этого она отправилась на другой день на дачу, где трудился её муж. Ведь приближалось лето. Я знал, что мы всей семьёй традиционно поедем к нашим родственникам в Крым. Там по соседству проживал красивый местный мальчик Жорик, с которым я тоже дружил. Однако, вразрез встречи со смуглым крымчанином я предпочёл общение с белолицым киевлянином. И так нам обоим представился случай побыть вместе наедине. Неожиданно Алёша спасовал перед откровением. Я догадывался, что тогда у чердачной двери причинил ему душевную и возможно физическую боль. Я хотел разрушить стереотип этой ассоциации, чтобы моё присутствие не внушало страх его романтической натуре. Всё должно происходить красиво и главное взаимно.
Именно поэтому я начал раздеваться первым. Оставаясь в синей шёлковой маичке и в белых носочках, я медленно приблизился к сидящему на диване Алёше. Он сумел достойно оценить мою круглую попку, похожую на сдобные булочки, которыми мы лакомились. Из-под майки выглядывал писунчик. Впрочем, это сказано слишком ласкательно, в адрес моего пениса, который соразмерно отличался от Алёшиного, тем более, он не просто выглядывал, а хорошо торчал. Пожалуй, именно это обстоятельство ставило знак неравенства между нами. Но мой устрашающий член мог быть нежным, если его приласкать. Именно это я пытался внушить притихшему на диване мальчику, медленно раздевая его.
Приятные ощущения должны преобладать над робостью – мысленно повторял я, впиваясь в набухший розовый сосок. Теперь я продолжал стягивать с него одежду более уверенно, а не так осторожно как вначале. Раздев Алёшу догола, я осмотрел его, как смотрят на блюдо, перед тем как его съесть. А затем я накинулся на своего приятеля, страстно целуя рот, щеки и всё лицо. Он слабо пытался вырваться и в тоже время хотел продолжения. Сбросив с себя майку, мы прижались разгорячёнными телами. Мои губы продолжали щекотать его шею, затем я стал взасос целовать его белоснежную грудь, лаская языком соски и живот... и вдруг снова впился ему в рот. Он стиснул зубы, не пуская мой язык, думая, что необязательно давать ему хозяйничать у него во рту. Мне пришлось напомнить робкому мальчику о том, как мы грызли сочное яблоко, не ведая брезгливости.
Тогда был момент лишь феерии наших чувств, а теперь мы можем реально усладиться мякотью нежных языков, сравнимых со спелой и сладкой дыней. О да! Алёшенька был сладкоежкой и посему раскрыл свои уста. Мы долго упивались волшебными поцелуями, которые возбудили нас не на шутку…
Раньше мы обходились без друг друга. Каждый из нас дрочил втихомолку перед сном, зарывшись в одеяло. Приятные ощущения переплетались с постыдными мыслями. Эта постоянная ночная процедура держалась под большим секретом. Теперь, то, что совсем недавно было сугубо личным, стало доступным для обсуждения. Нашёлся человек, в общении с которым табу было снято. Мы наперебой делились своими впечатлениями. Дружба с Алёшей укрепила нашу мальчишескую привычку.
Интересы обеих сторон совпадали, и мы частенько занимались онанизмом. Способов было много. Например, мне нравилось медленно оттягивать шкурку, и когда головка выныривала из плоти, я соприкасался с мягкой периной. Теперь я уже ласкал свой пенис без помощи рук. Крик восторга был готов вырваться из мальчишеской груди. Сердцебиение учащалось, а в висках стучали молоточки. В ушах от этого возбуждения звучал малиновый звон. Тогда я переворачивался на живот “насилуя” простыню или подушку... Алёша раскрыл мне свой незамысловатый способ суходрочки. Выставляя ладонь, он обнажал головку и тёр её до посинения. Наверное, именно отсюда и возникло выражение – “Сливать в кулачок”. Все способы хороши, но, пожалуй, ни с чем не сравнимы прикосновения к твоему члену чужой руки. Я щупаю пальцами головку Алёшкиного пениса, и она тыкается своей “мордочкой” в мою ладошку.
