пятно. Подплываем - бетонная площадка, и ни души.
Я говорю: «Вот и отдых!» Пашка: «Что-то непонятное в воздухе...» Я его обматерил, а Федька - ты, мол, заткнись. У Пашки - нюх, а утебя только хуй здоровый и квадраты чисел до 30-ти помнишь (был такой грех).
В общем, болтается гвардия метрах в 50 от берега, а я - на разведку. Вылез на тёплый бетон - красота! Только хотел ребят кликнуть, кто-то за плечо трогает. Оборачиваюсь - мужичок в плавках, хилый такой, и мне сразу: «Проваливай, здесь тебе нельзя!» «Да дай хоть отды-шаться!» «Проваливай, говорю.!!»
Я озверел и ему: «Я тебя, хорёк, счас в море брошу, а вылезать будешь сам!!». Он исчез, через пару минут является уже в компании с двумя амбалами в форме с синими кантами. Выматерился я, маску надел, и в воду.
Плывём дальше, надо на берег, а куда?! И тут - щель какая-то (Тимка углядел и молча ту-да). Мы за ним, подымаемся метра на три, площадка как-то в сторону, так что ни с моря, ни с берега не видно, а на ней, разбросав руки и ноги, лежит пышная голая баба. Голова шляпой прикрыта, рядом бутылка из-под рислинга валяется.
Откуда-то возник мужик, пузатенький, волосатый, палец к губам приложил. Мы ему - изви-ните, мол, мы устали жутко, тут такая история была (а сами всё на бабу поглядываем - тогда такое увидеть было нельзя).
Он заржал тихонько: «Ребята, а вы ж на цековскую дачу забрались, легко отделались!»
Федька только по голове мне постучал, а Пашка рожу скорчил.
Мужик вдруг: «Военные? Курсанты?». Пашка: «Что-то мне ваше любопытство не нравится».
«Сейчас поймёте. Я не шпион». Короче, через минуту ушам своим мы не верили: мужик пре-дложил его жену выебать! У неё после болезни оргазм пропал, и доктор сказал, что нужен «половой стресс», но очень туманно: боялся, видно, что привлекут за пропаганду разврата.
«Маша в отрубе, я ей ножки подыму, а вы начинайте. Авось, поможете, вы молодые. Где уж мы только не лечились - бестолку».
Мы тоже в отрубе, и тут Федька говорит: «Кончать в неё можно?» « Да, можно, чистая она. Вы, думаю, тоже».
«Тогда вот что, папаша: мы ей новогоднюю ёлку устроим, враз вылечится!» «!!??» «Ну, ей одновременно во все дырки втыкать будем.» « Вы ж её убьёте!» «Папаша, мы девку одну уже давно так ебём, хотя раньше она категорически против была. А сейчас по другому и не хочет». Помолчал мужик. «Что, и в жопку?» «Угу. Всё путём будет, батя». Махнул он рукой, пошли, мол.
Мы плавки скинули, к ней подошли, он ей ноги стал подымать, она бормочет: «Что, Мише-нька, ебать будешь?» «Да, Машуня, да...» Мне шепчет: «Ты на неё не опирайся».
Поднял он ей ноги, я расположился на ней, стал хуй вставлять...Приятно - охуеть! Тем более по бабе жуть как соскучился.
Пиздёнка плотная, мясистая. Стал ебать, сиськи колышутся...Кончил быстро, Федька, потом Пашка, Тимка. Она и не шевелится. Я полотенцем пизду промокнул и ребятам говорю: «Давайте как с Танькой»
Задрал ей ноги, вставил, ребята её на меня перевернули, она глаза открыла, ничего не понимает (потом сказала - думала, снится). Федька и Тимка к сиськам присосались, а Пашка
над жопой трудится, кремом каким-то жопу мажет и хуй, потом вставлять стал.
Видно, от вина она не сжималась, хуй быстро вошёл, и стали мы её ебать. Она то упадёт на меня, то подымется и безумными глазами смотрит. Муж её «Машуня, всё в норме, все свои!»
Я её за пышную жопу держу, целую, когда получается, Пашка так в жопу даёт, что она вся колышется, и вдруг она заохала, голову подняла и завыла глухо, как волчица. Я от неожи-данности ебать перестал, а Пашка - нет, и она в такт выла. Пашка кончил, я её на спину перевернул, доебал, за мной Федька и Тимка. А мы с Пашкой сиськи целовали, они такими вкусными были.
Потом мужик нам знак подал - смойтесь. Мы - в море. Честно говоря, тревожно было.
Появляется мужик. «Ребята, всё путём. Снесите её в воду». Мы - наверх. Маша глаза опусти-ла, я её на руки и в воду. Отвернулись, пока она мылась. Потом повернулся к ней, а у неё сиськи на воде плавают. Красиво - охуеть! Я подошёл, голову ей запрокинул, давай цело-вать. Она прижалась, я её за жопу, ножки поднялись, хер вошёл, я давай ебать, а ребята - за сиськи. Она опять завыла, и выла почти не переставая, пока мы её в воде ебли. Потом на берег вынесли, она перед мужем на колени упала, руки ему целует и плачет. Мы за камень ушли, ждём.
