и я чувствую, как туго скрученная внутри меня пружина потихоньку распрямляется.
Он переплетает мои пальцы со своими, и я окончательно расслабляюсь. Как я заснул, не помню.
***
Резко открываю глаза. Наверное, слишком резко – все как-то расплывается. Я заботливо укрыт пледом, кепка лежит на соседнем сидении.
А Билла нет. Где мой Билл?
Недоуменно верчу головой, осматриваюсь по сторонам. Большая часть людей в салоне тоже спит, кто-то читает, кто-то работает за ноутбуком. Ищу своих. Все, как всегда – Георг дрыхнет, смешно перекосив открытый рот, а Густав режется сам с собой в какую-то дурацкую видеоигру. В детстве, видать, не доиграл. Усмехаюсь мысленно.
А Билла нет…
Встаю с кресла и иду искать своего брата, чувствуя себя при этом персонажем зауряднейшего ужастика. Усмехаюсь второй раз.
Мы сталкиваемся с ним возле туалета. Буквально налетаем друг на друга. Я рефлекторно обхватываю его тщедушное тельце руками, в ответ он сильно-сильно прижимается ко мне, положив голову мне на плечо. Его безумная прическа щекочет мое лицо, но я терплю.
Все-таки, как же сильно я люблю этого маленького вредного человека!
- Том, я люблю тебя, - говорит он мне в ту же секунду и поднимает голову.
Медленно-медленно приближает свои губы к моим, как будто еще сомневаясь, как будто еще не до конца решившись, как нужно поступить.
Не могу ждать – рывком преодолеваю оставшееся расстояние и чувствую его мягкие губы под своими. До чего же хорошо… Он начинает целовать меня первый, сначала верхнюю, а потом нижнюю губу, стараясь не задевать мою сережку (моя визитная карточка, фирменный знак). Знает, что я этого не люблю. Как-то неловко проводит своим языком по моему, как будто предлагая… Я не отказываюсь… Как я могу?
Чувствую, как начинаю буквально дуреть, стоя тут с ним за тоненькой шторкой и целуясь, словно в первый и последний раз в жизни.
Он отрывается от меня:
- Кто-то идет. Пойдем, Том.
Я никак не могу отойти, тупо киваю головой и все равно стою на месте.
- Я первый пойду, ладно? Чтоб без палева…
Практичный ты мой, блин. Обожаю тебя.
Билл выходит из нашего убежища и идет к нашим креслам.
На выходе я сталкиваюсь с каким-то лысым мужиком. Так вот кто нам помешал… Чувствую к этому товарищу немотивированную неприязнь, улыбаюсь тут же своим злобным мыслям и иду на свое место.
Усевшись поудобнее, протягиваю руку Биллу. Он радостно хватается за нее.
Я спокоен. Он счастлив. Обожаю летать.
__________________
Глазами Билла
Я стою перед зеркалом и тщательно подвожу правый глаз. Наташа, конечно, хорошая визажистка, но я всегда чуть-чуть переделываю ее работу на свой лад. Чтоб глаза были еще чернее, чем она делает. Правда, становлюсь похожим на вампира, но, наверное, за это меня и любят…
Сегодня вечером у нас всех важное мероприятие – даем выступление в клубе «Рокси». Честно говоря, надеялись на большее, поэтому слегка разочарованы, но Дэвид справедливо заметил, что вот так сразу стадион на 50 000 людей нам никто не предоставит. Мы подумали и согласились.
Дэвид говорит, что нас должны заметить для начала. Ну да, я помню, как все начиналось дома, в Германии – сначала сингл, потом альбом, потом турне. Кажется, здесь, в Америке, все будет происходить по той же схеме. Разве что денег вложат на порядок больше.
Стою, крашусь и нервничаю. Я вообще ужасно нервный тип, не знаю даже, как меня Том терпит.
Том…
Мое солнце…
Мое счастье…
Моя любовь…
Что ты делаешь сейчас? С самого утра ушел куда-то, едва чмокнув в щеку на прощание. Блин, даже мама с Гордоном целуются горячее, а они уже сколько лет вместе…
Том…
Вернись ко мне скорее, ладно? Я скучаю…
***
Мне жарко, жарко, жарко, жарко.
Я стою на сцене, в наушниках воет гитара Тома и колотится бешеным пульсом барабанный стук. Я почти ничего не вижу, прожектор слепит глаза, боюсь свалиться с края сцены.
Кричат фанатки, размахивают руками, швыряют на сцену игрушки и нижнее белье. Блин, вот картина когда-нибудь будет – Билл Каулитц спотыкается о чьи-то трусики и летит вниз головой со сцены!
Пользуясь перерывом между песнями, поворачиваюсь к залу задом, крепко зажмуриваю глаза и резко открываю. Еще и еще раз. Это почти помогает – в глазах уже не кружат разноцветные искры, и я различаю силуэты Тома и Георга.
