со стороны и не отставать от других. Красивый член это половина тела. Почему я стал интересоваться такой темой и стремился подсмотреть, - до сих пор загадка? Мне понравился один эпизод из моих наблюдений. В школе на переменах приходилось посещать туалет, вот там я заприметил одного паренька, который частенько занимал унитаз. Кабинок в туалете не было и, можно было наблюдать за всеми, кто находился на толчке. Паренька звали Сережа Сергиенко, он учился на класс ниже, но ему всё было по барабану. Белокурый и с голубыми глазами Серега напоминал быстрее альбиноса, так как его кожа и волосы была белее муки. Он не выделялся среди других по физическим параметрам. Писсуаров не было и приходилось дожидаться толчка и если какой-то освобождался, то старались писать сразу по несколько парней в одно очко. Я только стал присматриваться к достоинствам своих соучастников, и они были из разных классов. Так, вот, Серега когда писал, старался рассмотреть писающую письку напарника. Я оказался рядом с ним и заметил, что когда он пописал быстрее меня, он не убрал хуёк, а стал постепенно его раздрочивать.
При следующих мочеиспусканиях наши струйки пересекались, Сережка старался попадать на мою струю, при этом еще административно оголяя лиловую залупку. Моя моча била тогда так сильно, что её брызги разлетались от соприкосновения с фаянсом унитаза и его струей во все стороны. Мне действие Серого понравилось, но я не мог от него такого ожидать. Постеснявшись его демарша, я постарался быстро уйти, но он каждый раз продолжал дрочить. Я на это стал обращать внимание, и даже стремился застать его в уборной, хотя это получалось не так часто. Иногда в моей памяти всплывают эти эротические эпизоды, даже сегодня при скоплении призывников.
Наши процедуры продвигались быстро, без каких либо помех: пришлось дуть в трубку, где виден был объем легких, у глазника глаза - показали по единице, ухо и горло - были в норме.
Нам предстояло пройти последнего тогда врача- хирурга. Я знал, что эти «исследователи» стараются проникнуть во все интимные места без всякого на то разрешения. Кто находился в этом кабинете, мы ещё не знали. Мы с Антоном завалились нагло, извинились за вторжение, и оказались первыми. Перед нами сидела женщина, не бальзаковского возраста, о которой еще ничего не сказали. Ею оказалась моя знакомая, что несколько лет назад обследовала меня в школе. С тех пор прошло три года. Тогда был курьез, но, я не мог забыть того дня и частенько предавался онанизму, а попросту любимой дрочке. Эта волна сладострастия сразу накатилась на меня, и мой пенис, просто взбесился. Я теперь знал, что со своим дружком я не справлюсь. Я подтолкнул Антона к врачу, а сам отвернулся, чтобы как-то привести себя в порядок. Антон не меньше её теперь меня возбуждал. Там где сходились его ягодицы, плавки как бы провалились в это непознанное ущелье, белая попка заиграла. Меня чуть не перевернуло, я не знал, что с собой делать. Вот таким я оказался слабаком, к такому виду я был не готов. Я только боялся, что если кто-то в этот момент зайдет в кабинет, то я сгорю, как спичка.
- Снимите трусы, - сказала она ему.
Меня распирало любопытство: что там, у Антона, что за сокровище прячет он за клочком тонкой ткани. Его плавки цвета морской волны моментально были сняты. «Вот она, какая…. его - попочка!» Это что-то неописуемое, незагорелые ягодицы сразу выделились, их белизна напоминали - белые трусики. Я заметил, что он очень смутился, румянец залил его лицо. Это, даже, передалось мне, но я смаковал от такого действием. Он пока только стоял ко мне задом, но я ещё не все увидел. «Она явно щупает его яички, которые я, тоже не прочь, был бы подержать, наверное, они не хуже всего остального». Я себя ели сдерживал, но в этот момент «нужно избавиться от головы, чтобы я перестал мыслить. Но, ведь, мне хорошо», предательски выступила слезинка на пенисе. «Это уже предел всему. Какой позор, меня просто могут осмеять» - думал я в такой момент.
- Повернитесь задом,- сказала она ему, что и требовалось доказать. В нем и здесь была изюминка. Он тоже не вытерпел искушения, его красавец привстал, но не как у меня. У меня пенис дергался и слезился, я знал, что только дрочкой можно его привести в порядок и остановить такое буйство похоти.
Восемнадцатисантиметровый, слегка залупившейся головкой, пенис Антона сейчас проходил госкомиссию. В руках моей знакомой врачихи он мог, как и мой в свою бытность, возбудиться. На лобке просматривались кудряшки каштановых волосиков, явно, с каким-то отливом. Все было так аккуратно, я не заметил на нем какой-то лишней растительности. Ляжки серебрились пушистым покровом. Он был, как будто точеный, « я ему - не пара», я себя и не хотел ни с кем сравнивать. У него прогрессировала эрекция, головка полностью вышла и засветилась своим гребешком. Стояк его преобразил, он видел, что я смотрю на него, но ничего не мог изменить.
- Раздвиньте ягодицы и прогнитесь.
Антошка встал раком и пальцами, на которых имелось колечко из светлого металла, раздвинул своё потаенное сокровище. Мне это не удаться познать, я не хирург и… У меня стало ломить в яйцах, возможно, они переполнились, смазка обильно стала выступать. Другого слова я не мог подобрать. Меня спасало то, что трусы были черными и, на них не так выделялось мокрое пятно.
- Сядьте, - поступила от неё другая команда.
