это потекло прямо по животу и бёдрам. Женщины засмеялись. Я рассердилась от неожиданности и подцепив хорошую лепёшку, бросила прямо на грудь Светке. Мы схватились и начали барахтаться, пытаясь друг друга закатить в самое большое скопление телячьих какашек. Вскоре мы почти с ного до головы были в говне. Женщины ухохатывались, глядя на нас. На смех зашёл тот самый Петровичь и увидев нас голых и в дерьме, спросил:
«А это что за два явления. Откуда они взялись?»
«Заведующая в лесу поймала с бабами и привела на воспитание» - ответила одна из женщин.
«А что они голые то?» - спросил Петрович.
«В чем нашли, в том и привели.» - ответила вторая и попросила его уйти.
Петрович вышел. Мы стали собирать навоз дальше. Когда тележка наполнилась, позвали Петровича и он подцепив её к трактору, повёз вон из телятника. Мы навремя присели передохнуть и услышали вопрос от подошедших женщин.
«Ну как вам деревенские запахи, не противно нюхать дерьмо?»
«Это даже очень приятно и нам нравится.»-сказала Светка и не давая что то возразить женщинам, добавила.
«Мы бы и в телеге могли ездить и выгружать, а то что Петровича то мучать. Он и так старый, того и гляди падёт и не встанет».
Весь этот разговор женщины передали Петровичу и он уже более строго сказал:
«Как накидаете полную телегу, поедите со мной, если вам нравится кидать навоз, то я не буду против.»- после этих слов он вышел и оглядев нас с ног до головы, закрыл за собой ворота.
Накидав полную телегу, мы залезли и сели прямо по пояс в самое дерьмо. Торчала лишь верхняя половина туловища. Когда зашёл Петрович, то мы были уже готовы ехать и увидев нас в таком ракурсе, он сказал:
«Пригнитесь, а то добрые люди вас ещё увидят, бес скандала не обойтись будет.»
Мы послушно навалились на кучу и поехали на поле. Там уже было свалено несколько кучь и кругом было полно мухоты. Останоившись, Петрович велел нам скидывать всё и открыл кузов, а сам сел на траву и стал за нами наблюдать, задавая разные глупые вопросы, на которые Светка продолжала грубить.
Закончив выгрузку, мы подлагодарили за тёплый приём Петровича и расхохотавшись, помахали ему рукой и побежали в лес. Он опешил и даже не успел нам слова сказать, как мы уже скрылись в кустах.
Мы решили не мыться и дальше отправились в таком виде, в котором были после телятника. Встречные женщины и девушки шарахались от нас в стороны, а двое подростков нас обозвали чеканутыми и дибилками. Когда мы решили догнать их, они тут же убежали.
Следующие три дня с нами ничего не происходило и мы решили отмыться. Запах конечно убрать было невозможно, но после часа стараний, наше тело приобрело свой первоначальный вид. Мы отдохнули и немного погрызли кукурузные початки и съели по одному яблоку, которые мы сорвали по пути следования. Небо начало хмуриться и мы решили найти себе безопасное убежище. Кругом не было ни единого строения и увидев на другом конце поля копну соломы, мы поспешили туда. Дождь нас застал на средине пути и изрядно промокшие, мы сходу зарылись в солому и прижавшись друг к другу, чтобы согреться, задремали. Время шло к осени и сентябрь был не за горами, чтобы не мёрзнуть и согревать себя, нам приходилось много двигаться и это нам помогало.
Немного вздремнув, мы разрыли солому и вылезли наружу. Волосы ещё были влажные, но дождь уже прошёл и сквозь облака пробивались слабые лучи солнца. Немного разогревшись, мы пошли дальше, неся в руках пакеты с оставшейся едой и то, что мы смогли собрать по пути. Идти было скользко и Я первая пожскользнулась и упала прямо в грязь. После этого мы не стали соблюдать осторожность и уже через несколько часов вывозились как кочегары. Встречных людей биже к вечеру уже не было и мы осмелев, шли по самой дороге. Ноги разъезжались в разные стороны и мы весело скользя по грязи медленно продвигались к лесному массиву. Там была трава и можно было укрыться. Мы были все грязные и издалека нас нельзя было разглядеть, в одежде мы или нет, поэтому проезжающие вдалеке водители на машинах, не обращали на нас внимания.
