не напрягся до придела. Продолжая гладить член одной рукой палец второй руки она резко ввела мне в попу, от чего я невольно дернулся и вскрикнул, а тетя Юля оставив писюн в покое продолжала двигать пальцем в моем анусе временами его сгибая поворачивая в разные стороны. При этом приговаривая;
-- Ах, какие мы нежные, а каково нам, когда вы нас, первый раз в попу трахаете нам тоже не сладко бывает но мы ведь терпим, тем более это только начало,-- и она начала вводить в меня второй палец мне при этом было и больно и приятно, а тетя Юля стала раздвигать пальцы и просовывать туда третий, боль стала ноющей и я тихо застонал.
-- Ладно, пока хватит,-- сказала тетя Юля и вынула пальцы, боль сразу стихла, но ощущения остались.
Вердикт проверки на девственность был следующий:
-- Будим считать, что ты девственница, но порка тебе сегодня будет серьёзная, а пока сделаешь тете Юли приятное, сдвинь табуреты вмести и ложись на них, лицом вверх.
Я исполнил её желания, сдвинул в ряд три табурета и лег на них. Юля распахнув халат сняла с себя трусики, демонстративно показывая аккуратно побритую писю, раздвинув пошире ноги Юля встала над моим лицом и присев подвила свою очаровательную киску к моему рту. Обхватив её за ляжки стал вылизывать ей половые губы временами проникая языком во влагалище, в эти моменты Юля приседала чтобы язык проник в неё поглубже. Вылизав как следует губы я постепенно перебрался к клитору и взяв его в свой рот, стал его буквально высасывать иногда слегка покусывая. Юля застонала и ухватилась руками за подоконник. Через минуту все её тело начало сотрясать в оргазме и она бурно кончила измазав мне все лицо своими соками. Постояв в такой позе ещё немного Юля повернулась и нагнувшись поцеловала меня страстным долгим поцелуем.
Мы привели себя в порядок, я опять одел панталоны, а Юля подмывшись одела свежие трусики после этого присели допить вино. Затем мы легли на диван перед телевизором и прижавшись друг к другу, болтали ни о чем, при этом Юлина рука все время находилась под моей юбкой, её пальца перебирали кружева на чулках и панталонах иногда рука просовывалась в штанину панталон. По всему было видно, что ей это нравится, её это возбуждает. Так прошло какое-то время. Юля поцеловав меня в губы сообщила, что настало время обещанной порки, и мне придется хорошенько потерпеть.
-- Ну, что Таня, вставай и снимай платье.
Я, не без труда снял платье, тетя Юля оценевающи осмотрела меня и велела снять и рубаху. Я стояла перед ней в лифчики в панталонах с кружевами и самодельных кружевных чулках.
Тетя Юля встала с дивана и взяв меня за руку подвела к журнальному столику, поставила на колени перед ним и уложила животом на стол ушла на кухню. Вернулась она с веревками. Одной из них связала мне руки и привязала её к дальней ножки стола, второй стянула колени и привязала к ножки стола. Подошла к музыкальному центру и отключила от него электрический шнур.
-- Меня в юности таким пороли, больно, но не смертельно.
Она сложила шнур вчетверо и положила мне на руки, затем, встав передо мной, задрала халатик и сняла с себя трусики, аккуратно их сложила и засунула мне в рот.
-- А это, чтобы губы не покусал, и чтобы смог немного покричать, не пугая соседей.
Развязав бантик на панталонах, она спустила их, насколько это позволили связанные колени, взяла шнур и поцеловав в щечку сказала :
-- Терпи проказница, терпи солнышко.
