сладкая мысль «у тебя ведь голая грудь, голая, голая, голая») ...а он, продолжая меня целовать, обеими руками начал медленно спускать с меня плавки.
Мне было страшно следить за этим процессом, и я отдавалась его поцелуям, старательно отвечая на них... и за одним из них осознала, что на мне уже нет плавок – они опущены ниже «самого страшного». Мне было жутко представить, что он оторвется и ПОСМОТРИТ, поэтому я стала целовать его страстно и требовательно, «отвлекая» от страшного. В результате я сама же сильно возбудилась, непроизвольно раздвинула ноги, плавки упали на пол... Его руки гладили мне попу и бёдра, не решаясь приблизиться ТУДА.
Наконец он оторвался от меня и ПОСМОТРЕЛ. На этот раз волна стыда охватила нас обоих – целомудренных дурачков. Он приблизился губами к моему бедру, но постеснялся - и потянулся за кистью и красками.
Первый мазок он сделал на бёдрах, потом покрасил попу – так же, как и в первый раз, оттягивая самое-самое до последнего. Я опять «остроумно» болтаю, пытаясь заглушить стыд и возбуждение.
Вот наконец покрашено всё, кроме лобка и «самого-самого». Он вздыхает, касается моих ног (пониже! возле колен), нежно их раздвигает и говорит:
- А теперь, гражданка модель, раздвиньте ножки.
Я, отвечая ему на автопилоте какую-то «остроумную» чушь, раздвигаю ноги... в голове темнеет... а он касается кистью моего лобка. Я бреюсь, и рисовать на мне удобно. От прикосновений влажной и холодной кисти меня начало подмывать волнами, хорошо знакомыми по сеансам мастурбации. Вдобавок сквозняк из окна холодил голую попу и краску на ней. Кисть опускалась всё ниже и ниже... я замолчала, сцепила зубы, закрыла глаза, приказав себе не кончать, чего бы это не стоило.
Но не получилось. Как только он коснулся губок, я запищала - и с размаху села на пол, распахнув ему «пейзаж» во всей красе. Оргазм, смешанный с диким стыдом, тряс меня, наверное целую вечность. Вадик, немного растерянный, сел рядом со мною на пол, целовал меня... в общем, всё смешалось в доме Облонских.
На этом мои эротические приключения в тот день не кончились, а только начинались. Я нечаянно коснулась Вадикова «дружка», торчащего в плавках – и наступила очередь Вадика. Теперь я его целовала – голая! - а он стонал на полу.
После этого я, конечно, вся пунцовая, стянула плавки с Вадика и смотрела на белые капли на его «дружке». Так мы оказались на полу – голые, пристыженные и ошалевшие.
Потом было много нежных, застенчивых слов, признаний и комплиментов, а ещё потом – мы привели себя в порядок, и Вадик дорисовал на мне плавки. Голый! О сексе мы даже боялись заикнуться. Но озорной чертик, который будоражил нас с самого утра, не унимался, а во мне – разошелся не на шутку, когда Вадик второй раз коснулся кистью моих губок и нарисовал на них всё, что полагается :-). Потом он даже побрызгал меня лаком-закрепителем, чтобы краска не размазалась.(Мысль «зачем» мне не пришла в голову).
После этого, как водится, я разрисовала Вадика в стиле «палка-палка-огуречик», возбудившись по второму кругу и возбудив его.
Но засим последовало то, чего я ОЧЕНЬ боялась и ждала. Не предложение секса, нет, этого я тоже боялась и хотела, а другое:
- А теперь мы пойдём на пляж!
- Что, прямо в таком виде? – спросила я, зная, что он подразумевает именно это.
- Ты – в таком, а я вымоюсь и оденусь, конечно, - сказал Вадик, подмигнув мне.
Эта безумная, совершенно
(совершенно!!!) немыслимая идея просто снесла мне крышу. Я для виду начала препираться с Вадиком, уже твёрдо зная, что пойду абсолютно голая и разрисованная через весь город на пляж!
Нужно было знать меня и мои привычки, чтобы понять, насколько это было для меня дико.