За лесом мы обнаружили огромное поле, огороженное забором и на нём паслись коровы и другой скот. Мы решили обойти это поле и гдето через час пути, обнаружили животноводческие фермы. Пока мы осматривались по сторонам, нас заметил пастух на коне и окликнул. Мы кинулись бежать, но разве от этого скроешся. Минут через пять он нас догнал и остановил. Мы стояли голые, грязные и еле дышали, запыхавшись от быстрого бега. Сердце готово было выпрыгнуть наружу. Молодой парень ещё раз нас переспросил и пригрозил кнутом и нам пришлось отвечать на его вопросы. Светка находу сочинила историю и она довольно выглядела правдоподобно.
По ней мы сбежали от нажего хозяина, который над нами издевался и унижал нас. У нас нет ни одежды и лишь только еда, которую мы собрали по пути. Мы показали парню кукурузные початки и яблоки и он нам поверил. Осмотрев нас с ног до головы, он спросил:
«А почему вы такие грязные. За вами что гнались чтоли???»
Мы пожали плечами и невинно улыбнулись.
«Ну ладно. Давайте я вас немного провожу подальше от фермы, чтобы вас никто не обидел и если хотите есть, то я вам сейчас что нибудь принесу. Мы согласились и выбрав удобное сухое место, свернув ноги калачиком под себя, сели на траву и стали ждать. Парень не обманул и вскоре приехал. В руке он держал сто то завёрнутое в газете. Он подал нам свёрток и сел невдалеке. От нас та сильно пахло. Мы жадно ели бутерброды с катлетой и запивали молоком, а пастушок внимательно нас рассматривал и не выдержав спросил:
«А вы не боитесь простудиться?»
«Нет.» ответила Светка.
«Мы боимся работать на ферме и голышом лопатить навоз» - добавила я.
«Так вот от вас чем пахнет, коровьим навозом. А я не могу понять, толи от меня это так пахнет.» - сказал пастушок и засмеялся.
Мы пообедали и поблагодарили парня за вкусную еду. Тут он представился нам. Его звали Дима. Мы тоже представились ему и ещё долго болтали. Потом он нас проводил и напоследок ещё раз переспросил:
«Вы что правда на ферме голые работали?»
«Да, вот так, как ты нас и видишь.» - улыбнулась, ответила я.
«Что не веришь?» - переспросила Светка и увидев вдалеке большую кучу оставленную коровой, подошла и прямо села в неё. Затем встала и помахав рукой, пошла вслед за мной. Дима ещё долго смотрел нам вслед инаверное неверил своим глазам, а со Светкиной попы ещё долго сваливались кусочки коровьего дерьма.
Шестой день пути закончился на опушке леса, где река поворачивала круто влево и мы решили тут заночевать. Натаскав в полуразрушенный сарай соломы, мы крепко обнялись и зарывшись в неё – заснули.
Утро седьмого дня нас застало очередным потрясением. Голые девушки, все в грязи и от них разит запахом навоза за версту, привлекли внимание нескольких человек, ищущик коров, отбывшихся от стада. Не дождавшись их вчера вечером, двое мужчин, женщина и парень с девушкой отправились искать их с раннего утра и набрели на заброшенный сарай. Растолкав нас, они опешили, когда мы вылезли из соломы. Они даже забыли, что хотели у нас спросить и только разглядывали назы измазанные и обнажённые тела. Мы с трудом поняли, чего им было надо и они вроде бы ушли. Мы тоже поспешили и направились к реке, чтобы дальше двигаться вверх по течению. Прошло какое то время и на горизонте показалась деревушка. Она стояла на берегу реки и нам пришлось её обходить стороной. Двигаясь по опушке леса мы снова столкнулись с людьми, которые искали своих коров. На это раз они нас стали всяко обзывать, за то что мы шатаемся в чём мать родила и всё в таком роде. Свтка не сдержалась и послала их искать своих коров, только очень коротким путём. Мужики и женщина не смогли стерпеть это оскорбление от нас и с помощью парня поймали сначала меня, а потом и Светка сама пришла. Не оставит же она меня одну. Мужики нарвали крапивы и отшлёпали нас по грязным и голым задницам, что мы потом два дня не чувствовали под попой ничего.
Мы шли дальше
