засмеялся я.
На что Рома перевел свой взгляд на дорогу и спросил, Дима, как ты планируешь отмечать этот новый год. За меня все уже распланировали, я буду его отмечать на своем посту, с чувством обиды в голосе произнес я, а сам отвернулся и посмотрел в окно, где мы проезжали елку, которая стояла на площади. Сейчас направо или прямо, спросил Рома. Я сразу не понял, что он спрашивает, но потом сообразил, что он узнает дорогу к моему дому, ведь наша встреча состоялась на остановке в обществе большой рыжей собаки. На право, и никуда не сворачивая по дороге метров триста вперед, ответил я, а сам не сводил глаз с елок, стоявших вдоль дороги. В магнитоле зазвучала песня паранормальных «happy end», Рома сделал погромче, и снова посмотрел на меня, я нагнув голову, смотрел на резиновый коврик под ногами и, ощущая его взгляд на себе, начал краснеть. Хорошо не буду смотреть на тебя, с ухмылкой сказал Рома, и снова привлек свое внимание дороге.
Вот мой дом, спасибо, что подвез. Я засуетился с ремнем безопасности, как Рома положил свою руку на мою и медленно отстегнул защелку от ремня. Главное не спешить и все будет нормально, произнес он. Рома стал растирать своей рукой мою руку, и спросил, и почему они у тебя все время такие холодные.
Я поднял свой взгляд, и наши глаза встретились на несколько секунд, и я ответил, любовь не греет, остается греться печкой и чашкой горячего кофе, я засмеялся и стал открывать дверь машины, как Рома дернул мою руку к себе и приблизился к моему лицу. Наши губы оказались на одном уровне и на расстоянии двух сантиметров. Он решил взять ситуацию в свои руки, зная меня и мою стеснительность за столь короткое время. С начало он приоткрыл рот и стал согревать мои губы своим горячим дыханием, потом нежно прикоснулся к ним и сразу отстранился назад и снова прикоснулся к ним. Я сидел не подвижно, мои глаза были закрыты, я сидел в полном ожидании его самостоятельности, но при попытке снова согреть мои губы горячим дыханием, я не выдержал и поцеловал его.
Его поцелуй был взаимен, на столько что мне не хватило воздуха, я отстранился назад, чтобы набрать воздуха в легкие, как Рома припал к моим губам, словно тигр припадает к водопою во время невыносимой жары. После очередного поцелуя я положил свою руку ему на грудь, и стал понемногу отталкивать его от себя, мало ли кто-то увидит, что происходит в машине, а в наше время соседи такие, что палец в рот не клади, только рады будут поиздеваться над кем-нибудь. Рома отстранился назад, и наши губы потерял горячий и страстный контакт. Я отвернулся к окну, а Рома вышел из машины, обошел ее и открыл мне дверь. Я и сам мог ее открыть, сказал я. Хотел сделать тебе приятно, ответил он, и обиженно опустил глаза вниз. Спасибо тебе большое Рома, я подал ему руку и направился к дому. Пожалуйста, послышалось сзади, я повернулся к нему, но он уже сел в машину и стал отъезжать вперед, смотря мне в след.
Зайдя в дом, я разделся, поставил кипятиться чайник, положил в чашку сахар, кофе, сел за стол и стал ждать горячей воды, положил руки на чайник и согревая их, думал о Роме. Задумался на столько, что не заметил, что чайник отключился, и я не даже не обжег руки. Сразу вспомнил слова Ромы в машине, почему у меня все время холодные руки, теперь они были теплыми, но не от чайника, а от любви. Попив кофе, я принял душ, собрал белье, загрузил машинку для стирки, но как назло закончился стиральный порошок, не очень хорошая идея постирать белье одним кондиционером. Кроме, как попросить порошка у соседки, мне ничего не оставалось, потому, что ехать в магазин ради одной пачки не хотелось. Я оделся и пошел к дому к Светлане Геннадьевне.
Доброе утро, выручайте соседа, стиральным порошком, шутливо сказал я, а сам стоял, трясся от холода, притом после душа плохая идея выходить на улицу. Тело не успело остыть, не хватало еще заболеть перед самым новым годом и праздниками. Доброе утро Димочка, конечно, выручу, я не забуду, как ты меня выручал, покупая мне продукты, когда я болела и не могла выйти на улицу. Заходи чай попьем, сказала она и затащила меня в свой дом. В доме было тепло и уютно, я расслабился и под чувством тепла и ароматного запаха свежеиспеченных булочек. Мы зашли в комнату, она принялась накрывать стол, а я присел на стул и спросил, где сейчас находиться Владимир Михайлович.
