потом перестала обращать на это внимание и я с интересом стал поглядывать в разрез.
Под курицу я принес приготовленный для особого случая хороший коньячек и разговоры стали более откровенными.
Сначала тетя осудила Ирину, что оставила меня одного - молодым нельзя разлучаться на долго! Я дал понять, что у нас не складывается и даже лучше отдохнуть друг от друга.
Она тоже посетовала, что второе замужество, потому что надо, одной надоело, но особых чувств не испытывает, хотя человек надёжный. Любила только первого, да на получилось у них. Имени её стеснялся!
- Вот ведь нарекли, всю жизнь маюсь!
Её пытались называть Агриппиной, но том всё равно - Груня. Хотела переименоваться в Анну, не прижилось, да и молодость уже прошла...
Грустные мысли, а более выпитое, увлажнили её глаза и она промакнула полой халата слезинку, оголив ножки и белые трусики. Стараясь уверить её в обратном, что не имя красит человека, а особенно такую женщину, как она, а душа и внешность, чем природа её не обидела, что она очень интересная женщина и я с детства выделял её среди других. Говорил я искренне, и признался, что как женщина она мне нравится.
Набравшись смелости, напомнил ей, как с Александрой они меня купали и как я реагировал на прикосновение её рук, как лет в двенадцать, она вдруг обратила внимание, что я стал выше её, что волосы, как и у её,
у меня волнистые, говорить я стал низким голосом и стал в общем взрослым.
Говоря об этом, я заметил, что она уже с интересом и без слёз слушает меня, сказал, что подростком, просто бредил ею. Видя, что она улыбается, решил идти дальше и рассказал, как случайно
увидел и рассмотрел её прелести.
Груня зарделась, даже кончики ушей стали пунцовыми. Призналась, что её тогда не хватало мужчины. Она помнит этот случай и проснувшись, не подала виду, пока я её рассматривал.
- А когда ты приблизил лицо и я почувствовала дыхание, у меня мурашки по коже! Если бы ты прикоснулся, не знаю, чем бы кончилось! Только и удержало, что мы родственники! - улыбаясь сказала тетя.
- Но и ты ведь тогда не спал?
-Когда ты вернулась из клуба?
- Ну да! Я ещё удивилась, каким ты стал взрослым!
Мне стало понятно, что под этими словами она подразумевает.
Говоря , Груня прикрыла лицо ладошкой,но улыбка, слегка смущенная, но более плутоватая сказала многое.
- Скажи, ка, тётушка, любимая, а когда ты накрывала меня простынкой , ты улыбалась, или мне показалось?
-Улыбалась, улыбалась, мне было понятно твое состояние, тебе в том возрасте было так же не легко, как и мне. Только родство между нами!
- Да, у нас к этому относятся с предубеждением, а на западе, в Европе, во Франции или Швеции на это смотрят проще, хотя и не поощряется. Случаются связи : брат - сестра, дядя - племянница, тетя - племянник.
-Так! Прекращаем разговоры, а то и до греха недалеко!
- Подожди, я не договорил. По - моему, между родственниками это особенно доверительно. К страсти примешивается кровная любовь, поэтому это , как любить частичку самого себя! А если кто то молод и неопытен, то обучить хорошим манерам это дело чести!
слушая меня, тётя смотрела задумчиво и внимательно, но во взгляде не было ни противления ни осуждения.
-Ладно, уже поздно, пора спать, юный "француз"! - Встав из за стола и собирая посуду, сказала Груня.
- Ты МНЕ где постелишь?- Выделив "мне", спросила Груня.
- В дальней комнате, там удобнее. - Уловив изменение её настроения, ответил я.
С сожалением оглядев её фигуру, скрываемую халатом,, ложбинку груди, в вырезе, я ушел в дальнюю комнату стелить постель. Её на широкой в спальне, себе в проходной комнате на диване.
Закончив уборку и умывшись, Груня проходя в комнату, пожелала мне спокойной ночи, легко потрепав мои волосы.
Я направился в душ. На сушилке висели её выстиранные кружевные трусики, как будто издеваясь. Прижав к лицу, я втянул воздух в себя, но кроме запаха мыла и свежести ничего не ощутил.
