оказывался свободен, сразу бежал к другому, и уже вместе мы скрывались обычно у меня дома или на озере. За это время я постоянно что-то придумывал и предлагал сделать вместе, но иногда Димка соглашался, а иногда только на условиях что я всё это буду делать голым, и помогал мне. Мы таскали воду, ходили в магазин, прибирались и помогали по хозяйству и я несколько раз помогал Димке в его доме и тоже был без одежды, хотя и дом был мне малознаком.
В лесу появились грибы, и родители нам наказали к вечеру набрать. Делать было нечего и мы, взяв корзины, побрели в лес. Грибов было хоть и не так много, но мы набрали по корзине, и проходя обратно по лесной дороге, Димка вдруг спросил меня.
- А тебе слабо до дома, голяком пройти?
Конечно, этот вопрос застал меня врасплох, и я не знал что ответить. По лесу пройти было не трудно, а вот как до дома по деревне, ведь было светло, и я даже ночью бы на это не решился. Видя мои сомнения, Димка сказал:
- Ладно, до дома не надо, но до края леса слабо.
Это вызвало облегчение, и я поставил корзину и стал раздеваться. Как только я снял всё и остался только в сандалях, то Димка добавил.
- Обувь можешь не снимать, а то ноги поранишь.
Я сложил одежду в корзину поверх грибов, и мы пошли в сторону дома. Кругом не было ни души и нам не составило особого труда пройти этот километр незамеченными. Перед выходом из леса, я оделся, и мы пошли, уже весело разговаривая и смеясь, дальше до дома. Это приключение отложило свой отпечаток на моё сознание, и мне захотелось попробовать ещё, и уже через два дня я сам позвал Димку в дальний лес за грибами. Идти туда было, около двух километров по полю и по мелким лескам. Старики туда не ходили, было далеко, а родители были целыми днями на работе, и если удавалось взять летом выходной, то успевали, хоть что-то поделать дома. Димка сначала сказал, что не хочется переться в такую даль, а потом как его током дёрнуло.
- Если ты туда пойдёшь, голяком, то я согласен.
Я видел, как его глаза светились, и он ждал моего согласия, и я не хотел его огорчать и тут же согласился. Мы взяли корзины, и пошли по деревне до первого лесочка. Там нашли небольшую ямку, и немного углубив её, спрятали мою одежду и сверху присыпали листвой и ветками, а потом ещё и потоптались. Это было моё первое такое серьёзное испытание, которое я сам хотел сделать больше, чем меня на это подбивал Димка. Взяв корзины, мы пошли по полевой дороге от одного лесочка до другого, постоянно оглядываясь назад и прислушиваясь, не едет ли кто. Кругом было тихо, и лишь где то далеко был слышен гул тракторов. Слева и справа от нас росла кукуруза, и в случае чего я мог вполне незаметно лечь в неё и меня никто бы не заметил, но это нам не понадобилось. По дороге мы разговаривали и я часто как то по привычке держал себя за свой писюн и когда вспоминал что со мной рядом Димка, и он не делает этого – тут же отпускал его и он продолжал торчать, покачиваясь при каждом шаге.
Так мы добрались до леса и стали искать грибы. Мне приходилось ещё отмахиваться от назойливых комаров и оводов, и когда Димка набрал полную корзину, то у меня было чуть больше половины. Я думал, что он сядет и подождёт меня, но Димка поставил свою корзину и стал помогать мне и вскоре мы уже с полными корзинами устало плелись обратно. Я был благодарен ему что он помог мне и поступил как настоящий друг и с того момента был готов к тому, чтоб выполнить любую его прихоть – но сказать об этом как то не решился. Без труда мы дошли до того лесочка и откопав мою одежду, вернулись домой. Весь вечер и ночь я вспоминал это приключение и готов был повторить его снова и снова. Воспоминания свободы и острота ощущений переплелись воедино и не давали мне покоя. Это было так здорово и необычно, что я даже не помню как уснул и вообще спал ли я тогда после этого похода в лес голышом. Возобновить его мне предложил Димка через две недели, как раз после дождя. Дорога была непролазная грязь, и в лес вряд ли кто такую даль решился бы идти, да и следы на дороге было хорошо видно.
