реальность происходящего и только откуда-то доносится треск бесконечных историй этого маленького, взрослого бытия.
- Представляешь, нас на сено послали, ворошить, приехали на ток, на зерно, путём, да? А послали на сено, - так жарко, а пацаны деревенские такие наглые, прямо в первый день, представляешь, а я что Мишке скажу? Со мной Люська была, говорит, давай дома никому не рассказывать, а сама дома сразу в медпункт побежала, проверяться, ну не дура?
И снова голос уплывает. сливается в неразличимый треск, и сам собой распустился бантик-завязочка на пояске освободив приподнятый животик, светлые трусики под ним .. Замолчала, провела рукой - ой, опять трусы мокрые, сниму, ладно, ты только не смотри, ну пожалуйста, отвернись, а! - сменку искать, высохнут, может до утра? И вообще я писать хочу, ничего, если в Ленкин горшок, ну не смотри, я не по- большому, правда.. В полной темноте звякание крышкой, журчание.
Сейчас Ленка не проснётся, есть хочу, давай свет зажжём?
Странный, чуть ли не ночной совсем семейный ужин, так обычно пробивает "на хавчик" после долгой разлуки, когда до глубокой ночи веселил соседей постельный скрип, а сейчас, с радостным шёпотом, закутавшись в то, что под руки попало, опустошаем холодильник, наскоро что- то разогреваем, звякаем посудой. Так редко случается, такая идиллия.
- Скоро пойдут проводников проверять, нашу разбудят, сюда заглянет, я знаю.
Запахивает расстёгнутый, повисший на плечах халатик,
- Ой, совсем голая, да... нет, я тут брила, красиво так, а с пузом- то зачем, всё равно сбривать всё потом. Да ладно, смотри. Это мне хотели пирсинг сделать - так болело потом, девчонки наши, они все там сделали, говорят так лучше, а у меня почему-то заболело, нарывало даже - смешно, да? - тут и нарывает, знаешь, как трудно ходить, когда тут болит ., в раскорячку ходила! Давай ляжем спать, а? Сейчас всё равно ничего не получится, сейчас проводников начнут будить. Ленка проснулась! Ложись к себе на полку, сейчас пойдут проверять. Ленкин горшок убрать, под стол, да?
" "От топота копыт
Пыль по полю летит",
Маленькие ножки оттопывают ритм по моим плечам. И - раз !- кувырок с моих плеч в мои руки. И - два !- вскарабкивание обратно на мои плечи. - Смех !
"Расскажи нам братец Ёж, почему такой колючий?
Это я на всякий случай: знаешь кто мои соседи -
Лисы, волки да медведи!"
- Смех! Раскачивание на моих пальцах как на гимназических кольцах. - Смех!
С кем можно играть и веселиться до бесконечности? Правильно!
С котятами и с маленькими детьми, особенно с чужими.
Это утро началось со стука проводницы, а весь день пролетел в хозяйственных хлопотах. Начиная с торжественного выноса переполненного горшка, потом - заливание термоса кипятком из титана, добавление в кипяток варенья и чая. Потом покупки пирожков, шоколадки, яблок, газировки из корзинок вагонных разносчиц.
Путь к сердцу ребёнка лежит через его желудок. Даже не представляете, как способствует раскрытию детского сердечка - детские щёчки перемазанные шоколадкой, пузыри, пускаемые детским ротиком в стакан с газировкой, обгрызенное детскими зубками и укатившееся яблоко!
А догадываетесь, где пролегает путь к сердцу матери ? Да, путь к сердцу матери идёт через желудок её ребёнка !
А ещё общий ( мамы и дочки) кайф - от фотографирования со вспышкой. Вспых - и остановлено мгновение кувырка ребёнка через голову, вспых - и домашний альбом украсит "стойка на ушах" со шпагатом в воздухе, прыжок, кувырок, вспых - и, лет через 10 - 12, - девочка будет хихикать и прятать вот это фото чумазой попочки "на весь экран". Но это потом, а сейчас - смех, восторг, адреналин ! (Кстати, фото это ещё и обмен адресами - а куда же высылать фото после проявки и печатания).
Вот и результат: у проводницы выпрошена страховочная сетка и привязана к верхней ( второй) полке, теперь Леночка может спать - на второй полке, - и гарантированно не свалиться вниз. А на вторую полку ребёнок лезет сам, - там, на второй полке, можно лежать и смотреть в окно. Кто из Вас не вспомнит, как здорово было в детстве лежать и смотреть из окна вагона на мелькающие, сменяющие друг друга картинки.
Ужин, чай с вареньем, фляжка, умотавшийся, перекормленный ребёнок покапризничал - покапризничал и спит.
За окном, кажется, светает.
- Тебе Машенька понравилась?
- ?
- Ой, а я и не говорила. Это я свою письку Машей назвала, давно, ещё до Мишки. Я свою Машеньку люблю, причёсочку ей делаю, стрижечку. Серёжки хотела подарить, да что-то проколоть не получилось. Я Машеньку купаю - Ленку искупаю, и сразу моя Машенька в этой же ванночке моется, Машенька у меня чистюлинька, правда, Машенька? А мальчишки нам не нужны, да, Маш? - у нас от мальчишек одни неприятности.
Девочка наклоняется, ищет что-то на ощупь в сумке, - включи свет, а !