И тем не менее! Пока Вадик мылся, я с колотящимся сердцем осмотрела себя в зеркало, нашла работу Вадика изумительной (думаю, я не ошибалась), и поспешила себя уверить, что если не присматриваться, «правда» не заметна. Соски, правда, под слоем голубой и белой краски торчали, как миленькие... но я поспешила себя убедить, что под тонким купальником они торчат «почти точно так же».
Одним словом, через пять минут мы вышли! Вадик – в плавках и с пляжной сумкой, а я... Страшно подумать! Я и не думала, отгоняя эту жуткую мысль от себя, а только плыла босиком (конечно, босиком! надо быть последовательной!) по асфальту, не глядя ни на кого. От сознания, что я полностью обнажена, меня подмывало знакомыми волнами... и тогда я опять принялась «беспечно» болтать с Вадиком, который с радостью подхватил мою инициативу. Он был весь пунцовый, но гордый и озорной.
Прохожих было мало – был полдень, было очень жарко, и я не на шутку испугалась, что краска потечет. Но – не потекла: держалась, как миленькая (забегая вперед, скажу, что я её отмывала ещё добрых три дня).
От болтовни эротический спазм немного прошел, я почувствовала необыкновенную легкость и подъём. Я танцевала и пела, целовала Вадика и дразнила его, наблюдая, как плавки его спереди вздымаются всем на радость; на меня оглядывались, но меня это только дразнило и вдохновляло.
Видели ли люди «правду»? Не знаю; во всяком случае, никто меня не окликнул, никто ничего не сказал. Наверное, кто-то видел: слишком резво я вертелась и танцевала.
Наконец, пляж. Эйфория: страшно и весело. В сумке у Вадика – запасные плавки и купальник. На пляже – тьма народа; мы, не сговариваясь, идём дальше, ищем уголок поукромнее. Прошли до самой Ливадии; на Набке было полно народу, но никто не косился на меня. Я была готова даже приставать к прохожим (!!!), меня опять начало подмывать снизу одуряющими волнами. Наконец, нашли не слишком эстетичный уголок: бетон, мусор... но я всего этого не видела: мир для меня слился в большую пёструю радугу. Людей было немного; мы – бочком-бочком от них, в пустынный угол. Косимся на сумку с плавками: брать или не брать в воду? Никто этого вопроса не задал, и никто не открыл сумку: мы оба входим в воду. В голове – «оправдательная» мысль: ничего, потом пошлю Вадика – он сплавает на берег и принесет мне плавки.
Вдруг вижу – на меня пристально смотрит мужчина. ЗАМЕТИЛ!!!
От этой мысли мне стало дурно, и я рывком прыгнула в волну. Вадик – за мной. Отплыли на порядочное расстояние; я боялась посмотреть на свою грудь - осталась ли там хоть капля краски?
Мужчина смотрел на меня, не отрываясь – видно, понял, что к чему, и ждал эффектного выхода. От этой мысли, а также от сознания того, что я голая, абсолютно голая, на публичном пляже, а со мной – мой любимый Вадичка, который никогда раньше не видел меня голой, меня опять «заклинило» в эротическом спазме. Я не знаю – может быть, это был такой медленный и долгий оргазм, а может быть – только подход к нему, остановившийся недалеко от высшей точки.
Мы плавали, шалили и резвились гораздо более шумно, чем обычно. Когда пришел час выхода на берег, я посмотрела на себя – и обнаружила, что рисунок почти не смылся!
Вадик тоже это заметил. Тут он, хулиган, говорит:
- А я не взял запасные плавки и купальник.
Меня как током ударило, хоть я и знала, что он врет.
- Как это????
- Зато я взял кисточку и краски.
- Ты что, очумел??????
- А вон, смотри: - с этими словами Вадик показал мне на берег. На пляже никого не было; заинтересованный мужчина ушел. Было уже относительно позднее время, - день промелькнул быстро и незаметно.
Я решила: нужно идти до логического конца.... Я внушала себе утешительную мысль, что плавки и купальник есть, только вот мы ещё чуть-чуть поиграемся в эту волнующую игру...
Когда я выходила из воды, мне хотелось раствориться в воздухе или стать маленькой-маленькой. Но краска почти не смылась, а на пляже и выше, в парке, никого не было. Слышались только отдельные голоса сверху. Я, думая – «вот так бывает – головой в омут» - вышла на берег.