Он на работе, у него сегодня ночное дежурство ответила Светлана Геннадьевна, а сама поставила на стол булочки с маком, а потом чашки с чаем. Потом она куда – то ушла и вернулась через пять минут с пачкой порошка в руках, достала пакетик из шкафчика, и положила туда пачку, завязав, протянула мне. Спасибо, с меня две пачки, с улыбкой на лице сказал я. Ой Дима, перестань, мы соседи и должны выручать друг друга, отмахнувшись рукой, ответила она. Мы сели за стол и принялись пить чай, как Светлана Геннадьевна посмотрела на меня и спросила тихо-тихо, Дима, скажи, пожалуйста, кто тебя сегодня подвозил до дома. Я немного растерялся и сразу покраснел, подумав, что она все видела, как мы целовались с Ромой. Это мой коллега с работы, он просто меня подвез до дома, так как ему тоже было в эту сторону, податливо ответил я. Светлана Геннадьевна посмотрела на меня и сказала, Дима ты очень хороший человек, но я не буду осуждать тебя, за то, что я сегодня видела в машине, и мне не вправе читать тебе нравоучения и учить тебя жизни. Но, продолжила она, если ты любишь этого человека, я хочу пожелать тебе, только счастья и всего самого наилучшего в жизни. Я замер слушая ее, и пристально смотрел в ее глаза, на ее лице появилась добрая улыбка, и в уголках глаз заиграли, словно лучики солнышка ее морщинки. Спасибо большое, стеснительно произнес я.
Дима, сказала она, в человеке главное не то, какой он ориентации, а то какая у него душа и отношение к людям, ты человек доброй души и будь я твоей матерью, мне не было бы стыдно за тебя, поверь, таких людей, как ты мало. Ты не демонстрируешь свою ориентацию, вот увидишь на улице парня, который краситься, носит женское белье, ходит, курит и разговаривает как девушка, от таких дурно становиться, что просто плюнуть в лицо хочется. Я понимаю, что от моего разговора тебе сейчас неудобно передо мной, но я желаю тебе счастья и добра. Если что-то не то взболтнула, останови меня, засмеялась Светлана Геннадьевна и комната снова наполнилась ее теплым настроением и доброй улыбкой.
Спасибо большое, повторил я, спасибо за пожелания и хорошее отношение ко мне. Вы правы, но и таких людей, как вы, тоже очень мало, которые могут понять и поддержать в трудную минуту. Я наклонился и поцеловал ее в щеку, а когда отстранился назад, увидел, что по ее щеке покатилась слеза. Она встала, обняла меня и прошептала, все будет хорошо, главное верить в это, с наступающим новым годом Дима. Вас тоже с наступающим годом, ответил я и направился к выходу.
Зайдя в свой дом. Закрыл дверь, облокотился к ней спиной, скатился по ней и сел на пол и заплакал. Сижу и плачу, а в голове слова Светланы Геннадьевны крутятся, и мне так на душе тепло стало, что слезы текли сами собой.
Успокоившись спустя некоторое время, я открыл порошок, засыпал в машинку, поставил на стирку, а сам вышел на улицу покурить. Курю и вижу, как к дому подъезжает машина Ромы, он выходит из нее, в одной руке держит пакет, а в другой букет красно-бардовых роз. Я молча стою, и смотрю за происходящим. Рома закрыл машину, одним движением на брелке с ключами, и направился в мою сторону. На его лице сияла улыбка, подойдя ко мне вплотную, он поцеловал меня в губы, и спросил, не ждал ли я гостей. На что я посмотрел по сторонам, открыл дверь и втащил его в дом.
Он поставил пакет на пол, обнял меня, прижал к себе и поцеловал, словно мы не виделись столетия. Я начал расстегивать его пальто, пуговица за пуговицей, медленно разматывать шарф с его шеи, бросил одежду на рядом стоящий диван, который оказался кстати. Рома стал идти вперед, кроме того, как попятиться назад к дивану мне ничего не оставалось, я упал на диван и он навалился на меня и снова стал целовать нежно в шею, переходя к уху шепча, что он любит меня. Каждый его поцелуй обжигал мое тело на столько, что казалось, его губы раскалены от страсти и оставляют свой отпечаток на мне, как клеймо его собственности.
Успокоившись от
