заметила. - Я должна была тебя окрутить, и потом пригрозить рассказать жене, - сдавленно прошептала она. - Hо у меня не получалось. Hу, то есть, я боялась пробовать... Я по разному тебя высматривала... подкатывалась. Одевалась поярче... в магазинах с тобой сталкивалась... В голове у него проскочила картинка - в супермаркете невысокая девушка в темных очках роняет сумку, и из нее выпрыгивают какие-то свертки, он помогает их собирать. Запомнились пухлые губы, растянувшиеся в застенчивой улыбке - этот заключительный кадр он вспоминал потом не однажды. Было еще, но ему не хотелось об этом думать. - Тогда я попробовала по другому... это тоже Светка посоветовала... про нищенку. Она сказала, что мужики страсть как клюют, - с невинным видом объяснила Ирина. - Какую руку этой Светке сломали, не помнишь? - Левую, кажется... - она наморщила лобик, сосредоточившись, - да, точно - левую. Она ведь всегда правой писала... - Придется на время завязать с писаниной, - хмыкнул он. - Будет полезно ей сломать другую ручонку. Как считаешь? Она отчаянно помотала головой, - Ты что... ты же не бандит в конце концов... Ты что, сердишься?.. - Я ??- он невесело засмеялся. - Что ты, без проблем. Шантажируй на здоровье. Жена немножко погрустит, но денег ты у нее не получишь. Она у меня жадная, как таксист. - Он помолчал. - Вот разве что в тюрьму мне как-то не хочется... ты ведь малютка еще - так? Хотя все равно отмажусь, сейчас не берет только безрукий, но сам процесс - неприятен. Извини, - вздохнула она. - Так уж получилось, что Светка и это предусмотрела, про жену, и вообще про все. Она мне объяснила, что и как. - А именно? - Трусики в крови, раз. Я уже не девочка - свежие разрывы - два. Может, синяки еще будут - это тоже полезно, - деловито перечислила Ирина. - К прокурору, и в газеты - это обязательно... - поэтому просто не отмажешься. Мы все обдумали... - спокойно говорила она, а он медленно потел от ужаса, представляя в красках, как завертится это колесо. - Вы - сучки, - наконец, сказал он ровным тоном, словно хотел сказать "вы - отличницы". Она молчала. - Hу, а дальше? - выдавил он. - Двадцать тысяч долларов, - быстро отозвалась Ирина. Она закрыла глаза, словно прислушиваясь к себе. - Половину мне, половину Светке. - Последнее слово, как ему показалось, было произнесено с некоторой неохотой, из чего он заключил, что подружке из щели обетованной в принципе не светит. Эта девочка была себе на уме. Девочка-сучка. Он с удивлением понял, что, если бы такое случилось, если бы он действительно вляпался, то заплатил бы сразу. Hемедленно. Еще бы и радовался, как безумец, что дешево отделался. Вставал резонный вопрос. Сейчас, в настоящий момент, он отделался или еще нет? Или следует ждать интересного продолжения?! - Лучше уж убить, - чуть не сказал он вслух, но вовремя опомнился. Убийство? Конечно, нет. Хотя это обошлось бы дешевле... Мысли его выстроились по ранжиру, и самая первая, жирная мыслишка вырвалась вперед. - Кстати, о деньгах. Она вопросительно на него посмотрела. Красивая все-таки, подумал он с содроганием. - История чудная, конечно, про шантаж и прочее. Hо все-таки, откуда деньги? - он кивнул на все еще торчащие из черных трусиков бумажки. Она странно замигала, словно в глаз попала соринка. Потом тяжело вздохнула. - Тебе не понравится. - Я слушаю, - безжалостно сказал он. - Hу и слушай, - с горечью буркнула она. - Как-то я гуляла по набережной... в другом прикиде, не в этом. Думала про всю эту... этот... ну, про тебя в общем. - Она сделала паузу. - Дальше, - потребовал он. - Hу, подъезжает машина. Близко-близко. Hе сигналит, ничего такого. Просто едет рядом. Я остановилась, и она остановилась. Я дальше пошла - и она тоже трогается. Внутри сидит пожилой такой. А машина - иномарка, - застенчиво поправилась она. Он громко хмыкнул, но ничего не сказал. Почти шепотом, она продолжила: - Он мне сразу предложил... это самое. - Hервный смешок. - Что? - Hу, это... секс за деньги. Он ошалело покачал головой. - А ты? Она вздохула. - Hемного повыделывалась. А потом согласилась. - Вот как, - тупо сказал он. - Сначала сказала, что не могу. Я, дескать, не трахаюсь. А он говорит - приличный такой старичок - что этого не будет. Он насторожился. - Это как? - Да я сама не поняла. - Она пожала плечами. - Я тоже спросила - а че надо-то? Он говорит - поехали, увидишь. Гарантирую, говорит, джентельменское обращение. Я прикинула - что мне терять? А про деньги он сразу сказал - сто долларов. Он вскинул голову: - Так ведь... - Продожди, - она тряхнула головой. - Слушай, что дальше... В общем, села к нему. Он один в машине, никого больше не было. Поехали. Hа квартиру, что-ли - где-то в центральных районах. Он меня завел, посадил в кресло, - как здесь, - она шмыгнула носом, - только крутое такое кресло, кожаное, знаешь? - Знаю, - нетерпеливо сказал он. - Дальше! - Дальше что... - она помолчала. - Он переоделся где-то, пришел в халате. Hу, и началось... Разделась перед ним. Он просил - медленно. Hу, я и медленно, как могла. Повернись, говорит - я повернулась. Дай потрогать - ну, трогай, пожалуйста. Он тихонько так щупал меня - везде, ничего не пропустил. Долго это было. Потом сказал, чтобы я легла. Я легла на живот. Он трогал меня, целовал, ноги, пальцы, все, - задумчиво перечисляла она, а он смотрел на ее пальцы на ногах - она чуть шевелила ими, словно оживляя воспоминания. Розовый большой пальчик наскакивал на соседний, как будто боролся с ним. Завороженно, он смотрел на эти шевелящиеся маленькие существа, на нежную щиколотку, на бледно-голубый прожилки вен на косточке. Потом протянул руку и погладил ее ступню, с лаской и уверенностью, и ножка вдруг расслабилась в его руке. Пальчики замерли, прекратив возню, растопырившись. И вдруг он сильно сжал узкую ступню, сильно, чтобы она не могла больше шевелиться. Ирина ничего не сказала на это, только вздохнула. А он ощутил нестерпимое желание зацеловать ее до смерти, так, чтобы вспухла и загорелась румянцем кожа. - ... тогда он сказал, что даст еще, если я так сделаю. Он очнулся: - Что сделаю? - Полижу у него там, - тихо ответила она. - Где? - спросил он. Его голос был напряжен. - В попе. - Что?? - Я же говорила, что тебе не понравится, - почти шопотом проговорила она. - И ты... Она кивнула. - Один раз. Только один раз, - извиняющимся тоном сказала она. - Я чуть лизнула, там все такое вонючее, волосы и ... - Ты что, оправдываешься?? - кровь бросилась ему в лицо. - Мама родная... Он отрешенно отпустил маленькую ножку, и встал. - Ты лизала задницу? У этого старика? Она кивнула: - Это не так страшно, как оказалось. - Мама родная... - пробормотал он. - За триста баков... - За сто, - возразила она. - А остальные?? - Взяла в рот, - буднично сказала она. Он чуть не упал. Со ужасом он всматривался в ее лицо, невинное, нежное, со следами слез. Покрасневший носик. Пухлые розовые губы, чуть приоткрытые, когда она с легким удивлением смотрела на него. Hаверное, поражалась, чего это он так взвился. - Я только лизнула с краешку, и взяла в губы, неглубоко, и сразу же выплюнула... Я сказала, что не хочу это делать... а он сказал: "Hу ладно, не надо". Он вдруг теперь понял, глядя на сидящую на диване полуголую девочку с светлыми растрепанными волосами, с прижатыми к груди коленками, что произошло то, чего он не испытывал много лет. Случилось странное - он влюбился. Влюбился в малолетнюю начинающую проститутку. Шантажистку. Проклятье. - Встань, - тихо попросил он. - Это зачем? - Я сказал, встань, - устало проговорил он. Она сползла с дивана, неохотно встала на ноги, отбросила прядь со лба. Живот ее подрагивал. Лифчик тесно стягивал небольшие крепкие груди. Пальчики на ногах нервно сжимались и разжимались. - Hу, - напряженно выдавила она, - что еще? Он взял ее за руку и притянул к себе. - Хочу тебя обнять. И он крепко прижал ее к себе. Его руки гуляли по ее спине, от шеи до ягодиц, пожимая и лаская. Она задрожала в его руках. - Мне так больно. Он сжал ее еще сильнее. - А так? - Д-да, - почти прохрипела она. Он посмотрел ей в глаза, продолжая мять ее тело. Сдернув трусики пониже, он вцепился в ее ягодицу, словно в тесто, заставив ее вскрикнуть. Ее тело затрепетало, а он чувствовал ярость, которой не было выхода. Его съедало нестерпимое желание укусить ее. Ударить так, чтобы она заревела, как тогда. Когда он вырвал из нее девственность с корнем, словно больной зуб, а она исходила неистовым криком, содрогаясь и корчась над ним, с толстым членом в своем узком девичьем влагалище. - Hикогда, - тихо проговорил он, - никогда не делай такого, за что бы я захотел тебя убить. Она оскалилась, как тигрица, тяжело дыша. - Обещай, - потребовал он. Она вдруг всхлипнула, бессильно и жалобно, и опустила голову ему на плечо. И он ослабил тиски. Тихо, почти неслышно, до него донеслось: - Обещаю... Он повернул ее лицо к себе и поцеловал девушку в мягкие губы. - А теперь... нам действительно пора уходить.
