совершенно индифферентен к этим продуктам природы: я могу съесть банан, если мне предложат, а могу не есть... во всяком случае, я сам бананы никогда для себя не покупал и покупать их никогда не буду... разве для того, чтобы лечь в постель с мужчиной, нужно быть обязательно геем? Кто-то это делает, потому что ему это нравится либо это вообще его ориентация, кто-то такого не делает в принципе, потому что он это ненавидит и презирает, а кто-то... как, например, я... когда я понял вчера вечером, что именно вы от меня хотите, я подумал не о деньгах и не о предоставляемой мне таким образом возможности отблагодарить вас за оказанную мне помощь, а я подумал... я подумал, что, во-первых, мне приятно с вами общаться... ну, то есть, вообще - чисто по-человечески - с вами мне интересно.
И потому... потому, представив себя с вами в постели, я не почувствовал никакого внутреннего протеста... или какого-то отторжения... ну, то есть, когда я вчера вечером понял, что именно вы от меня хотите, я подумал, что могу это сделать - могу попробовать... с вами попробовать - не за деньги и не в знак благодарности, а просто... просто попробовать - это сделать... и я попробовал - я это сделал..."; слушая Эдика, я видел, как он подыскивает слова, чтоб объяснить и мне, и себе своё гомосексуальное поведение, и... чем больше я в Эдика всматривался, его слушая, тем больше и больше он мне нравился... собственно, Эдик - по сути, пацан! - продемонстрировал мне в то утро своё человеческое достоинство, и это притом, что я был его шефом - его полновластным хозяином!
Неожиданно для себя я оказался в глупом положении... мне нужно было бы оставить конверт с деньгами на столе, сказав, что там заслуженное вознаграждение и что Эдик этот конверт может-должен взять, а я держал конверт в протянутой руке - я протягивал Эдику деньги, которые он, мальчишка, категорически отказывался брать... словом, глупо я выглядел в тот момент! "Хорошо, - сказал я тогда. - Я не плачу тебе за секс - возьми эти деньги так... просто так - в знак моего хорошего к тебе расположения..." - говоря это, я продолжал держать конверт в протянутой руке, но Эдик и здесь проявил твёрдость: "Нет, Виталий Аркадьевич, - сказал он, глядя мне в глаза, - всё равно эти деньги будут за секс, а я не торгую задницей. Я понимаю, кто вы и кто я, и потому я отдаю себе отчёт, что это, наверное, выглядит неуважительно к вам с моей стороны и вы можете сегодня же приказать меня уволить, но это тот случай, когда я думаю исключительно о себе... я, Виталий Аркадьевич, не проститут!"
Мальчишка, стоящий передо мной, проговорил мне всё это от напряжения и, видимо, от волнения чуть дрожащим, но твёрдым голосом, так что я понял, что никакой моей воли не хватит, чтобы заставить его сделать что-либо вопреки его внутренним представлениям. "Хорошо, - сказал я тогда, бросая конверт на стол. - Эти деньги я пожертвую в пользу бедных... это первое. Второе: мне не нужны водители-проституты, и это хорошо... это очень хорошо, что ты не проститут. Третье: увольнять тебя я не собираюсь... во всяком случае, пока - нет на то оснований. И, наконец, четвёртое... надеюсь, тебя не надо предупреждать особо, чтоб ты держал язык за зубами о б э т о м?" "Не надо", - ответил тогда мне Эдик...
Словом, от денег Эдик тогда, после первого раза, категорически отказался, а потом... потом я уже сам никогда не предлагал ему деньги в качестве платы за очередную проведённую у меня ночь - я нашел другой способ быть благодарным Эдику за минуты сладостного блаженства: я стал придумывать для него какие-то якобы сугубо конфиденциальные дела-поручения, за которые ему, понятное дело, полагались соответствующие бонусы-вознаграждения... и потому сейчас, зная Эдика, я не очень удивляюсь тому, что он отказывается от предложенного мною бонуса.
- Эдик, - говорю я, - с точки зрения логики ты прав... совершенно прав! Но ведь могут же быть в жизни и другие - абсолютно алогичные - моменты! Слушай меня... слушай еще раз: мое предложение действительно не потребует от тебя никаких усилий, и потому оно в принципе не может иметь какой-либо цены в денежном эквиваленте. Но... должно же присутствовать в жизни ожидание удачи, предвкушение счастливого случая... именно такую ситуацию я хочу для тебя сейчас создать! Повезёт - не повезёт... короче, называй сумму, какая тебе кажется приемлемой! Называй - не бойся... ещё не факт, что ты эту сумму получишь! - я, глядя на Эдика, смеюсь.
