«булочки» девичьих ягодиц, легко ввел наконечник, как обещал, сделал быстро и не больно.
Поленька лежала спокойно, терпеливо ожидая конца процедуры. Наконечник стеклянный вошел на всю глубину, я приоткрыл краник до половины, теплая вода медленно текла в прямую кишку. Ожидая, присел рядом, массируя ей живот. Она принимала процедуру покойно, не вздыхая, не прося прекратить, лишь иногда поворачивая миленькое личико, спрашивая жалобным голосом, много ли осталось.
Выдержала Поля клизму до конца, вытащив наконечник, похвалил за терпение, через пару минут Поленька была уже на сиденье новомодного устройства из фаянса, забавно прозванным иностранным словом "унитаз". Каким искренним счастьем светилось лицо девочки, когда, разведя ножки, присела над фаянсом.
Оправляясь на глазах постороннего мужчины, с шумом выпуская газы, булькая, истекающей водой, она была неподдельно счастлива, судя по облегченным вздохам. Даже постороннему было ясно, какая это была радость, радость неподдельно искренняя. Её можно было понять. Мало, что может сравниться с радостью опорожнения кишечника после клизмы. Какие могут быть возражения, условности или девичий стыд? Долой, всё долой!
Лишь ощущение полного опорожнения. По рецептуре берлинского специалиста, профессора Шульца, необходимо было повторить лечебный клистир, о чем я сказал.
Не сходя с унитаза, удивленно раскрыла глаза:
- Может одного раза хватит? Мне кажется, все вышло до конца…
Авторитетным, не допускающим возражений тоном заявил, что следует повторить, тогда обязательно станет лучше и, чтобы прекратить пререкания, снова наполнил кружку Эсмарха. Поленька вздохнув, не стала спорить. Вставши с унитаза, наскоро промакнув между ягодиц ватным тампоном, повторно опустилась на процедурную кушетку. Сжал упругие ягодицы, дернувшиеся под ладонью, пообещав, что вторая процедура будет не столь трудной, как первая. Девочка покорно вздохнула в ответ. Снова смочил наконечник в масле, развел полукружия ягодиц, «розочку» уже не надо готовить, вставил наконечник, несколько раз ритмично подвигав в заднем проходе, вывернув наружу розовато-коричневые мелкие складки.
Пускать воду не торопился, стараясь продлить процесс. Приговаривая какую-то белиберду по латыни, словно размышляя о состоянии здоровья, правой рукой коснулся лобка девочки, раздвинул пухлые половые губы. Едва-едва покрытые вьющимися редкими русыми волосами, они вовсе не скрывали крошечный стебелек клитора. Это и была тайная моя цель, мамаша стояла за спиной и не могла видеть «манипуляций». Продолжая многозначительно хмыкать, как бы проводя исследование, ритмично подвигал указательным пальцем. Вы можете не поверить, господа, но и такая форма "исследования", судя по всему, также для девочки была не в новинку. Она абсолютно не противилась, наоборот, двинула лобком навстречу пальцу, будто приглашая вглубь. Лишать невинности девицу вовсе не входило в мои планы, вполне достаточно и мастурбации.
Внезапно, через приоткрытое окно, тем днем было душно, донеслись звуки духового оркестра, который веселил отдыхающую публику маршами, польками и вальсами. Палец был погружен в преддверие влагалища девицы, в прямую кишку провел я левый указательный палец. Цель была проста - убедиться, что плотные каловые массы, стоявшие пробкой и так досаждавшие Поленьке вышли полностью. Так что оба пальца встретились, соприкоснувшись сквозь тонкую перегородку. Устоять не мог, потер палец о палец.
Девочка не противилась, и тут, с удивлением, ощутил я ответные спазмы мышц. Причем не однократные, а ритмичные. Сначала не понял их природу, как вдруг движения круговых мышц Поленькиного влагалища и сфинктера совпали с ритмом вальса, который доносился из курзала. Это был знаменитый «Спите орлы боевые». Уханье барабана, спазмы девичьи, вы меня поймете, господа, что же оставалось делать? И я в таком же ритме, словно дирижер, задвигал пальцами.