Вспыхивает нижний свет, снова замечаю, что ранее увидел но постеснялся спросить. "Милый шрам на любимой попе" - песня.
- Что это у тебя?
- А, - это у меня чиряки были, у совсем ещё маленькой.
- А это?
- Это я на плитку села, зимой, что бы Ленке теплее было мамка плитку включала, выключила, а плитка ещё горячая, на стуле, а я чуток поддатая пришла.
- А это, я пальчиком касаюсь тёмно-шоколадного сморщенного кружочка - "дырочки". То есть кружочек должен бы быть, по идее, круглым и равномерно стянутым как "на шнурочке", а у моей спутницы - как большая запятая, и, вроде, незатянутая дырочка.
- Быстро меняя прозу, молчит, - мамке не расскажешь?
- Нет, конечно.
- Это я с Мишкой только начала встречаться, знаешь, как боялась, что он меня бросит? Я толстая - а у нас такие девчонки были !
- Ну и что?
- У нас на улице пацан из тюрьмы вернулся, долго - долго сидел, весь в наколках, страшный такой, говорит, что он меня ещё до тюрьмы любил, что я его ждать должна была, говорил если не дам - Мишку убьёт. Мне Мишку было жалко, знаешь как не хотела бы с ним тогда расставаться!
- Дала, и ещё ему это - сделала, а он говорит, чтобы ещё и в жопу. Я вообще никому туда не давала, ты не думай, я просто тогда за Мишку, жалко было. Один раз только.
- Больно было?
- Ещё как! - И долго -долго не заживало, я вообще две недели прокакаться не могла. А пацана потом снова посадили, приехали и забрали, за ним ещё что-то было. Ты не думай! Мишка даже не догадался, у него вообще туда не получилось ни разу.
Свет погашен, в мерцании за оконных огней доедаем пирожки, допиваем чай (горшок почти полон). Ребёнок сопит во сне. Снова убаюкивающее, почти домашнее покачивание, голова на моём плече. Общее накинутое одеяло.
- Представляешь, на Новый Год - одни макароны и всё, как Ленку из роддома принесли - на неё столько денег, а у меня ни алименты, ни детские не оформлены, и с кого алименты? И сейчас мамка говорит, что на Новый Год только макароны будут, вот я и поехала. Макаронами Новый Год встречать! Говорит - родишь, сразу иди, на работу устраивайся. Ага, на работу, кто меня возьмёт с двумя детьми, на работу. Думала найти какую-нибудь такую же девочку, которая родила и идти ей некуда, а я бы её взяла, я бы на работу, а девочка за моими и за своим ребёночком бы смотрела, думала я, а потом подумала, возьму такую, значит, мне уже ни с кем и не познакомиться, вот! Почему не познакомиться? Потому что все - козлы. Я познакомлюсь, а он на неё залезет! Залезет-залезет, - она перед ним будет жопой вертеть, голой грудью кормить, у меня - двое, у неё - один. Меня, вон, мамка в Сузун не пускает, там - родня и лес, знаешь какой! Только хахаль еёйный - сразу на меня залезет, и резинками не пользуется, козёл, говорит, ему так лучше.
- Господи! Мне же рожать скоро. Знаешь как обидно - всех мужья из роддома забирали, а меня - одна мамка пришла.
- А сейчас рожать буду, - мамкина сеструха, что ли, придёт, больно ей надо.
- Слушай, приедь ко мне, а? Я напишу, когда надо будет. Только заберёшь меня из роддома, пусть думают, что муж, потом уедешь и всё. Нет, ну, правда, на два дня, ну, пожалуйста, я тебе всё-всё сделаю, вот даже сырая - всё сделаю, честное слово - сделаю. И мамкина сеструха пусть думает, что ты - мой, только занят, пока, или в командировке, ну, пожалуйста. Кто же меня забирать будет... мамочки...
Промакиваю ей слёзки, объясняю, что нельзя плакать, нельзя что бы ребёночек грустил.., - ты молодая, подумаешь, два ребёночка, они ещё маленькие, ты красивая, желанная - знаешь сколько вокруг тебя мужиков будет ( шмыгает носиком, кивает) - обязательно найдёшь одинокого, возьмёт тебя к себе. Замуж выйдешь.
- Да, за рабочего - да? С пьяного штаны обосранные стирать и спать с ним, пьяным, да?
Ну, приедь ко мне, поехали прямо сейчас, а, погостишь пару дней и дальше поедешь, а, ну, пожалуйста. А хочешь, я к тебе приеду, вот рожу и сразу приеду, ну погостить, я всё-всё умею, правда-правда !
Блестят в вагонной темноте заплаканные глаза, светятся какой-то отчаянной надеждой - и язык не поворачивается врать, обнадеживать, и нет сил - сказать правду. Нет слов. Слышно, как колотится обращённое ко мне сердечко. Молча целую слёзки на глазах. Глажу ладошкой вздрагивающие пальчики. Молча. Совсем светло.
- Отвернись. Молча одевается. Отстёгивает сетку, снимает Леночку, ребёнок - плавает.. Вчера бы засмеялась, не смеётся, не допуская помощи, переодевает спящую девочку в сухое, мокрое повисает на откидной полочке, там и вчерашние девочкины, и её ..
Вспоминаю счастливый шепот -- это у меня сок так, когда волнуюсь.
Крутится в мозгу идиотское: " Ушла любовь, завяли помидоры .."
Говорю невпопад:
- Напиши адрес, напечатаю фотографии и пришлю.

