ничего не получилось, но ведь существует и второй путь решения проблемы – убрать эти самые органы.
Лицо девушки приняло удивленное выражение.
- Прости, я, наверное, не совсем правильно поняла, что ты предлагаешь?
- Я готов отрезать свои мужские причиндалы. Как ты считаешь, это поможет тебе, нормально мня воспринимать и не шарахаться от моего обнаженного вида?
Девушка с недоверием спросила:
- Ты действительно готов это сделать ради меня?
- Да, если это поможет нашей любви, - с уверенностью в голосе, которой на самом деле, недоставало в моем сердце, произнес я.
Девушка на некоторое время задумалась, затем произнесла.
- Это конечно не выход, но знаешь, когда я представляю, как бы ты выглядел в душе после удаления члена и яиц - это не вызывает отторжения. Но как ты будешь жить дальше, ведь ты откажешься от стольких приятных ощущений?
- Я не хочу заниматься сексом ни с кем, кроме тебя. А твое такое желанное, но недоступное мне тело вызывает во мне сильную душевную боль. Главное скажи, если я это сделаю, ты не перестанешь любить меня, не бросишь в последствии?
- Ты так говоришь, как будто и впрямь решился на это. Но если предположить, что ты бы принес ради меня такую жертву, я бы ценила это и любила тебя до самой смерти!
Мы обсуждали этот вопрос еще месяца четыре. Разыскали в Интернете фотографии нуллифицированных мужчин и убедились, что их вид не вызывает у Оксаны такого отторжения, как вид мужчин с половыми органами. Я постепенно склонил любимую к тому, что подобное решение, хотя и является неприятным, но единственно верным. Наконец, тщательно все взвесив и обдумав, мы приняли окончательное решение.
Единственное условие, которое я поставил Ксюше – это наша свадьба, которая должна будет состояться перед моей кастрацией. Также мы решили, что сначала избавимся от моих яичек, а потом через полгодика и от пениса. Оксана же захотела, чтобы мы не откладывали все надолго, а отрезали мне яички в первую брачную ночь.
В Интернете мы нашли мейл куттера, связались с ней, договорились, о дате операции. Нам с Оксаной даже показалось прикольным пригласить куттера, который оказался красивой молодой женщиной по имени Дарья, к себе на свадьбу. Конечно, мы представили ее другим гостям не как представителя этой экзотической профессии или вернее сказать вида деятельности, а как давнюю и почти позабытую подругу невесты.
Наконец гости разъехались, а мы отправились в специально снятый на три дня номер гостиницы, с нами поехала и Дарья.
В гостинице девушки переоделись, а я разделся. Несмотря на то, что ее мутило от вида моих органов, Ксюша настояла на личном присутствии на операции.
- Ради нашей любви, ты делаешь очень важный и ответственный шаг, я хочу поддержать тебя в эту тяжелую минуту, - сказала она.
Я еще раз тщательно прошелся бритвой по своему паху, половым органам и отдал себя в уверенные руки Дарьи. Она уложила меня на пол, смазала место операции йодом, сделала несколько уколов. Мне было не по себе, я отвел глаза и посмотрел на сидящую у моей головы Ксюшу, она не отрывала взгляда от моей промежности. Холодные женские руки в резиновых перчатках что-то делали у меня между ног, я старался подавить в себе сомнения и страх. Минут через тридцать Дарья хлопнула меня рукой по животу:
- Вот и все! Теперь спать, затем три-четыре дня поменьше двигаться.
Я опустил взгляд - то место, где раньше были мои яички, было заклеено пластырем, а привычный бугорок под ним отсутствовал.
Ксюша помогла мне лечь на кровать и Даша сделала укол снотворного.
Последствия влияния моей кастрации на ощущения Ксюши и, соответственно, на наши взаимоотношения мы ощутили сразу. Девушка перестала вздрагивать, когда видела меня голым, и хотя она все еще старалась всячески избегать прикосновений к моему члену, прогресс был что называется «на лицо». Наши взаимоотношения стали более чувственными и доверительными. Мы даже начали спать в одной кровати, правда, я обязательно был в пижамных штанах. Таким образом, через некоторое время (где-то около четырех месяцев) еще раз хорошенько все обсудив, мы собрались решить проблемы окончательно и вызвали нашу старую знакомую.