Пришёл мужик, позвал. Маша лежит на спине, ножки в коленях согнула и в стороны разве-ла. Сиськи белые с розовыми сосочками чуть в стороны подвисают, пиздёнка с красными губками в курчавых волосиках...
Мы всё поняли. Я её - на бочок, Пашка в жопу заправил, опять на спину, и я «валетом» к ней лёг и стал пиздёнку целовать, а Пашка медленно в жопе двигаться. Она сначала подвывала и прижималась ртом к моим яйцам, а потом взяла в рот и как начала сосать - куда Таньке!
Я перевернулся, ноги её на плечи и давай ебать, а ребята - за сиськи...Поебали мы её с голодухм все во все, но уже и домой пора.
Надо вверх метров 100 подняться по камням, а Маша идти не может - ноги не держат. Пока мы её наверх тащили, подержался я всласть и за жопу, и за сиськи, и за пиздёнку. Но - у дороги не выебешь.
Мужик говорит: «Едем к нам, я домик снял, а друзья не приедут.» Пашка : « Мы вперёд за-платили.» «Плюньте, у нас бесплатно жить будете!»
Поймал он какой-то крытый фургон, загрузились мы с Машей в кузов, он - в кабину, дорогу показывать. Я тут же с неё трусы снял, на колени усадил, целую и ебу, ребята сиськами занимаются. Она постанывает и говорит: «Кончайте, ребята, сами, я уже всё.»
Ну мы её весь путь и ебли.
Приехали к ним, остались на ночь, Машу не ебли - умотались все. Муж еды принёс, наелись мы и улеглись. Утром рано помчались на снятую квартиру шмутки забирать.
Хозяйка встретила скандалом, мол, распорядок нарушили, она ночь не спала, ещё раз так - и можете убираться. Тут из комнаты приходят Федька с Пашкой с вещмешками со шмутками. Пашка ей : «Мадам, мы уходим насовсем, вы нам должны за 11 дней.» «Что?! Да пошли вы на хер, да я вас ...»
Пашка : «Мадам, если вы нам через 2 мин. деньги не отдадите, мы вас в милицию сдадим, что вы нас по-чёрному приняли, и в санстанцию.» Федька: «Ты, сука жопастая, даже сральник не чистишь, зайти нельзя, да я тебя щас в рот выебу!»
Тимка его картинно «еле сдерживает», а Пашка так мечтательно: «Ребя, товарищ не понимает. Ты, Федя, на санстанцию, а я - в горотдел. В райотделе мадам, видно, уже всем дала, мы туда не пойдём.»
Выходим мы во двор, а мадам: «Мальчики, ну шо вы так сразу сердитесь? Зайдите, обсу-дим!» Федька ей: «Поздно пить боржом, сука жопастая!».
Она к Пашке: «Пашенька, ну ты же разумный...» «Мадам, примите мои соболезнования, срок истёк». Короче, она нас умолила подождать и деньги все отдала.
Тимка потом всё поражался: «Ну, Пашка, я уже крест на бабках поставил! Ну ты голова!» Пашка смеётся: «Она просто хуя федькиного испугалась!»
Пришли мы к Маше, довольные, что деньги сберегли. Маша конфузится, муж её подбадрива-ет, а Федька сразу к делу, в охапку её и на диван. Только он ебать начал, а мы уже пристра-иваемся. Пашка, как всегда, к жопе (потом я его сменил; такая жопа - век бы не вынимал, не хуже танькиной!), Тимка за сиськи, целует, хуем по ним водит. Муж ей в рот дал, она как засосала, он через 5 мин и кончил. Мы и на пляж не пошли, ебали Машу в полном комфорте до вечера. Я три раза в пизду кончил и в жопу дважды. До того ей жопку разъебли, что вставлять стало не проблемой.
Вечером на танцы пошли, обязавшись никого не ебать. Вместо танцев пришлось местным рыла начистить: они Пашку обозвали, а когда он одному в торец дал и тот опрокинулся, его кореша все вместе на Пашку бросились. Тут и мы вступили, и ещё какие-то стриженые ребята.
Короче, когда милиция приехала, мы уже смылись, а троих местных в больницу свезли. Че-рез неделю мы одного в море встретили и опознали. Федька с Тимкой ему путь к берегу отрезали и Пашке кричат: «Его сразу к рыбам или помучаем сначала?» Так это говно аж плакало и так просилось...
Пашка подплыл, ему по морде дал и сказал: «Успеешь до берега - живи.»
Так мы от смеха - так он шпарил - сами чуть не утонули. Пришли «домой», муж Машин на
2 дня уехал, и мы тут же разыграли, кому с ней ночевать вместо мужа. К возмущению товарищей, выпало мне.
Поебли мы её опять все, а потом лёг я с ней в