Какое-то подобие улыбки сквозь надутые губки, вырванный из крошечной, мгновенно спрятанной, записной книжки листок с адресом. - Приедешь?
-- Если смогу. ( Более менее честно )
-- Сейчас проводник будить придёт, я горшок вынесу, посмотри за Ленкой.
Смотрю на спящего ребёнка, вспоминаю из " Отчётов Кинзи" - в 80% дочери повторяют судьбу матери.
Напеваю спящей малышке из "Лебединого Стана":

" Мать с дочерью идём - две странницы.
Чернь чёрная навстречу чванится.
Быть может - вздох от нас останется.
А может - Бог на нас оглянется...

Пусть будет - как ему захочется:
Мы не Величества, Высочества.

Так, скромные, богоугодные,
Дорожкою простонародною -
Так, доченька, к себе на родину:
В страну Мечты и Одиночества,
Где мы - Величества, Высочества"

- Что за фигня ?
- Это поэтесса, Марина Цветаева, своей дочери написала, давно.
- А где они?
- Марина повесилась, а дочь, Ирина умерла от голода в детском приюте.
- Ни фига себе!

Половой тряпкой подтирается пол, опущено окно, открыта дверь - проветривается купе ( фиг, это амбре останется здесь над-о-о-лго), мокрые бельё-простыни-одеяльце - свёрнуты, засунуты в полиэтилен, утрамбованы в сумку. Ленка, полу-проснувшаяся, куксится. Кони-ванны-коляски - всё подготовлено. Еще два - три часа. Солнце полыхает в окно. Ленка, мамиными руками поднята, отправлена на вторую полку, мгновенно затихла. Теми же руками я утянут на нижнюю полку.
Груди, животик в голубой сетке вен и капилляров, расставленные коленки на полке, лицо к двери, - прогнутая спина к окну и ко мне.
- Хочешь - "туда"?
Осторожно возвращаю в сидячее положение.
- Нет, милая, хорошая, я никогда не буду хотеть тебя "туда". "Туда" - это ведь наказание, а за что мне тебя наказывать?
- Приедешь?
- Если получится..
Слёзы, колочение кулачками меня по спине, по плечам. Недолго.
Леночке сегодня, наверное 35 лет, вдвое старше своей мамы тогда, а я, каким был, козлом, таким и остался.

 Назад

Главная