Помывшись и побрившись (..а вдруг?) я вошел в комнату и увидел плотно прикрытую дверь. Без всякой надежды, даже без малейшей щелочки! Со вздохом разочарования я улегся на диван, прислушиваясь к звукам в соседней комнате. Вспомнил упавшую полу халата, манящий вырез, ослепительно белые трусики, её бархатистую кожу, откровенные разговоры, сблизившие нас.
Уже в полудреме услышал, что дверь отворилась и Груня в сорочке проскользнула на кухню. Не включая свет она стала что то искать, потом что то уронила.
-Тебе помочь? - спросил я, войдя на кухню.
Здесь было значительно светлее, чем в зашторенных комнатах. Её тело явно просвечивалось сквозь тонкий шелк сорочки. Меня это возбудило и что бы член не торчал из модных тогда узких трусов, как мне показалось незаметно, я переложил его горизонтальнее. Но мое движение не ускользнуло от внимания тёти и она поспешно прикрыла рукой просвечивающие соски. Но чернеющий внизу живота треугольник меня возбуждал куда больше, особенно понимание того, что рядом, стоит протянуть руку, неприкрытая трусиками киска желанной женщины!
- Вот, попить захотелось, - смущенно произнесла Груня, косясь на мои трусы.
- Тебе налить минералки? - открывая дверцу холодильника спросил её, и тут же понял, что свет из него выявил мой вздыбленный член, а трусы не скрывали, а только едва прикрывали его.
Налив воду в стакан, я протянул его Груне.
-Холодная.
- Хочешь подогрею?
- Хорошо бы , но не сильно.
Набрав воду в рот, прижавшись к её губам, пустил струйку.
От неожиданности, Груня поперхнулась, часть воды пролилось на нас, намочив её сорочку и мой живот. Тетя закашлялась, слегка согнувшись и приобняв меня левой рукой.
- Я же говорила, глупая твоя жена, оставила тебя одного! - Вытирая ладошкой мою грудь, произнесла Груня тихим голосом. Проведя рукой по мокрому животу, как бы невзначай легко коснулась твердого члена.
Осмелев, целуя её шею, я пытался протиснуть свою ногу между её, прижимаясь к бедру членом. Он уже принял вертикальное положение и половина стержня с фиолетовой головкой торчала из трусов.
Тетя легко отстранила меня и глубоко вздохнув едва слышно, но твердо сказала : -Толя, иди спать! - Попивая воду маленькими глотками и задумчиво глядя на меня.
Постояв в нерешительности, я ушел, но миновав большую, прошел в спальню. Нажав на клавишу магнитолы, включил любимого Паппетти. Тихие звуки саксафона полились из колонок, а я лег поперек кровати, оставив ноги на полу. Лежа с закрытыми глазами, думал о том, что бы Груня не сказала, сделаю попытку сближения!
Было слышно, как в соседнюю комнату вошла тетя и словно раздумывая постояла там, а потом приблизилась ко мне. Так же как когда то, сквозь полуприкрытые веки, я увидел её улыбку, почувствовал бешенное сердцебиение.
Присев рядом, она провела своей бархотистой ладошкой по моему животу, проникнув под резинку трусов, несмело погладила слегка успокоившийся член. Приподнявшись, я стащил трусы и высвободившийся член шлепнул по животу. Осторожно, буквально двумя пальчиками Груня взявшись за член оголила головку. на что он с новой силой налился упругостью.
Поглаживая её по руке, по плечу я не принуждал её и не торопил. Словно в полусне она медленно наклонилась, я почувствовал на головке теплое дыхание и нежная влажность обволокла её.
Я не верил происходящему! Не прошло и двадцати лет, как мои юношеские грёзы воплощаются в реальность!
Но любопытство: а какая она? - превысило наслаждение.
Приподнявшись, я увлек её и положив на кровать рядом, стал страстно целовать её губы, ощущая через тонкий шелк сорочки её грудь с отвердевшими сосками, волнующий животик, упираясь в него членом.
- Толечка, племянничек, что мы делаем! - Задыхаясь шептала Груня.
- Не надо, уходи к себе!- Но я поцелуями закрыл её рот, поднимая её сорочку к шее, освобождая тяжелые груди.
Опускаясь поцелуями ниже, лаская её соски видел её запрокинутую в неге голову, закрыв глаза, она улыбалась, как бы с запоздалым сожалением о происходящем.
