бы ты прочувствовал тот факт, что какое бы наказание не последовало затем оно будет не достаточным что бы искупить всю вину что ты натворил. Пожалуй встань у угол вот здесь, рядом с креслом, а я пока полежу и отдохну после дальней дороги. И не забудь насыпать на голый пол горох. Что??? Нет гороха??!!! Это ужасно, и за это ты будешь в дальнейшем наказан отдельно. Гречка есть? Хорошо, принеси гречку и рассыпь её, ну ты знаешь как, не первый раз (хихикнула сестренка). Кстати меня очень раздражает вид твоей белоснежной задницы, как будто ты такой послушный и на них нечего написать ремешком или той же скакалкой. Ну ничего, мы составим тебе правила, который помогут стать тебе хорошим мальчиком, правда твоя попа будет постоянно страдать и следы на ногах и ягодицах, думаю не будут сходить вообще, за то ты станешь лучше и будешь радовать свою сестру примерным поведением.
Я простоял минут пять на гречке, как услышал:
- А сейчас давай подрумяним немного твою бледную задницу, мне на нее будет интереснее смотреть, когда ты будешь стоять на коленках в углу. Подойди ко мне! СТОП! Я разве разрешала вставать с коленей?! Тебя еще учить и учить!!! Вот так, на коленях подходи.
Потом скрутив сильно мое ухо сказала смотря внимательно мне в лицо: «Всегда выполняй в точности все мои приказания, иначе будет еще хуже и больнее на пути становления хорошего и послушного мужчины! А если ты начнёшь ёрничать и показывать мне свой характер, я пойму, что ты не мужчина, а размазня и навсегда порву с тобой все отношения! Понял?» - Да! – уверенно ответил я. Еще немного покрутив мое ухо, и послушав мои визги, решив что пока достаточно велела лечь к ней на колени так, что я оказался прогнутый попой вверх над её коленками…
- Если будешь громко кричать и вилять попой, то я начну злиться и бить тебя ещё дольше и сильнее, так что лежи смирно считай удары!
- Раз…. Два…..Три - начал считать я , всхлипывая на каждом шлепке
- А теперь обратно в угол, на место!...
- Так! И руки за голову, смотреть прямо перед собой, коленки не подгибать, попу округлить и стоять очень ровно, и если я замечу что ты хоть на миллиметр двинулся то твоей попе не поздоровиться, а стояние в углу потом придется начинать заново. И так до тех пор пока ты научишься себя вести. Да возможно на это уйдет много времени и моих сил, не говоря уже о твоих криках и слезах, но результат будет того стоить. И потом, я думаю ты не будешь спорить с тем, что для мужчинам лучшим является хорошенько повизжать и покрутиться на лавочке и повертеть голой попой на стульчике, да еще когда его с любовью и заботой наказывается своя же сестренка. И не важно сколько ей лет, и на сколько она младше мужчины, ведь ты должен понимать один простой факт, что девушки всегда умнее и лучше парней, и пусть тебе будет даже 40 а ей 15 или 20. А сегодня я сильно устала с дороги и хочу закончить твоё воспитание, но только до завтрашнего утра. Тебе стоять на четвереньках по средине комнаты и ждать пока я не уделю тебе внимание. Я позже тебя немного побью ремешком, а потом, придумаем что-нибудь поинтереснее… Да! Запомни! В этой позе попа всегда выше головы! Выполнять!...
В нашем распоряжении было три дня и мы их все без остатка посвятили борьбе с курением и прочими моими слабостями. В этот же вечер был составлен общий распорядок, то есть те самые правила, о которых говорила сестра, по которому я каждодневно обязан был выполнять следующие действия:
Спать ночью в эти дни мне позволялось только на полу в ванной на одном ватном матрасе без простыни, без трусов в майке.
Утром я должен проснуться за час раньше Насти, приготовить завтрак, проветрить все комнаты. Принести завтрак в спальню на подносе и поставить его на тумбочку возле её головы. Сам я должен был голый встать возле кровати на коленях, держа в зубах ремень, руки за головой и в каждой руке Настин домашний тапок. Стоять и не шевелиться в этой позе, дожидаясь её пробуждения и дальнейших указаний. Если не последовало не каких указаний, то продолжаю стоять также, дожидаясь окончания её трапезы и желания встать с пастели. Аккуратно надеть на её ноги тапочки и сопровождать в ванну или туалет. Если меня не пожелали выпороть, то ремень я самостоятельно закрепляю на своей шее. В ванной или туалете я обязан был ухаживать за сестрой – подтирать туалетной бумагой, подавать мыло, мочалку, вытирать полотенцем и т. д. Самым жутким запретом для меня – запрет на эрекцию. Это было просто не реально! Поэтому львиная доля всех оплеух, доставалось мне именно по этой причине.