Дарья с радостью откликнулась на наше предложение. Единственное, что нас с ней удивило, так это желание Ксюши отрезать мою штучку лично, она сказала, что это поможет ей в ее борьбе с фобией. Я не видел причин протестовать и, так как куттер не возражала, согласился.
Операцию мы разбили на две части: первую - отрезание пениса, должна была делать жена под местной анестезией и присмотром Дарьи, вторую - перенос мочеиспускательного канала в промежность и пластическая корректировка внешнего вида паха - уже куттер под общим наркозом.
Признаюсь, я с возбуждением воспринял предложение жены, собственноручно отрезать мой член. Наверное, это мазохизм, но я почувствовал какое-то извращенное удовлетворение оттого, что жена лично обрежет мой источник наслаждений, это как бы еще более сближало нас, показывало ей мою любовь и доверие.
В этот раз я внимательно наблюдал за операцией. Вот Дарья сделала несколько уколов, вставила в уретру катетер. Ксюша взяла в руке мой член, крепко перевязала его у основания лентой. Странно, но в этот момент ей ничего не мешало дотрагиваться до моего пениса, наверное, она уже не относилась к нему как к части меня.
Наконец когда все приготовления были окончены, Оксана со странной, какой-то лихорадочной улыбкой на лице провела скальпелем у основания члена, за перетяжкой, скальпель прорезал кожу и неглубоко вошел в тело. Жена подняла на меня глаза, видимо, желая удостовериться, что я не передумал. Я ободряюще ей улыбнулся и кивнул головой. Девушка опустила взгляд на мой член и нажала на скальпель сильнее. Закапала кровь, Ксюша аккуратно и старательно обвела скальпелем вокруг трубки катетера. Мой пенис был отрезан. Сняв его с трубки, она поднесла пенис к своему лицу и принялась его внимательно изучать. Затем приблизила свое лицо к моему и, глядя на меня своими серыми глазами, произнесла:
- Спасибо милый, я так тебя люблю! – и страстно меня поцеловала. В это время я почувствовал укол и через несколько мгновений, мир вокруг меня начал отдаляться и таять.
Проснулся я от чувства рези в паху и животе. Открыв глаза, я уставился в потолок, я боялся повернуть голову, ожидая, что от этого боль может усилиться.
- Любимый, как ты себя, чувствуешь? – послышался обеспокоенный голос Оксаны откуда-то сбоку.
- Болит… - прошептал я пересохшими губами.
В поле зрения появились руки жены, в одной из них был стакан с водой, в другой – горсть таблеток.
- Выпей, тебе станет легче.
Я приподнял голову, ее рука нежно вложила таблетки мне в рот и поднесла стакан к губам – я сделал несколько глотков.
Минут через двадцать терзающая боль отступила.
- Даша сказала, что потерпеть тебе придется пару-тройку дней, затем боль утихнет. А пока будешь принимать обезболивающее, – донесся до меня заботливый голос жены и я опять провалился в беспамятство.
Следующие три дна у изголовья моей кровати попеременно дежурили то Оксана, то Даша.
За это время мы неплохо сдружились с кутершой. Она оказалась очень доброй и интересной женщиной, правда с несколько странными взглядами на идеальные отношения между мужчиной и женщиной. На четвертый день удостоверившись, что процесс заживления идет нормально, она уехала, пообещав навещать нас через день.
Процесс выздоровления занял около месяца, все это время Ксюша находилась рядом со мной и старалась окружить меня максимально возможными любовью и заботой. Это утвердило меня во мнении, что я сделал правильный выбор, и моя жертва была не напрасной.
Когда я поправился, то смог оценить изменения в наших отношениях. Спали мы теперь в кровати полностью обнаженные. Мы стали чаще заниматься оральным сексом, причем обоюдным. Ксюша абсолютно перестала меня дичиться, ее больше не напрягал мой обнаженный вид. Наоборот, она любила гладить мой пах, покрывать поцелуями мою чисто выбритую промежность, играть язычком с дырочкой моего мочеиспускательного канала. Я нравился ей в таком, новом виде.
Счастливая идиллия продолжалась полгода…
Первым звоночком, что что-то пошло не так для меня стала просьба жены одеть ее трусики. В общем, ничего страшного в этом не было, мало ли какие у нее фантазии, поэтому я не стал