На берегу Вадик принялся за дело: осторожно промокнул покрашенные части полотенцем – на нем почти не осталось следов краски, - достал кисть, краски, и принялся за дело – обновлять свой шедевр. Покраска сосков сделала своё дело, а когда Вадик перешел к бёдрам, я вдруг краем глаза увидела людей. Далеко. Мне было страшно повернуться, страшно сказать об этом Вадику... а он тем временем перешел к лобку и ниже...
Я была очень близка к оргазму в том момент. Меня удержало напряжение – сознание, что на меня, возможно, смотрят, и добавляло силы эротическому чувству, и сдерживало его. Странно как-то...
Вот Вадик закончил, побрызгал меня опять лаком, и мы пошли домой!
Вначале было относительно безлюдно, хотя я вздрагивала, приближаясь к каждому из прохожих. Я вцепилась в руку Вадику, а он гладил меня по голове.
Потом людей стало больше. Эротическая судорога не отпускала меня; я чувствовала каждым миллиметром обнаженность своей груди, попы, бёдер, а в особенности – сосков и губок... (И сейчас краснею, когда об этом пишу).
Уже были сумерки. Мы подошли к переходу через широкую улицу. Горел красный свет, и на обеих сторонах улицы стали скапливаться люди. Можете представить моё состояние! Рядом со мной остановились две женщины, чуть дальше – несколько парней; напротив, на той стороне улицы – несколько пар и пожилой мужчина.
И вдруг я вижу, что пожилой мужчина ЗАМЕТИЛ! Он изучает моё тело; я чувствую его взгляд на своих сосках, потом ниже...
Чувствую, как меня стремительно несёт к оргазму. ЗДЕСЬ! СРЕДИ ЛЮДЕЙ! – стучит бешеная мысль. Вцепляюсь в Вадика, как кошка в дерево. Но вот зеленый свет, люди пошли, и пожилой мужчина – мне навстречу. Движение ног было последней каплей, переполнившей меня, и я прямо на проезжей
части, вцепившись в Вадика, сцепив зубы, изо всех сил стараясь не застонать и не подать виду...
Он, конечно, всё понял, и не знал, что делать. Заметили ли прохожие – не знаю. Нам пришлось идти ещё минуту среди людей, хотя я не столько шла, сколько ехала-висела на Вадичкиной руке. Описать то, что творилось со мной, я не смогу....
Через 5 минут мы были дома.
Как только за нами закрылась дверь, Вадик кинулся к окну, задернул шторы, и – буквально прыгнул на меня. Дальше всё было, как в банальном порнофильме (к-рых я тогда ещё не видела): мне было достаточно его поцелуя и прикосновения к попе для сильнейшего оргазма; мы повалились на кровать, он буквально ел меня губами. Сорвав плавки, раздвинул мне ноги и сильнейшим рывком вошел в меня.
Я уже давно пищала в оргазме, а теперь заверещала от боли, которая слилась с оргазмом и всем вместе в нечто непередаваемое. Всё это происходило без слов, с одними звериными стонами, хрипами и писками.
Так я стала его женой. И именно в тот день я зачала нашего сыночка Диму, который играется теперь в соседней комнате.
Конечно, мы пытались потом отстирать простыню от крови и краски (а также отмыть меня), но успех был очень относительным, и мама, увидев все, вызвала нас на серьезный разговор.
Я чуть не умерла со стыда, но Вадик держался очень мужественно и твердо, и хотя его голос слегка срывался, он признался, что «между нами было ВСЕ», и немного комически-торжественно попросил у мамы моей руки.
Что было потом – неважно.
А важно, что мы спустя месяц справили мой 17 день рожденья, а спустя два – повенчались.
Я обожаю своих Вадичку и Димочку, которому уже 4 года. Вадик меня часто разрисовывает – с ног до головы, правда, уже не такой стойкой краской, как тогда, а гуашью.
А ещё мы мечтаем повторить тот безумный эксперимент с обнаженной прогулкой. Я, правда, не знаю, решусь ли, но хочется безумно.
Вообще я заметила за собой тягу к эксгибиционизму. В меру, конечно: в мамино отсутствие загораю на пляже топлесс, стараюсь, когда есть возможность, не одевать трусы и лифчик. Вадика это страшно заводит...
