Гомосексуалы /гомосексуальные забавы Петра Первого
повесил шпагу и прикрепил ленту ордена со звездой. После своего переодевания в российского императора Август, в свою очередь преподнес Петру для переодевания … наряд польской дворянки !!!
Свидетели описывают, что подобное предложение Августа было рискованным, смелым, но полностью оправдало себя. Преодолев первое смущение, Петр возбужденный не меньше, а может и больше своего саксонского друга и будущего партнера принял подарок и даже согласился немедленно его примерить. Увлекаемый двумя польскими дворянами, он проследовал в королевский шатер, где уже находилось все необходимое для переодевания и последующего перевоплощения в женщину.
Август остался дожидаться Петра снаружи, где ему был поставлен полевой трон. Усевшись на него, король пытался скрыть возбуждение разговорами с несколькими окружавшими его саксонскими и польскими придворными офицерами. По их воспоминаниям все полчаса отсутствия Петра Август был рассеян, отвечал невпопад и демонстрировал все признаки перевозбужденного самца. Через указанный промежуток времени дворяне, сопроводившие Петра и бывшие с ним все время, вывели под руки из шатра исключительно привлекательную и соблазнительную молодую женщину. Подведенная к остававшемуся на троне Августу, одним из указанных поляков она была представлена собравшимся как Петра Романовская. Август едва скрывавший свою страсть с огромным трудом удержался от того чтобы вскочить и заключить красавицу в объятия в то время как она склонилась перед ним в почтительном реверансе.
В ответном приветствии Август высказал огромную радость от столь неожиданного знакомства и, выказывая свое особое расположение к Петре Романовской, тут же присвоил ей титул графини Речи Посполитой. Присутствовавшие тут же отметили, что Август, получив от Петра царские регалии (мундир, шпагу, орденскую ленту) тем не менее, не присвоил новоявленной графине пускай фиктивный титул королевы польской, чем поставил бы Петра вровень с собою. По-видимому, опасаясь негативной реакции на этот шаг со стороны своих польских подданных, он ограничился присвоением титула польской графини, который он раздавал направо и налево своим многочисленным любовницам-фавориткам, к которым он теперь присоединил и Петра, наряженного для этого в женское платье.
В подобной ситуации Петру оставалось только, как покорной поданной опуститься на колени и поблагодарить Августа, целуя его руку и обращаясь к нему «Мой Король!» Такое поведение царя и графини вызвало гул всеобщего одобрения у саксонской и особенно польской свиты Августа. Победоносный Август подхватив графиню с колен и взяв ее под руку стремительно направился в королевский шатер чтобы теперь по настоящему насладиться своей новой фавориткой.
В российских исторических отчетах о встрече Петра и Августа говорится о том, что последующие два дня после первого знакомства король и царь вели продуктивные переговоры, в результате которых Россия добилась значительного укрепления своего международного положения. На самом деле никто из россиян не имел не малейшего представления, чем на самом деле занимались эти два дня два монарха. С момента их первой встречи в российском лагере было объявлено, что Петр останется гостить у своего царственного друга. Никаких переговоров царя и короля в эти дни не было, потому что не было никакого царя, а лишь новая сексуальная фаворитка Августа графиня Петра Романовская.
Точно также как не было никакого стола переговоров, - большую часть королевского шатра занимало застеленное ложе, на котором курфюрст и король польский предавался непристойным (оральным и анальным) удовольствиям со своей новой русской фавориткой. Партнеры лишь изредка покидали шатер, например, графиню адъютанты Августа периодически водили к протекавшей рядом реке подмываться. Совершенно понятно, что все соглашения, подписанные, в конце концов, обоими монархами, отражали в большей степени саксонско-польскую позицию и сопровождались серьезными уступками с российской стороны.
Последующие события, связанные с Северной войной разлучили Петра и Августа, и у нас нет точных данных, встречались ли они еще когда-нибудь. Кроме того, у Петра в это время появился новый объект порочной страсти, о котором пойдет речь ниже.