Не скрываясь, уверенно и открыто массировал клитор, не забывая двигать в темпе «три-четверти» другим пальцем, продвигая сквозь ставшими мягкими и податливыми мышцы сфинктера. Но хорошего понемножку, как принято говорить. Вторая клизма была совсем легкой, влил воду нарзанную, выдержал время, вынул наконечник, девочка прошлепала босыми ножками за ширмочку, вновь отпустилась на фаянс унитаза, опорожняясь в этот раз уже до конца. После этого, последовал еще один осмотр. Девочка, ну что за умница, поняла без слов, лежа спиной ко мне, уверенно двинула попкой и «насадилась» легко, будто так и должно было быть на длину указательного пальца. Хлюпнув, погрузился в горячую плотность девичьего заднего прохода. Еще не веря до конца, в чудо происходящего, ощутил теплую глубину юного тела. Оттягивая время, с задумчивым видом обернулся к мамаше и произнес:
- Странно, никак не могу пальпировать кишечник. Все-таки что-то мешает... Как вы сказали, стула, сударыня, давно не было?
Полина ответила тихо, листом осенним прошуршала:
- Уж пятый день... Даже позывы пропали…
- Мда-аа… Придется повторить обследование…
Палец прошел подальше, Поленька прогнулась, помогая, подалась навстречу. Так дружными усилиями исследовал я девичий задний проход, двигая пальцем долго и глубоко, иной раз казалось, что такого напора тело не выдержит. Но девица оказалась чудо как терпеливой, замерев, прислушиваясь к ощущениям, помедлив секунду, начала двигать бедрами. Но не вперед и назад, навстречу пальцу, как я предполагал и на что надеялся, а по кругу, будто выписывая геометрическую фигуру окружности. Как потом я понял, стараясь получить удовольствие, не желая выпускать палец из плена анального. В тишине кабинета раздались стоны.
- Полина! Что такое? Неужели больно? Не молчите, скажите? Неужели больно? А почему молчали при осмотре? Немедленно перестаньте! Что за фокусы? Николай Александрович - доктор и знает, что делает… Наберись терпения, пойми, только кишечное орошение с водой нарзанной уберет кал, Если не будешь терпеть, то вообще не сможешь оправляться естественно, это чревато хирургической операцией, - суровым, не терпящим возражений тоном произнесла мать.
- Ах, маменька, что вы такое говорите! Я согласна на всё, только не надо операции, - девица, судя по голосу, перепугалась не на шутку.
Я вмешался, чтобы успокоить пациентку:
- Успокойтесь, вы так славно перенесли пальцевое исследование и клистиры, осталось совсем немного. Мадемуазель сейчас начнем последнюю процедуру. Мадам, - обратился я к матери,- в ней нет ничего особенного или привлекательного, идите, пока прогуляйтесь у бювета буквально пять минуточек. Там нынче много гостей из Петербурга приехало, наверняка встретите знакомых, а я тем временем закончу. Оркестр замечательный, еще час играть будет…
Дама встала, чопорно откланявшись, вышла из кабинета, даже не бросив на дочь взгляда. На письменном столе белел конверт, по-видимому, гонорар за консультацию.
Проводив ее до выхода, тотчас вернулся к малолетней пациентке. Поленька являла чудную картину. Вновь встав на четвереньки, на этот раз без моего напоминания или приказа, на краю кушетки. Худенькое тело, выгнуто дугой, была видна «звездочка» ануса, который часто сжимался. Конечно, печально, что сие происходило без моего участия. На мгновение показалось, что коричневая сморщенная дырочка, издевательски подмаргивала, мол, что доктор, может еще?
Пульсирующий член, дернувшись, сжался, судорога свела спину и ноги, вспыхнув, сразу погасла. Да, господа, к стыду приключение не дало возможности наслаждаться юным телом. Представьте, кончил, как гимназист-приготовишка, подглядывавший за девицами на пруду, прямо в кальсоны. Стараясь сгладить паузу, спросил:
- Видишь ли, сегодня нам закончить надобно обязательно. И тебе, и мне (только потом я понял двусмысленность фразы). Не устала ли?
- Я? Помилуйте, ведь от меня никаких усилий не надо, это вы должно быть устали. Целый день заниматься подобным, это геройство. Я могу хоть пять клизм терпеть кряду и вовсе не устану ни капельки.
- Ну и славно, давай-ка устраивайся удобнее, расслабься - продложил я. Гладкий стержень стеклянного наконечника клизмы, волшебной палочкой феи Морганы, вставил в девичий анус, упершись во что-то плотное. Очевидно, это были остатки кала, пошевелив