Ему хорошо и мне приятно. Алёша делает подобные манипуляции, играя с моим объёмным писуном. Мягкая подушечка его пальчика делает кругообразные движения по моей раскрасневшейся залупке. Эта сладкая пытка выводит меня из равновесия. Я прижимаюсь к Алёше, покусывая его за ухо, с трепетом добираясь до его раскрытого рта. Теперь мы затеяли игру языками. Я научил Алёшу этим правилам, и он оказался способным учеником. Нежная слизистая мякоть, тесно переплетается, вызывая трепетный зуд по всему телу. Мы долго и жадно целовались в захлёб, наслаждаясь, подобно вампирам, нашей плотью..
Наконец, взбесившиеся озорники расцепились, рухнув на спины, блажено потягиваясь в сладостной неге. Душа жаждала музыки, и она вскоре зазвучала, наполняя комнату сладкими звуками. Мелодичные песни “Smokie” располагали к интимному танцу. Два голых мальчика с вьющимися волосами, белокурыми как одуванчик и тёмными, подобно итальянским оливкам - кружились в медленном ритме, прижавшись юными телами. Мой набухший член упирался в Алёшкин живот и слюнявил его своими выделениями. Это происходило от переизбытка чувств. Я постепенно стал сползать по его телу. Мои руки щупали мягкую попочку Алёши. Он взволнованно трепал мою шевелюру на голове, а я водил щекой по его животу. И вот губы коснулись заветного лобка.
Мне удалось разглядеть несколько золотистых волосинок. Словно росточки, тянувшиеся к солнышку – они нежно щекотали мой нос. Я провёл языком по этому нежному бугорку, ещё не успевшему покрыться густыми зарослями. Передо мной стоял нежный мальчик, находящийся в начале пути полового развития, не окрепший, робкий и очень чувствительный. Я уловил специфический запах, исходящий от его половой головки, принюхиваясь, словно к нераспустившемуся цветочному бутону.. Этот аромат дурманил моё сознание. В тот миг, я был готов сделать Алёшке минет. Сперва, я затеял забавную возню с его яичками, грузно свисавшим в кожаном мешочке.
Я теребил их языком и трепал губами. А затем мой язык стал взбираться по упругому стволу Алёшиного пениса, который импульсивно подёргивался в такт эмоциям, заполнившим всё внутри. Алёша начал медленно пятиться назад, а я преследовал его, ползя на коленях. Он буквально брякнулся на диван, продолжая отползать от меня. По-видимому, подобные действия с моей стороны, показались в воображении романтичного мальчика, несносной экзекуцией. Впрочем, отступать уже было некуда. Алёша упёрся спиной в стенку и раздвинув ноги, подчинился своей участи. Мы устроились поудобнее. Я попросил Алёшу лечь так, чтобы его попка была у меня под рукой. Как же всё-таки аппетитны эти булочки!
Как только я прикоснулся кончиком языка к его головке – мой приятель словно очутился в волшебной сказке. Его стоны вторили напевам “Smokie” - восхваляющим любовь. Алёша извивался всем телом и был готов лягнуть меня ногой, но лишь беспомощно дёргался и вопил. Я в свою очередь пощипывал мягкую Алёшину попку и усердно работал языком. Но вскоре я устал и решил передохнуть, взгромаздясь на своего товарища. Тяжело дыша, я поймал себя на мысли, что хотел бы получить частицу удовольствия, которую только что испытал мой друг.
Для этого я привстал на колени и разложив мальчишку на лопатки, приблизил к его рту свой пах. Алёша не желал таких развлечений. Он морщился и вертел головой. Но я оказался сильнее и проворней.. Разведя в стороны его руки и усевшись сверху, я тешился тем, что водил по его губкам своими яйцами. Алёша был готов расплакаться. И я сжалился над ним. Я больше не тревожил его попу, хотя мне ужасно хотелось войти в неё. По дороге домой я размышлял: - Существуют две категории мальчиков. С одними можно проказничать как угодно. А есть и другие. Ими нужно лишь любоваться, как прекрасным цветком и обходиться ласково и нежно. Малейшая оплошность и лепестки опадут. Вероятнее всего - Алёша относился к последним…
