в момент возбуждения это было немного больно и не доставляло мне такого наслаждения, как она делала минет.
Сначала смочив головку в рту, не прикасаясь к ней согревала близким дыханием, затем, попросив меня закрыть глаза и расслабиться, едва - едва прикасаясь язычком к венчику и дырочке, порхала вокруг головки. Про себя я подумал: "Как крылья бабочки". Затем, погружала, опять едва прикасаясь член, как можно глубже в ротик и только потом плотно и нежно обжимала его, при этом было заметно, что она сама получает огромное наслаждение!
Из разных позиций, что были нами испробованы, мне показалась, что для Груни, самая предпочтительная - поза наездницы.Сидя на полусогнутых ногах она сама регулировала глубину и угол проникновения моего члена, направляя его именно туда, где её тело отзывалось наслаждением.Когда она медленно опускалась и поднималась на моем стержне, руками я ласкал её соски и клитор, чувствуя, как шейкой матки она ловит мою головку и трется о неё. Груню накрывали множественные оргазмы и полежав на мне некоторое время и восстановив дыхание, она спрашивала :
- Ты ещё не устал? Тебе не больно? - И получив ответ просила:
- А можно я ещё разик?
После очередного, четвертого или пятого раза, Груня обессилив спросила:
- Ты кончил? Давай я сделаю , как ты хочешь?
- Потом, я и так получаю неописуемое удовольствие, находясь внутри тебя, видя, чувствуя и слыша, как тебе хорошо!
Она опять стала подниматься и опускаться на мне. а я массируя большим пальцем её клитор, и понимая, что её накрывает очередная волна спазматического удовольствия, усилил давление на него настолько, что чувствовал основание и само продолговатое тельце сладострастного отростка, зажатого между пальцем и лобковой костью.
А когда она усилила темп и стала кричать чуть ли не в голос, я перестал давить на него и перекатывать , а стал в быстром темпе нежно потирать клитор снизу вверх. Это привело Груню к такой страсти, что она громко застонала:
-О! О! О! Ай! Ай! Ааааа...хххх!
И на меня, на мой член, на лобок , на мошенку, протекая на простынь хлынул жидко горячий поток из её влагалища! Влаги было так много, что простынь моментально промокла. Я почувствовав, что и мой оргазм близок, напряг мышцы ног, а когда внизу живота стали подступать волны, спросил Груню:
- В тебя можно?
- Да! Да! Мой милый!
Почувствовав внутри себя толчки моей спермы, она мелко задрожала и упав на меня стала целовать мои губы, засасывая их так сильно, что казалось вот - вот и она укусит меня.
Оторвавшись от мня и отдышавшись, вся мокрая от пота, от своей жидкости, блестя мелкими бисеринками пота на верхней губе, Блаженно улыбаясь она произнесла:
- Это было что-то! Я улетела, про все забыла!
Потом, проведя рукой по нашим гениталиям, с испугом промолвила:
- Я, кажется, описалась!
- Не думай об этом, как ты себя чувствуешь?
- На седьмом небе от блаженства! А тебе было хорошо?
- Просто необычайно хорошо, как никогда, как ни с кем! - Искренне я ответил тёте.
Через некоторое время я вышел из нее, вернее сказать мой обмякший член сам выскользнул. Положив её рядом, стал целовать солоноватую от пота грудь, опустившись ниже пупок, лобок и верхнюю поверхность бедер, провел ладонью по её мокрой киске.Её раскинутые ноги открывали обзор влажной пещерки. Волосики слиплись в пряди, внутренние отекшие и натертые губки стали по краям ещё более темными, к естественной коричневатости прибавилась багровая отечность, изгибистость лепестков стали потолще.Растянутая членом дырочка влагалища не сомкнулась и из её темноты свисал тягуча белая капля нашего смешанного сока. Груня без стеснения с улыбкой позволяла мне рассматривать себя, а я вспоминал тот первый раз созерцания её влагалища. Подхватив на палец вытекающую из неё каплю, поднес ко рту и она потянувшись припухшими губками захватила в ротик палец и каплю нашего нектара, а потом притянув за шею поцеловала, проникая языком в меня, делясь вкусом любовного сока.
Мы уже стали высыхать от пота, простынь стала под нами холодить влажностью. С истомой потянувшись, Груня сказала, что не хочется ничего делать,а только лежать и восстанавливать силы.
- Последний раз было так хорошо, мне так никогда не было сладко. Я много - много раз кончала на тебе, а последний раз и изнутри и снаружи был оргазм, по - моему даже описалась, - уткнувшись в мое плечо прошептала Груня.
- Я думаю, это была твоя секреция, а не моча, ведь ею не пахнет?
А мне так приятно, что ты кончила бурно и залила меня.
- Правда? У меня так было только один раз с Геной ( её первый муж), а сейчас мне так стыдно ... и сладко одновременно! - после некоторой паузы с лукавой улыбкой добавила она.
Вечером на перроне вокзала, когда её вещи уже были уложены в купе, мы стояли , как пара близких людей, прощающихся навсегда. Я чувствовал небольшую вину за некоторое принуждение, она за то, что допустила это. Мня успокаивало, что уже перед выходом из дома, практически уже на пороге с чемоданом и сумкой в руках, Груня вдруг заставила меня всё бросить, увлекла в комнату и расстегнув мне джинсы, усадив на диван стала делать мне минет, энергично, но нежно, потом выпив все до капли, сказала, что это подарок от неё, она забыла мне купить что нибудь на память. Значит принуждение с моей стороны было минимальное ?
И когда наступила пора, она наклонив меня, не по родственному поцеловала в губы и тихо произнесла:
- Ни сколечко не жалею!
Уже через вагонное стекло, когда поезд стал медленно и бесшумно увлекать вагоны за собою, она с грустной улыбкой губами показала поцелуй.
Прошло не мало лет. Иногда мы виделись в кругу родственников, но она ни взглядом, ни намеком не дала знать, что помнит о произошедшем между нами.И только поздравляя с каким нибудь праздником, особенно, если по телефону, она говорила :"Мой любимый племянничек!" , вкладывая в слово "любимый"особое тепло.