После впечатляющих побед обновленной русской армии и флота над шведами под Полтавой в 1709 г. и при Гангуте в 1714 в Европе не на шутку всполошились, испугавшись стремительного роста военной мощи России, непомерного роста ее территориальных претензий и амбиций. Среди западноевропейских держав возник тайный союз с целью сдерживания российских агрессивных устремлений. Во главе этого союза встала Англия, традиционно стремящаяся не допускать чрезмерного усиления какой-либо из континентальных держав.
В 1714 г. в Петербург в качестве чрезвычайного и полномочного посла Великобритании прибыл сэр А. Бальфур – английский аристократ, один из богатейших и влиятельнейших людей туманного Альбиона, дипломат и политик с огромным стажем и не менее обширными связями в высших обществах ряда государств. Подобно другим аристократам того времени лорд Бальфур слыл неисправимым развратником с бисексуальными наклонностями. Со своими многочисленными любовницами и любовниками, среди которых были представительницы (тели) знатнейших фамилий Европы, он активно практиковал садомазохистские развлечения со сладострастными пытками и унижениями своих жертв. Современники называли его английским маркизом де Садом. Свое назначение в Петербург сэр Бальфур хотел использовать для умножения личных сексуальных побед, в частности его целью ни много ни мало было добиться взаимности от русского царя, широко известного в Европе своими пассивными бисексуальными склонностями.
Приезд столь значительной, сопровождаемой весьма пикантными историями особы вызвал в Петербурге живейший интерес. Огромный особняк, приобретенный Бальфуром в качестве посольской резиденции, быстро стал центром общения иностранного дипломатического корпуса, западных бизнесменов и некоторых избранных представителей местной аристократии и крупных коммерсантов. В петербургских салонах рассказывали удивительные вещи о том, что в апартаментах Бальфура, ему и его гостям прислуживают почти обнаженные юноши-рабы, собранные со всех стран и народов, подвластных Британской империи.
Среди них были мускулистые негры из британских африканских колоний, а также юноши из индийских княжеств. Многие из них были наследными принцами, взятыми Бальфуром у их родителей в заложники во время выполнения им дипломатической миссии в Индии и др. По приказу хозяина, покоренные и развращенные им юноши должны были доставлять ему и его гостям непристойные сексуальные удовольствия, участвовать в самых грязных и развратных оргиях.
Достаточно быстро через слухи эти скандальные подробности частной жизни европейских дипломатов стали известны Петру, который был ими ужасно возбужден и заинтригован. Именно поэтому, когда от британского посланника поступило приглашение царю самому посетить здание британского посольства в т.ч. и для проведения двусторонних переговоров, Петр даже обрадовался, что Бальфур не просится на аудиенцию во дворец, а приглашает к себе. Петру не терпелось увидеть собственными глазами все описанные чудеса. Тем более, что увиденное внутри превзошло все его ожидания. Самым неожиданным было то, что среди полуголых уже покоренных британцами африканцев, азиатов, арабов царь обнаружил светловолосых и белотелых русских мальчиков из весьма известных в Петербурге и Москве семей.
Появление порабощенных россиян в особняке лорда Бальфура было связано с его пребыванием в Париже за год до описываемых событий. Упомянутые молодые люди – представители родовитых семейств из обеих российских столиц были отправлены по указу Петра во Францию в Париж, учиться западным наукам и премудростям. В Париже не устояв перед соблазнами столичной распутной жизни, они оказались вовлечены в гей секс и гей проституцию. Выданные трибуналу католической инквизиции, традиционно строго каравшей мужеложцев, они должны были быть публично кастрированы. В самый последний момент плохих мальчиков выкупил у строго трибунала барон Вильеруа – известный французским аристократом, личным другом маркиза де Сада.
Куртуазный богач и завсегдатай столичных аристократических салонов Вильеруа