насколько я читал, клитор должен быть еле ощутимым, а иногда и совсем незаметным, этот же бугорок существенно выдавался из тела. Я принялся поглаживать лобок, ласкал губки, иногда залезая пальчиком внутрь, особое внимание, я уделил бугорку. Я гладил его, засовывал между пальчиками, теребил – и все это я старался делать как можно нежнее, я помнил, что, вроде бы, этот орган не любит грубой ласки.
Вскоре я был вознагражден за свои усилия. Танечка вскрикнула, накрыла мою ладонь своей, сильно прижала к своей промежности и стала дрожать, сладко всхлипывая. Я понял, что девушка кончила, и через пол минуты разогнулся. Еще с минуту мы стояли, не двигаясь, и молчали.
- Ты не подсматривал?
- Клянусь!
- Можешь открыть глаза.
Я открыл их. Передо мной было раскрасневшееся лицо Тани, на котором сияла довольная улыбка. Но вместе с тем, в ее глазах читалась какая-то настороженность, какой-то затаенный страх.
- Тебе понравилось? – спросил я, не понимая причину ее тревоги. Может быть, я сделал что-то не так?
- Да! А тебе не было противно? – спросила она, выпуская свою тревогу наружу.
- Почему мне должно быть противно? Я хоть и потерял член, но остаюсь мужчиной нормальной ориентации, почему мне должно быть противно, дотрагиваться до тела прекрасной девушки?
- Мой клитор… он слишком большой… - тихо прошептала девушка и опустила глаза.
- Если четно, то у меня в этих вопросах почти нет опыта, но что страшного, если он чуть больше чем обычно? Наоборот, это очень хорошо: его очень легко найти и приятно ласкать.
- Ты, правда, так думаешь? – спросил девушка с надеждой на лице.
- Честное пионерское!
Девушка прямо расцвела от моих слов. Я решил не терять благоприятный момент, сделав полшага, поцеловал ее в губы. Таня не отстранилась, наоборот, обняв, она прижала меня к себе и страстно ответила на поцелуй.
Не знал, что простой поцелуй - такая приятная штука. На некоторое время мы выпали из реальности и забыли обо всем.
Первой пришла в себя Таня:
- Ой, я тебя всего мылом испачкала!
- Ничего, ради такого ощущения я готов с головой в солярку нырнуть!
- Не надо в солярку! – Со смехом ответила девушка. – Давай лучше обмоемся и, пока нас здесь не застукали, пойдем ко мне в комнату - моя соседка уехала к родителям.
Мы быстро обмылись, с удовольствием помогая друг другу. Я не упустил возможности обследовать тело своей соседки по общежитию уже глазами. Она оказалась настоящей красавицей, мне понравился каждый ее миллиметр. Вытершись и одевшись, мы покинули душ и прошли в комнату девушки, которая находилась от душа подальше моей, в другом конце коридора.
Войдя в комнату, я огляделся. Повсюду чистота, все аккуратно сложено. Как же сильно отличаются обиталища в общежитии парней и девушек. Различается сам подход: если в комнате парней будет хоть одна свинья – все будет загажено, а если в комнате у девушек одна чистюля – идеально чисто. Наверное, мы мужики более эгоистичны, и можем прибирать максимум только за собой.
- Будешь чай? С печеньем и вишневым вареньем? – спросила Таня
- Да, с удовольствием.
Девушка налила из бутылки воды и включила электрочайник в розетку. Затем поставила на стол маленький чайничек для заварки, две чашки, печенье в вазочке и, достав из холодильника банку, положила в два блюдца варенье. Чайник закипел быстро, Таня налила кипяток в заварник. Минут пять пока заваривался чай, мы молчали. К нам опять подкралась неловкость.
- Если честно, я думал, что уже никогда не смогу прикоснуться к девушке так, как сегодня, - разбил я стену молчания, после того как девушка разлила по чашкам чай.
- Если тебе не слишком больно, расскажи, как это с тобой случилось? – попросила девушка, ободряюще погладив меня по руке.
- Глупо, до ужаса глупо. Мы тогда немного выпили с ребятами. Пиво попросилось наружу и я, ради смеха, решил пописать на оголенный провод. Очнулся в больнице. Врачи сначала пытались хотя бы частично спасти мой орган, но началось отмирание тканей, какой-то некроз или что-то в этом роде, и им пришлось вычистить меня даже внутри. Кроме того, оказалось, что удар тока вдобавок стерилизовал меня. Теперь у меня никогда не будет детей, - сказал я севшим голосом, погружаясь в болезненные воспоминания.