Порка была двух видов – по ситуации и обязательная итоговая, вечерняя. По ситуации – в случае, если выявлялся какой-либо недочет в моих текущих действиях или по банальному желанию подрумянить мой зад. По однократному щелчку её пальцев, я обязан был бросить все дела и занять произвольную позу для порки возле её ног, подвесив ремень на собственные ягодицы. Минимальная доза в этом случае – десять ударов. Но почти никогда не поддерживался этот норматив и поэтому после каждой «десятки» я должен был самостоятельно менять позу. Если поза Насте не понравилась, или случился «повтор», то мне начислялось сверху ещё пять штрафных. Помимо всего прочего, каждая такая процедура автоматом начисляла к вечерней порке еще пять штрафных ударов. На кону итоговой, вечерней - было тридцать ударов ремнём и поэтому к концу дня их уже было в сумме - не менее пятидесяти. Подсчет всех штрафников естественно вёл я.
- Только попробуй допустить ошибку! Если что, то я начну драть тебя розгами!..
Розги, которые с первого дня были заготовлены мной по её указу, замачивались в ведре, на кухне и были самым настоящим устрашением для меня. Я уже знал, что десять сильных ударов ремнём – награда, по сравнению с одним ударом осинового кнута и следовательно из-за всех сил старался делать всё правильно и вовремя.
Два щелчка пальцами, означали для меня, что я немедленно должен оказаться возле неё на коленях, поднять руки на голову и выслушать следующее задание.
Далее по распорядку - до 12 дня в мои обязательства входило домашнее хозяйство – уборка квартиры, стирка и глажка белья, мытьё посуды и другие прихоти моей сестры, любимой из которых был массаж её спины и ног. С двенадцати до часа дня я обязан успеть приготовить обед и подать его к столу. В эти дни я не имел право кушать за одним столом с Анастасией и всю трапезу принимал на табуретке, стоя на коленях. Далее убрав со стола и перемыв посуду, если не получаю очередного задания, отправляюсь стоять в угол на гречке, где я каждые десять минут самостоятельно меняю позу и торчу там до тех пор, пока не услышу «волшебные» щелчки её пальцев. Здесь наступает самое непредсказуемое время дня, о некоторых эпизодах которого я обязательно расскажу далее..
С 8 до 9 вечера – обязательный час самообразования на тему «Вреда курения», который я так же подробнее опишу ниже. Ну а в девять – главное, жуткое возмездие дня – вечерняя порка! Её я принимаю на лавке из двух табуреток и гладильной доски, укладывая свой живот на диванную подушку. После, я отправляюсь в душ и в завершении остаток времени достаиваю в углу, пока мне не разрешат оттуда выйти. В финале вечера я отправлялся в ванну спать... И только здесь у меня получалось тихо и быстро «разрядиться» .
- Ну что, мой милый братик, ты заметил, как я приготовилась к нашей встрече? Ещё много интересного нас ждет впереди!
Я корчась от боли и захлёбываясь в слезах, перенёс сотни ударов различными предметами в самых возможных и невозможных позах. По нескольку раз я перемывал посуду и полы, стараясь при всем, при этом удерживать промеж своих полушарий всё то, что попадало Анастасии под руку. Чаще всех, в моей попе красовалась столовая ложка. Часами отстаивал в углу на коленях, ощущая под ними всё, что могло им причинить боль. Все три дня я был безмолвен, выполнял все её указания и имел право отвечать только на вопросы. По квартире я передвигался в основном на четвереньках и на коленях, а из одежды, лишь изредка на моём теле появлялась женская ночная сорочка, с одной простой целью- не мозолить сестре глаза своей постоянной наготой. Даже когда сестрёнка выходила в город, я обязан был её сопровождать в минимальном количестве одежды. Мне позволялось одеть только теплое спортивное трико на
