Вы больше пальцем не тронете свою дочь…
И каждое слово сопровождалось ударом плётки по заднице.. Я раз двадцать повторила эти слова, беспо-щадно выпоров Александру. Её попа к концу экзекуции горела огнём. Правда, я старалась не повредить кожу. Рубцы у неё на заднице были ни к чему. Потом я повернула к себе залитое слезами лицо женщины:
-Ты запомнила урок?
Александра Павловна кивнула.
-Хорошо запомнила?
Она усиленно закивала.
-Превосходно!
Уложив Александру на пол, я скинула халат, оставшись обнажённой, и взяла страпон. Он был двойным: пе¬редняя часть была длинной и выступала вперёд, и задняя часть, которую я вставила в свою киску. Глаза викиной мамы наполни¬лись ужасом. Она стала отползать прочь, что-то мыча и мотая головой. Не хочет, мол. Пора ей усвоить, что отны¬не её мнение значения не имеет. Наклонившись к ней, я сжала её лицо:
-Шурочка! Ты будешь делать всё, что я скажу! Тебе ясно?
Похоже, она сообразила, что находится в моей власти и что-то мыкнула.
-Посмотрим, как ты уяснила… - я расстегнула замочек и вынула кляп. – Соси!
И Александра Павловна принялась сосать и облизывать член, пусть и искусственный.
-Плохо! – я ухватила её за волосы и принялась насаживать её на фаллос, прямо-таки трахая им её в рот, од¬новременно трахая и себя.
Ситуация меня очень заводила, и я быстро кончила. Но больше всего меня пора¬зило, что кончила и Алек¬сандра! Она получила оргазм от этой ситуации! Я подняла её лицо, измазанное растёкшейся тушью. Шурочка очень сильно покраснела и отвела глаза. Я поняла, что отныне могу делать с ней всё, что угодно, отныне она моя покорная рабыня.
Расстегнув наручники, я сняла с Шурочки всю одежду, оставив на ней лишь чулки и пояс. Ни о каком со-про¬тивлении не могло быть и речи. Александра лишь покорно выполняла мои отрывистые приказания. Достав из кармана халата зажимы с цепочкой, я нацепила их на соски женщине, Шурочка скривилась от боли, но не по¬сме¬ла возразить. Поставив её раком, я вошла в её киску одним ударом и начала сношать её. Сначала она мыча¬ла, но потом принялась стонать от наслаждения. И очень быстро мы обе, почти одновременно, кончили. Шуроч¬ка сама повернулась и облизала страпон от своих выделений, преданно глядя на меня снизу вверх.
-Молодец! – я погладила её по голове.
В это время послышались шаги. Чёрт, я же забыла закрыть дверь в подвал! Появилась Вика:
-Чего это свет тут… Лариса? МАМА?!
3
Финальная сцена из «Ревизора» в миниатюре: я стою голая со страпоном наперевес, Александра Павловна или Шурочка тоже голая, на коленях, держит этот страпон во рту. И обе в ступоре смотрим на девушку. Та тоже в шоке глядит на нас. Не знаю, сколько длилась эта застывшая сцена: пять минут или больше, но первой опом¬нилась Вика. Без сил опустившись на пол, она сказала:
-Что это значит, мама?!
-Продолжай! – я удержала голову её мамы на страпоне и пояснила. – Твоя мама познала радость лесбий-ского секса. Так, Шурочка?
-Угу, - пробормотала женщина, продолжая облизывать член.
-Ну, а коли так, - сказала я, - почему бы тебе не поучиться ублажать другую женщину язычком?
Александра Павловна посмотрела сначала на меня, потом на свою дочь.
-Да-да, - подтвердила я, - ты правильно меня поняла!
Мать и дочь переглянулись, сильно покраснев, и посмотрели на меня.
-И чего ждём? – удивилась я.
Взяв Вику под руку, я сняла с неё халат, оставив голой, и усадила на стул, широко раздвинув ножки, так что отрывался свободный доступ к её «девочке». Я заметила капельки её соков. Чтобы она не говорила, но она воз¬будилась. А потом подтянула за волосы Шурочку и ткнула лицом. Александ¬ра неуверенно лизнула раз, другой, замерла, дегустируя, а потом обхватила ноги дочери и заработала языком. Вика, застонав, одной рукой приня¬лась лас¬кать грудь, а другой - прижимать голову матери к свой щелочке. А Шурочка, словно обезумев, лизала и сосала бутон дочери, облизывала каждую складочку, трахала языком в вагину, сосала и покусывала клитор. Про меня словно забыли. Я решительно вмешалась, с трудом оторвав маму от дочери, причём сопротивлялись и та, другая. Обе посмотрели на меня, как на врага народа.
-Пойдём-ка отсюда! – ухватив обоих за волосы, я подтолкнула их к лестнице из подвала.
В спальне я поставила Вику раком, снизу положила Шурочку, а сама пристроилась к викиной попке. Очень хорошо получилось: я трахала Вику, Александра вылизывала дочь, а Вика лизала мамину щелку. Бурный оргазм сотряс нас одновременно. Мы жадно принялись целоваться. Я сняла страпон:
-Поласкайте меня язычками, девочки!
Вика присосалась к моим сиськам, а Шурочка принялась за мою «девочку». Их дружные усилия очень бы¬стро привели меня к новому оргазму. Поцеловав их обоих, я достала двусторонний фаллос и, поставив на четве¬реньки задницами, вставила его одновременно Вике и Шурочке. Те начали насаживаться на него, трахая при этом друг друга. Я встала перед Викой, и та с жадностью припала к моей киске. Шурочка оглядывалась, бросая завистливые взгляды на дочь. Я засмеялась:
-Не завидуй, тебе ещё хватит кисок, с избытком!
Только вот Александре хотелось сейчас и немедленно. Пришлось немного подождать.
Надев свой любимый страпон, я хорошенько смазала член и начала пальцами смазывать попку Шурочке. В это время она, принялась вылизывать киску своей дочери, усевший2ся на её лице. Увлечённая киской, Алек-сандра не сразу обратила внимание на движение в своей попе, а когда разобралась, то было уже поздно: я во¬всю трахала её. Неприятные ощущения вскоре перешли в наслаждение, и Шурочка начала изо всех сил подма¬хивать мне, не забывая про киску Вики. Опять одна за другой мы получили по мощному оргазму.
Оргия затянулась до утра, мы перепробовали множество разных позиций, положений и поз, лаская и тра-хая друг друга. Лишь на рассвете мы нашли силы расстаться. Расцеловавшись с матерью, Вика прижалась ко мне и ещё с большей страстью поцеловала.
-Вечером продолжение? – спросила она.
-А как же! – ответила я.
Мы дружно засмеялись.
P. S. Александра Павловна действительно изменилась. Перестала скандалить, орать, больше не дерётся, много улыбается и кажется вполне счастливой.