Последняя песня – «На твоей стороне».
Они кричат еще громче, я делаю вид, что смотрю в зал, что посвящаю песню нашим поклонницам… Что ж, может, раньше так оно и было – тогда, когда я искал свою единственную любовь. Не зная, что она рядом… Так близко, как только можно себе представить…
Оглядываюсь на Тома. Он, не отрываясь, смотрит на меня и улыбается едва-едва, самыми уголками губ. Только для меня.
* * *
Концерт окончен, мы сгрудились в гримерке – я, Том, Густав, Георг, Дэвид, Наташа и еще куча народу. VIP-фанатки, всеми правдами и неправдами отвоевавшие пропуск за сцену, столпились у дверей и строят нам глазки. Уже добрых пять минут возле Тома трется какая-то блондинка. Я, конечно, все понимаю, но вот так нагло тереться об моего Тома грудью – это уже вообще ни в какие рамки не лезет! Вот только… Что я могу сделать? Подойти и вцепиться ей в волосы? Представив себе эту картину, начинаю тихо давиться от смеха. Немного успокаиваюсь и продолжаю смотреть на своего брата и его слишком уж преданную фанатку.
- Что, хочешь со мной сфотографироваться? – мурлычет Том и кладет руки ей на живот, обнимая сзади.
Эй! Ты что делаешь?!
Я замираю в шоке. Мне больно… Я не ожидал…
Том замечает мой взгляд и виновато опускает глаза – мол, прости, работа такая…
Понимаю, понимаю, я все прекрасно понимаю, но мне-то от этого не легче! Подрываюсь с дивана и быстрым шагом иду в туалет. Почти бегу. Убегаю. Заскакиваю в кабинку, закрываю за собой дверцу и прислоняюсь к ней спиной.
Мне больно. Но от чего? Как будто я в первый раз наблюдаю такие картины, честное слово… Блин, но ведь раньше все было по-другому… Я совсем запутался.
Стук в дверь. Голос Тома:
- Билл, открой.
Открываю, впускаю его в тесную кабинку, ставшую ненадолго моим маленьким миром. Он молча обнимает меня, прижимает к себе изо всех сил, виновато тычется носом в шею.
И вдруг отрывается от меня. Смотрит мне прямо в глаза, прямо в центр зрачков… и молчит… Самое странное – молчит…
Вдруг резко впивается в мои губы, буквально набрасывается на меня, почти кусает. Это так неожиданно, что я теряюсь, я даже не знаю, как отвечать ему. Он больно теребит мои губы, распаляясь все сильнее и сильнее, мне даже становится страшно. Я провожу ладонями по его спине, но это не успокаивает его ни капли, а наоборот, зажигает еще сильнее. Он опускает руки мне на бедра и с силой прижимает к своим… Да…
Теперь я понимаю, насколько сильно Том меня хочет… Я сам хочу его не меньше… Мы стоим, прилипнув друг к другу, и нет сил оторваться, и как-то прекратить это безумие… Да и стоит ли прекращать?
- Билл, я хочу тебя… - хрипло шепчет мой брат, - Ты даже себе представить не можешь, как сильно я тебя хочу… Ты понимаешь? Чувствуешь? Я люблю тебя…
Том беспорядочно целует мое лицо.
- Да… Да… - так же непонятно выдыхаю я.
- Уже пора, да, Билл? – Том опять целует меня, - Скажи, что пора, скажи… Скажи, что можно…
- Да… Да… Можно… Все, что хочешь…
- Люблю тебя… Люблю… Могу на весь мир крикнуть, понимаешь?
- Я приду к тебе сегодня, - вдруг решаю я.
Том замирает в моих руках.
- Приду, - повторяю я.
Он кивает головой и как-то сразу успокаивается.
Мы выходим из кабинки. Смотрю на своего брата – трудно поверить, что только что он чуть меня не съел, до того невозмутимое у него лицо. Люблю Тома.
Чуть попозже, после того, как нас привезли в гостиницу, мы расходимся по номерам.
- Я буду ждать, - говорит Том перед тем, как войти в свой номер.
Я молча киваю головой.
***
Стою перед дверями номера Тома. Только что после душа, наверное, поэтому мне немного зябко… Еще я волнуюсь.
Люблю…
Решившись, протягиваю руку и поворачиваю ручку. Вхожу.
В комнате темно. Наверное, Том еще в душе.
Слышу какую-то возню со стороны кровати и автоматически щелкаю выключателем.
УМИРАЮ.
Том лежит на кровати и щурится на яркий свет. А на нем…
Ужас, ужас, ужас, ужас, ужас, ужас, ужас, ужас, ужас…
Полулежит та самая блондинка из гримерки, намеренно стыдливо прикрывая руками свою немаленькую грудь.
Это просто