Первый удар обжег мне попу словно к ней приложили раскаленный прут, я дернулся вперед и выгнулся. Тетя Юля положила шнур и натянула посильней веревку со связанными руками. Взяв снова шнур, свободной рукой прижала меня за шею к столику, и громко отсчитывая удары начала сечь меня шнуром. Я извивался, как только мог. После десятого удара каждый удар становился ещё больнее, моя задница горела огнем, я уже кричал в полный голос, насколько мне позволяли трусики Юли во рту. На двадцатом ударе тетя Юля остановилась и поглаживая попу приговаривала:
-- Какая прелесть, потерпи, потерпи солнышко тебе же на пользу, ведь не зря с древних времен говорят, что хорошая порка, искупление грехов, перед Богом.
Эта прописная истина мне хорошо известна поэтому и не возражал против хорошей порки, потому что грехов у меня не меряно. После небольшого перерыва порка продолжилась. Тетя Юля хлестала от всей души, попа горела огнем, и если бы я не был связан, то причитающуюся мне порцию порки я бы не вытерпел. Получив всю порцию шнуром сполна, тетя Юля развязала меня и велела лечь на стол, взяла со шкафчика пузырек с йодом и стала прижигать ссадины.
-- Я, тебя, шнуром порола, только по ягодицам, а по ляжкам ты получишь особую порцию. Такую порку я получала с двенадцати лет.
Закончив с моей попой тетя Юля приложила к ней салфетку, смоченную в холодной воде, и стала подготавливать продолжение "воспитательного дня".
Встав на табурет в дверном проеме, она привязала две веревки к шурупам крепящим гардину, и сказав мне, что не стоит растягивать" удовольствие" велела снять панталоны (они все еще были на мне хотя и спущены) снять чулки и лечь на пол в дверном проеме. Когда я легла на указанное место на мне был только лифчик и пояс для чулок к которому по, прежнему, были привязаны резинкой яички и писюн.
Привязывая меня за ноги, к подготовленным веревкам, и растягивая их в разные стороны тетя Юля объяснила мне суть следующей процедуры:
-- Хлопушкой для ковров, я нарисую у тебя на ляжках, рисунок хлопушки и чем лучше он получится с первого удара тем меньше ударов ты получишь, всего рисунков будет не меньше четырех, с каждой стороны ляжки по одному как минимум. С двенадцати лет я такие рисунки получала регулярно, сказать по правде, получала поделом, а однажды в такой позе получила другую порку. Было мне тогда немногим больше шестнадцати лет, а у одного из наших одноклассников родители уехали в гости на выходные, и как это обычно бывает, мы устроили у его дома, вечеринку, естественно было и пиво и кое что покрепче.
В общем итог был таков: я пришла домой далеко за полночь не совсем трезвая ко всему прочему мамка заметила, что у меня трусики в крови. Не долго думая она устроила мне осмотр и сразу поняла, что я, только что лишилась девственности и рассказала об этом папе. А папа утром велел мне раздеться и лечь в дверях. Я подумала что обойдется как всегда хлопушкой, но я ошиблась, он велел снять и трусы и лечь голой. Привязал он меня в тот раз очень высоко, только лопатки и голова были на ковре все остальное было в дверном проеме с широко разведенными ногами. Как всегда, прежде чем начать порку он спокойно и обстоятельно объяснил за что и как я буду получать : "За то, что пришла очень поздно, и не позвонила получишь хлопушкой, за то, что была выпевшая получишь хорошенько шнуром".
Подобное наказание получать мне было не в первой, и оно прошло как обычно, я естественно ревела, взвизгивала при каждом ударе хлопушкой, и откровенно визжала когда отец сёк меня шнуром. А вот дальше было "самое главное блюдо". Папа это объяснил так : "То, что ты вчера лишилась невинности это естественный жизненный процесс, но то, что это случилось по пьянке, да еще и с тем, с кем ты ни разу даже в кино не сходила, ни разу в подъезде не целовалась, практически с первым встречным, вот за это получишь по старой русской традиции : Чем грешила, тем местом и будешь отвечать". Как я только не просила, не делать этого, но мамка, свернув мои трусы в рулончик, засунула их мне в рот, а руки сложила вмести над головой и прижала к ковру, а отец взял ремень и концом ремня стал хлестать меня по письки. Боль была неописуемой, я извивалась как только могла, старалась вырвать руки, что бы прикрыть ими свою писю, но мать держала их крепко, я ревела как белуга, даже кляп во рту не слишком заглушал. После этой порки я три дня пролежала в постели в позе "У гинеколога на кресле" и неделю не выходила из дома. Теперь ты знаешь, почему я никогда не целуюсь на первом свидании. Ну ладно, мы отвлеклись, продолжим наши дела.
