то что уж там. Хотелось бы получить напоследок при этом удовольствие. – сказала я, томно потягиваясь и демонстрируя монстру свое тело. Свое гладенькое, славненькое, аппетитное и такое желанное для него тело. – А как это все будет? Ну что мне там делать?
- Да ничего особенного. Просто встаньте передо мной и снимите с себя все белье, оставив только чулки и туфельки. Я вас в них съем. Так будет аппетитней.
- Не сомневаюсь. В общем небольшой сеанс стриптиза жертвы напоследок.
- Ну насчет жертвы не стоит так уж драматизировать.
- Тогда радостной закуски. Или я и основное блюдо тоже. Три в одном так сказать. А компот?
- Ну не так уж вы и не рады, - пробурчал монстр, присаживаясь на диван, жалобно скрипнувший под его тушей. – вон как сияете. Я ведь к кому попало не хожу на ужин.
- И много таких как я? – вновь игриво спросила я.
- Вы вообще неповторима и уникальна. И на вкус, надеюсь тоже.
- Ну а все же?
- Мне хватает…
- На трехразовое питание?
- Ага. В год…
- Не густо…
- А мне больше и не надо.
- Значит аппетит уже нагуляли. Ну и как вам я? – спросила я, вставая с кресла и скидывая с себя пеньюарчик, скользнувший по моим бедрам мне под ноги, переступившие его тут же в шажке навстречу монстру.
Тот гулко сглотнул слюну своей крокодильей пастью
- Что, слюнки уже на меня текут? – проворковала я, снимая лифчик с грудей и отбрасывая его за спину, при этом изогнув спину так, чтобы получше выпятить свои аппетитные пышненькие груди. Проведя по ним руками, спросила, - Ну и как вам эта грудинка?
- Очень аппетитно! Очень! А вкусно то как будет… - проурчал монстр, захлебываясь слюной.
Я еще сделала к нему шаг и, заманчиво виляя бедрами, стянула с них трусики, упавшие по моим ножкам, обтянутым черными чулочками, прямо на туфельки. Перешагнув через трусики и откинув их небрежно в сторону кончиком туфли, я оказалась перед самой пастью монстра в одних чулках и туфлях, с улыбкой глядя ему прямо в пасть, приоткрывшуюся прямо перед моим лицом. Монстр достал лапой-рукой из кармана костюма большой белый платок, встряхнул его, разворачивая, и протянул мне:
- Не поможете повязать салфетку. Боюсь запачкать сорочку вашими соками.
- С удовольствием, - проворковала я, беря из его лапы платок-салфетку и повязывая его склонившуюся ко мне шею своими нежными ручками, не забывая поглаживать ими его шею и голову. Но вот платок повязан, я готова, монстр тоже по-видимому готов, потому что поднялся на ноги и навис надо мной распахивая пасть. Я заглянула в нее: светлорозовое небо, окаймленное острыми большими зубами на кромке челюстей, темная широкая глотка, куда мне суждено было вот-вот исчезнуть, пышущая жарким дыханием, распахивается надо мною. Его жаркое дыхание овевает мое трепещущее тело, слюна срывается с челюстей и кончиков зубов, попадая мне на плечи и груди.
- Я готова, - дрожащим от волнения голосом сказала я. – Приятного аппетита!
Монстр молча надвинул на меня сверху пасть и схватил ею мое тело. В меня впились его острые зубы, пронизывая мою нежную гладкую кожу многочисленными укусами. Сладкая боль от них волной прокатилась по моему затрепетавшему телу.
- Ах! – только смогла воскликнуть я, когда мое тело в пасти чудовища оторвалось от пола и оказалось зажатым в его челюстях, задирающимися вверх. Когда мои ножки уперлись каблучками туфелек в потолок комнаты, я уже почти висела в пасти чудища над его глоткой, удерживаемая на весу его вонзенными в мою трепещущую плоть зубами. Сейчас, сейчас он меня проглотит – подумалось мне в этот миг. И эта мысль как будто спустила мой глубоко интимный механизм моей сути наружу в виде накатившего на меня сильнейшего оргазма, подобного которому я никогда ранее не ощущала. И вообще вся моя жизнь в этот миг показалась мне лишь жалкой прелюдией к предстоящему акту моего поглощения и уже происходящей его прелюдии: мое тело в пасти чудовища такое соблазнительно-аппетитное, зажатое зубами чудища так, что только ножки в чулках и туфельках на высоких каблучках были снаружи пасти. Меня всю трясло от невиданного наслаждения, когда мое трепещущее тело вдруг оказалось свободно от сжатия челюстей пасти зверя, резко разжавшего их.
Зависнув на миг, я упала вниз головой прямо в распахнутую широкую темную пышущую глотку монстра, провалившись в нее по самые бедра, оказавшиеся шире зева глотки. Так мое тело оказалось по бедра в глотке, а ножки уже все в смыкающейся пасти, только кончики туфель наружи. Монстр натужно глотнул, заглатывая мои бедра. И вот все мое тело уже скользит внутри его по скользкой, теплой мокрой пещере пищевода в его ненасытную пустую утробу. Мои ножки напоследок покачали туфельками этому свету, исчезая в глотке монстра, захлопнувшего наконец-то пасть. Последний лучик света померк при этом для меня, уже полностью провалившейся в утробу чудища и уютненько в ней устраивающейся своим еще трепещущим от неслыханного наслаждения телом. Поджимая коленки ножек, выскользнувших напоследок из пищевода, к груди и охватывая их руками, я замерла в мягкой влажной теплой утробе чудовища, съеденная, проглоченная им целиком, ощущая сквозь стенки утробы, как монстр довольно и сыто оглаживает своими руками-лапами свой раздутый от моего тела живот и куда-то идет, тяжело переваливаясь от тяжести моего тела в его утробе.
«Наверное идет переваривать меня» пронеслось в моей уже сонной голове последняя внятная мысль, когда я, проваливаясь в сладкое небытие, наконец-то замерла в животе чудовища полностью удовлетворенная и довольная, заливаемая обильно сочащимся со стенок утробы едким желудочным соком, уже начинающем растворять в ней мое съеденное тело как кусочек сахара в стакане горячего чая. «Я таю» - это последнее, что я помню в этой своей жизни….