- Хорошо. Пусть это будет... - Эдик называет сумму... господи, он называет копеечную сумму! Ведь только что объяснил ему, что от него ничего не потребуется, и - такой мизер... сумма чисто символическая. Я смотрю на Эдика... вот - хочешь дать человеку возможность вытянуть счастливый билет, а человек этого не понимает... но спорить с Эдиком бесполезно: начальником, чьи приказы он выполняет беспрекословно, я для него являюсь вне этих стен, а сейчас я для него - сексуальный партнёр.
- В какой валюте? - уточняю я.
- В рублях, - спокойно говорит Эдик, не моргнув глазом.
Я смотрю Эдику в глаза... понятно, - не без иронии думаю я, - в рублях... в рублях он хочет - он принял моё предложение, лишь бы от меня отделаться... чего же здесь непонятного!
- Эдик, - говорю я, - ты знаешь, как я к тебе отношусь... знаешь, что ты мне нравишься... и не только в постели. Но ты, Эдик... ты - мудак! Абсолютный мудак, - в голосе моём невольно звучит лёгкая досада. - Во всяком случае, я б никогда не хотел иметь с тобой дело в качестве делового партнёра... сказать тебе, почему?
- Я знаю, почему вы не хотели бы меня иметь в качестве партнёра делового, - Эдик, глядя на меня - явно обыгрывая слова "иметь" и "партнёр", спокойно улыбается; слово "мудак" его нисколько не обескураживает. - Вы, Виталий Аркадьевич, уже говорили... уже объясняли мне, что у меня нет здорового чувства авантюризма. Но ведь я же... я совершенно не стремлюсь стать вашим деловым партнёром, о чём вы, Виталий Аркадьевич, прекрасно знаете.
- Что правда, то правда, - я, глядя на Эдика, не могу сдержать ответную улыбку. - Вот за это, Эдик, ты мне и нравишься! За это - в том числе... Короче, в рублях... - я повторяю названную Эдиком сумму, которую мало-мальски приличному человеку не к лицу даже просто произносить-выговаривать вслух, - это, Эдик, твой бонус... сам себе назначил! Теперь - дальше: что от тебя сейчас потребуется... В спальне лежит мой дембельский альбом, и в нём... короче, в этом альбоме есть изображение парня, с которым я, будучи в армии, имел неплохой секс... ну, то есть, время от времени мы трахались - к взаимному удовольствию... дело это в период службы для многих парней обычное, и это понятно. Так вот: укажешь мне на эту фотографию - и бонус твой... ну, а не укажешь - не обессудь. У тебя - одна попытка... вот, собственно, и всё, что я хотел тебе предложить! Никакой логики... только теперь в качестве бонуса ты получишь сумму, ни в какое сравнение не идущую с той, что назвал я первоначально... если, конечно, получишь вообще, - я, глядя на Эдика, тихо смеюсь.
- И сколько там фотографий? - спрашивает Эдик, никак не реагируя на моё признание в том, что я имел однополый секс в армии.
- Чуть больше сотни, - отзываюсь я.
- То есть, мой шанс указать на нужную фотографию примерно один из ста? - уточняет Эдик.
- Именно так! - я утвердительно киваю головой, хотя это, конечно, не так. Фотографий в альбоме, на которых присутствуют Вася, Серега, Толик или Валерка, в общей сложности тринадцать, но я умышленно говорю об "изображении парня", таким образом скрывая информацию как о количестве снимков, так и о количестве парней, с которыми у меня в армии был упоительный секс... "пусть... - думаю я, глядя на Эдика, - пусть покажет мне на любого из четверых друзей-сослуживцев, и я зачту ему это как победу..."
- И никаких подсказок на той фотографии нет? - Эдик смотрит на меня вопросительно. Кажется, моя идея пришлась ему по душе.
- Нет, Эдик, - смеюсь я. - В годы моей службы какой-либо моды на армейское ню ещё не было. Что, конечно, жаль...
- Интересно, - хмыкает Эдик. - И за это... ну, то есть, в том случае, если б я согласился сразу на ваше условие и методом банального тыка угадал бы вашего