Тетя Юля вышла в коридор и вернулась, держа в руках хлопушку и ведро с водой.
-- Это, для остроты ощущений,-- пояснила она показывая на ведро, опустив в него хлопушку.
Она попросила меня повернутся на бок, на сколько это возможно, и завести руки за спину, Седлов это я ощутил как она связывает мне руки чулком, который только что был на мне. Повернув меня опять на спину она встала надо мной, так, что мне было хорошо видно все, что у ней находится под халатиком и взяла в руку хлопушку, слегка отряхнув с неё воду. Вид с такого ракурса мне очень понравился.(Это заметила и Юля по реакции моего члена.)
-- Я, рада, что тебе этот вид нравится,-- сказала она и резко хлестнула хлопушкой по голой ляжке, раздался громкий шлепок, а через мгновение появилось жжение, усиливающееся со временим. Следующий удар был по внутренней стороне правой ляжке и опять шлепок и жжение. Тетя Юля снова намочила хлопушку и повторила порку по внутренним сторонам бедер. Снова намочив хлопушку тетя Юля зашла с другой стороны, лишив меня прекрасного вида, и продолжила порку по внешним сторонам ляжек. Она ещё трижды мочила хлопушку и продолжала пороть, заходя то сзади, то опять показывая мне свои прелести под коротеньким халатиком. Мои ляжки уже горели огнем, и я уже с трудом терпела, когда тетя Юля осталась довольна своим художеством.
Отложив хлопушку в сторону тетя Юля развязала меня и велела, одеть платье и лечь на диван, а сама пошла в спальню. Лежать на спине было весьма не комфортно, попу и ляжки пекло, и я повернулся на живот. Прохладный шелк платья приятно охлаждал места приложения орудий воспитания. Через несколько минут в комнату вошла Юля, на ней были одеты голубенькие гипюровые трусики, плотно обтягивающие попку с небольшими штанинами на 2-3 сантиметра ниже промежности, её небольшие сиси, плотно обтягивал лифчик, такой же, как и трусики. Она подошла к дивану и приподняв подол моего платья, нежно погладила меня по попе и бедрам приговаривая :
-- Бедненькая попка ей сегодня досталось, солнышко повернись пожалуйста, на спину и раздвинь ноги.
Я сделал, как она просила. А Юля встав на колени нырнула ко мне под юбку, и я почувствовал как она освобождает моё хозяйство от резинок и начинает ласкать мой член языком, берет его в рот, а руками в это время гладит яички и промежность. Не прошло и минуты как я забыл о порке. Я резко высвободился от ротика Юли и не давая ей подняться подошел к ней сзади снял с неё трусишки и с огромным наслаждением вошел в её писю, поспешно и сразу на всю длину своих восемнадцати сантиметров, от чего Юля охнула и слегка подалась на меня.
В этот раз близость была как никогда приятной и закончилась довольно быстро. Кончили мы одновременно, эмоционально не сдерживая своих чувств, и сказать по правде я ещё ни когда не кончал так сладко как в тот раз. До этого случая мне попадалась литература, в которой говорилось, что порка повышает сексуальность и сексуальную потребность, как у женщин, так и у мужчин, но в тот день я в этом убедился лично. В тот вечер и ночь у нас было ещё четыре близости, очень бурные с неимоверно сладким финалом.