Такой ракурс переполнил все мои эмоции, моя слюна, смазка и всё остальное множилось с геометрической прогрессией. Вы представляете такое положение, такой красавец, с возбужденным членом он, раздвинув бедра, присел. Его яички поджались, член, как струна явно звенел от такого напряжения. Я «сочувствовал» ему, но сам продолжал смаковать увиденным. В это время вошла бабка в белом халате и что-то стала шептать врачихе, но вытянутые вперед руки моего напарника дрожали. «Действительно, - как струна, такое стерпеть невозможно». Антон не переставал меня удивлять, и свой манерой поведения, и естественной красотой. Он в этот момент сам наслаждался происходящим, и потрясывая возбужденным пенисом, но уже в мою сторону. С амплитудой качения пенис представлял собой маятник, а яички - гирьки. Обалдеть и не встать!
Мой дружок в трусах буйствовал, я готов был оттрахать Антона хоть сейчас. Рот наполнился слюной от такого волнения, я чуть не свалился на пол. В глазах всё плыло и, я уже ничего не соображал, меня просто переклинило. Я по- настоящему спустил в трусы. Спермы было так много, что мне прошлось зажаться и, я почувствовал, что наполняются все мои клеточки оргазмом, конвульсия делала свое дело и, слюна вытекла тонкой ниточкой. Первый раз такое со мной происходит, когда я уже не мог себя контролировать.
Антон, наверное, понял, что со мной что-то происходит, и улыбнулся, сопроводив это - подмигиванием.
- Ещё раз присядьте и вытяните руки, - звучно повторила врачиха.
Я смотрел на неё и мне, показалось, что она сама любовалась им и, ей не хотелось его отпускать.
Я не мог больше находиться в этом кабинете, зажав пенис в кулак, я помчался в коридор. Хорошо, что знал, где находиться туалет, проталкиваясь через толпу оголенных ребят, ища проход. Ребята смотрели на меня, как на чувака, который держится за свою шишку и всех расталкивает. Мне уже было все равно, что обо мне они подумают, во мне сейчас происходил остаточный оргазм. Сперма обтрухала мои гениталии и ручейками стекала по ляжкам. Хорошо, что на мне были "семейки" и, они преграждали путь малафье. Трусы обтягивали ляжки плотно, ощущение было такое, будто я описался.
В туалете никого не оказалось и, только дымовая завеса от сигарет скрыла мой казус, если бы я кого-то застал в кабинке. Я стянул с себя трусы и начал собирать сперму. Лобок был сырой, волосики слипались. Рука слипалась от выделений и, после оргазма я стал терять интерес к происходящему, хотелось быстрее привести себя в порядок. Я не знал, что мне делать с мокрыми трусами насквозь пропитанными малафьей. Если б я, тогда, приучил себя к сдержанности, но я оставался еще неопытным мальчуганом и был в этом деле профаном....
В эту минуту я себя упрекал за такую несдержанность, позабыв об Антоне, который и стал виновником моего конфуза.
Послышались быстрые шаги и, в туалет вломился сам Антон, и, я снова увидел его «предательскую» красоту. У меня не было желания прятать от него своего дружка, он и сам понимал, что я обтрухался.
- Там тебя ждут, ты оставил карту, - оповестил Антон, не переставая смотреть на меня.
- Я не знаю, что мне делать, мои трусы в малафье.
- Попробуй подмыть водой, умывальник рядом.
- Но он не работает, как нарочно1
Он старался мне помочь, но я заметил, что его плавочки стали оттопыриваться и, заметно стало пятнышко от выделенной смазки на голубой ткани.
- Антон, может ты подрочишь, я вижу, и ты не прочь спустить.
Он посмотрел на меня и даже прикоснулся моего хуя.
- Давай я тебе пососу, а ты у меня, - с некоторой иронией промолвил мой напарник и приспустил плавки.
- Вдруг нас застукают, надо в кабинку запереться, - согласившись с ним, ответил я.
Мы проследовали в кабинку, которая не запиралась, но нас так распирала похоть, что мы не стали предохраняться. Антошка запрыгнул на толчок и полностью выпустил своего красавца на волю. Было так тесно, но это не помешало нам вафлить. Я погрузил в рот 18исантиметровую пульсирующую палочку и стал облизывать. Языком, облизывая головку, теребя уздечку, я почувствовал солоноватый вкус. Я торопился овладеть им, мне все нравилось, мой хуй так же торчал и требовал к себе внимание. Чтобы передать мои ощущения в этот момент, - надо овладеть таким обонянием, чтобы понять, что я чувствовал... При возбуждении у меня выработался обостренный вкус на запахи, и даже их незначительные нюансы. Я просто плыл на волне сладострастия, прижимая, и щупая упругие ягодицы очередного пацана. Антон теребил мою голову и активно трахал мой рот. Мы позабыли даже о том, что мы не дома, в эти отведенные нам минуты наслаждались друг другом.
Антон оказался не из робкого десятка и отдавался на все сто.
- Ты мне давно нравился, только я не знал, как к тебе подкатить, ты все время куда-то торопился, или мне было некогда, - проговорился я.
- Я тоже на тебя посматривал, когда сидели в аудитории. Ты красивый парень и мне хотелось бы с тобой дружить. Может, мы с тобой попадем служить в одни войска и будем вместе.
- Возможно, нам повезет, - слизывая остатки Анотошкиной Антоновым ротиком и всем происходящим….
спермы с уголков рта, проговорил я. Мной владела неведомая сексуальность, которая вылилась в такой неожиданный сюжет. Вот я и докатился до такого момента, когда я перешел рубикон - запретного. Заглотив вкуснятину, я теперь наслаждался, как ротиком работает Антон, я был выше Эйфелевой башни.
( ждите продолжения)