Мы надели резиновые сапоги и отправились с корзинами за грибами. Я снова спрятал одежду в том же лесу и дальше шёл голый. Это было условие Димки, и я с радостью на него согласился. Ноги постепенно собирали на сапоги грязь, и приходилось останавливаться и соскабливать лишнее. Некоторая грязь отлетала сзади, и прилипала к ногам, забрызгивая их выше сапог чуть ли не до самых ягодиц. Ещё ко всему этому я поскользнулся и не устояв на ногах сел попой прямо в лужу. Дальше уже соблюдать чистоту и осторожность не было смысла, и я шел прямо, не разбирая дороги. Временами я осматривал себя и убеждался, что моя нижняя часть до пояса постепенно превращалась в сплошные ошмётки грязи.
Но раз уж я не поберёгся один раз, то без отсутствия воды мне не отмыть, ни одно пятно, ни полностью все ноги. Немного стерев большую грязь, мы стали искать грибы и заходили всё глубже в лес. После дождя их было мало и приходилось обходить большую часть леса. Ощущение свежести и лёгкой прохлады обволакивающей моё обнажённое тело мешало мне сосредоточиться на поиске грибов. Уже ближе к обеду мы снова вышли из леса, и пошли до дома. Возле лесочка. Где была моя одежда, я остановился и посмотрел на себя.
- Чё смотришь, одевайся грязнуля. Или так пойдёшь – спросил Димка.
- А чего делать то – спросил я.
- Ну если оденешься, то придётся потом грязь отстирывать или объяснять почему у тебя трусы в грязи – сказал Димка.
Этого мне не хотелось, и я не знал, как поступить. Соблазн пройти до дома голым мне не давал покоя, но как тащиться с одеждой и корзиной грибов по всем кустам и канавам я не знал. Снова выручил Димка.
- Если так пойдёшь, то одежду сохранишь, но вот как домой попадёшь, я не знаю – сказал Димка.
Я достал одежду и не зная что с ней делать стоял и держал её в руках.
- Ты вдоль берега за огородами смог бы до своего дома пройти – спросил Димка.
- Думаю смог бы, но как корзина – ответил я.
- Ладно, я тебе помогу, давай свою корзину, и Димка взял корзину с моими грибами и одеждой и пошёл вперёд.
- Я тебя дома буду ждать – ответил он и стал удаляться.
Я остался один и совсем голый и весь в грязи. Собравшись с духом, я обдумал, где мне лучше пройти и поплёлся за Димкой. Он был уже далеко и шёл по открытой местности. Мне пришлось немного обойти поле и прижимаясь к зарослям бурьяна и прячась в небольших канавах, не спеша пробираться к озеру, а там в камышах было спрятаться гораздо проще. Так я постепенно добрался до своего огорода и вошёл во двор, где увидел сидящего на ступеньках крыльца Димку.
- Ну что, живой – спросил он, улыбаясь и разглядывая меня.
- Живой – весело ответил я и сел рядом.
Потом я отмылся и вечером получил массу слов благодарности от родителей за собранные грибы и пообещал, что если нужно будет, то схожу ещё.
Так до начала учебного года мы с Димкой ещё много раз ходили в лес и несколько раз я возвращался домой весь в грязи и без одежды. Мне это нравилось и Я иногда сам, специально падал, и марался. Димка, конечно, не догадывался и сердился – ведь на обратном пути ему приходилось почти с километр тащить две полных корзины грибов одному. Но потом, когда мы сидели и рассматривали карты, то я иногда выполнял его хоть и простые, но необычные просьбы и теребил свой писюн, и иногда его, и это ему нравилось, да и мне тоже. Особенно когда мне удавалось из его писюна выжать капли мутновато – белой жидкости.
Так закончились каникулы, и началась учёба. Год тянулся очень долго, и я никак не мог дождаться очередного лета и каникул, чтоб снова, что-то делать такое, ну вы меня понимаете.
Очередные каникулы начались и прошли почти так же, как и предыдущие, лишь с небольшим дополнением. Мы с Димкой иногда уходили уже в конце лета на кукурузное поле. Оно находилось за деревней и протянулось в одну сторону почти на три километра и до леса на два с хвостиком. Забравшись на середину поля возле одного из небольших лесочков, мы раздевшись, долго с ним бродили по нему голышом и рассматривая карты дрочили писюны себе и друг другу. Димке нравилось, когда я ему дрочил до выделения спермы, и он аж от удовольствия закрывал глаза. У меня же пока ничего не выплёскивалось, и я получал от этого лишь приятные ощущения. Мы дали клятву друг другу, что про нашу тайну никто