– Я пролежал в больнице почти два месяца. Но самое страшное началось, когда я вернулся в школу. О случившемся со мной было уже всем известно. Надо мной начали издеваться, дразнить. Конечно, так поступало меньшинство, но большинство молчаливо это допускало и тоже смотрело мне вслед с жалостливым презрением. Я пытался изменить ситуацию, отчаянно дрался, но добился лишь того, что надсмехаться перестали в открытую. Все равно отношение ко мне было как к инвалиду. Девочки даже стеснялись со мной общаться. Поэтому, окончив школу, я выбрал институт подальше, чтобы скрыться от тех, кто знает обо мне. Пока это удавалось.
- Не волнуйся, клянусь я не раскрою твою тайну никому, к тому же ты уже знаешь мою, - сказала девушка и, поставив пустую чашку на стол, подсела ко мне на кровать. Обняв за плечи, она прижалась ко мне.
- Я тебя понимаю слишком хорошо. Удивительно, как похоже то, что мы пережили. Мой первый парень, ничего не сказал, когда увидел мой клитор, он просто переспал со мной, а на следующий день не позвонил и перестал отвечать на мои звонки. Я не навязывалась, пережила обиду и скоро стала встречаться с другим. Этот оказался настоящим негодяем и поступил гораздо хуже, он разболтал об особенностях моего тела всем своим друзьям и знакомым, причем сделал это в такой издевательской форме, что меня еще долго дразнили: «девочкой с членом» и «гермафродиткой». После этого я больше не могла доверять парням и перестала пытаться с ними встречаться.
Я представил, как тяжело было девушке. Я-то хоть мог дать обидчику в морду, а что она могла противопоставить жестоким насмешкам?
В моей душе родилась удивительная нежность к этой девочке, как и я она много пережила, как и я была не виновата в жестокости людей. Я прямо почувствовал в ней родственную душу. Мне захотелось ее утешить сделать ей что-нибудь приятное. Я поцеловал ее в лоб. Она повернулась и потянулась ко мне губами. Наш поцелуй был полон нежности.
- Хочешь, я поласкаю тебе там язычком? – спросил я девушку, глядя ее в глаза.
Девушка благодарно улыбнулась и, кивнув, откинулась на подушку. Я распахнул полы темно-синего халата. Над киской была узенькая полоска русых волосиков. Нагнувшись, я развел Таничкины ножки в стоны. Моим глазам отрылось трогательное и прекрасное зрелище – нежный розовый бутон, губки более темного цвета и волнительный бугорок. Опустив голову еще ниже, я высунул язык и провел им по краям губок, просунул его внутрь, затем принялся за высунувшийся из складок кожи бугорок. Он был размером около трех сантиметров, может, на несколько миллиметров больше или меньше. Я прикоснулся к его кончику, начал нежно его ласкать, легонько дотрагиваясь языком. Мой язык и губы лизали, целовали и посасывали клитор. Девушка тихо, стараясь себя сдерживать, стонала. Я продолжил ласки и, облизав, всунул указательный пальчик девушке внутрь. Поводив им внутри, я добавил еще один, начал делать ими поступательные движения, одновременно не прекращая ласкать сладкий бугорочек. Девушка выдержала минут шесть-семь. Она вскрикнула, сотряслась в мощном оргазме, а ее коготки через футболку вонзились мне в кожу. Облизнув щелку, в последний раз я разогнулся.
- Потуши, пожалуйста, верхний свет, включи настольную лампу и ляг рядом, - попросила Танечка и, подвинувшись, освободила мне место рядом с собой.
Я послушно изменил освещение и улегся. Лежать, ощущая под боком теплое девичье тело, было очень приятно. А когда она, повернувшись, половиной туловища легла на меня сверху, мне стало вообще прекрасно: ее голова лежала на моем плече, грудь касалась моей, а нога уютно устроилась у меня между ног.
- Как это прекрасно! Спасибо тебе! А то, ведь, я даже мечтала его отрезать! – возбужденно прошептала девушка мне в ухо.
- Прекрасно то, что ты не совершила подобную глупость! Отрезать то, что доставляет тебе море удовольствия!? Уж нет! Если хочешь знать, мне очень понравилось играться с ним языком и посасывать его! При меньшем размере так не сделаешь. Те два придурка просто не поняли своего счастья, что им попалась такая необыкновенная
