Странности /Случайная работа и новое знакомство. Часть первая.
я не мог и вдруг в это время вошла Вера Ивановна и я попросил чтоб она передала слова Ивана Петровича – Сергеичу. Минут через пять она пошла домой и сказала мне, что всё передала слово в слово. От этой новости меня даже охватил озноб. Я что-то испугался даже, что сейчас собирался сделать.
Постепенно все покидали здание, а Сергеича всё не было. Я знал что он там и дождавшись половины шестого, я закрыл входную дверь изнутри и стал думать, как всё обставить и как оправдываться потом перед Сергеичем. Было так тих, что мне показалось, что все уже ушли и даже Сергеича нет и я решился. Я сел на диванчик в дальний угол и включив телевизор, расстегнул ширинку и вытащил свои перетянутые гениталии. Я их ещё дома перетянут как обычно и уже прошло минут сорок. Время ещё было, и я не спешил их распутывать. Так я просидел ещё минут двадцать, и мне стало сильно ломить яйца, и я решил освободить пока их. Приспустив штаны, я отодвинул припухший и раздувшийся от перетяжки член в сторону и высвободил яйца, которые были тоже перетянуты по всей длине мошонки и уже посинели. Найдя узел, я стал развязывать его и постепенно разматывать шнур, развязывая все последующие узлы, а завязывал я их после каждых двух трёх оборотов шнура вокруг члена или мошонки. Всё моё внимание переключилось на это, и ещё громкость телевизора всё заглушала и создавала шум.
Ну в общем я не услышал, как Сергеич спустился вниз и заглянул в проём комнаты сторожа. Увидев это, что я делал, он просто обомлел и потерял дар речи. Он стоял и открыв рот смотрел на меня, не совсем правда на меня – на мой член и яйца. А я уткнувшись глазами в свой пах развязывал шнур. Толи я взгляд почувствовал, толи что-то другое заставило меня поднять голову, но когда я увидел Сергеича, я сам испугался и не знал что сказать, хотя перед этим у меня было отработано несколько вариантов. Так мы смотрели друг на друга, и Сергеич иногда переводил взгляд на мой посиневший член весь во вздутых венах и ещё не освобождённые от шнура, синие яйца. Пауза затягивалась, и никто не хотел первый что-то говорить.
Инициативу всё же взял Сергеич.
- Завтра с заявлением и чтоб я тебя больше здесь не видел – сказал он.
- Сергеич прости, я больше не буду, обещаю – твердил я повторяя одно и тоже.
- Только не говори никому, всё сделаю, что скажешь. Сергеич. – умолял я его.
Это было моей ошибкой, и я стоял со спущенными штанами перед ним и оправдывался, как только мог, чтоб избежать огласки и позора на всю деревню. Сергеич же стоял на своём и попросил ключ от входной двери. Я присел, чтоб поднять и натянуть штаны, как мой перетянутый член, зацепившись за руку, вырвался и спружинив шлёпнул меня по животу. Я не знал, куда деть свои глаза, как я опростоволосился, ругал себя и одновременно просил Сергеича не увольнять меня и не рассказывать об этом никому. Справившись со штанами, я поднял голову и увидел, что рядом нет никого. Обойдя ограждение из декоративной решётки в вестибюле, Сергеич уже на подходе к входной двери, с другой её стороны, подозвал меня к себе. Я быстро подбежал и стал рядом. Поверх штанов свисали два шнура которые я ещё не успел полностью смотать с яиц. А брюки в области член оттопыривались огромным бугром.
Сергеич ухватил рукой шнур и покрутив его потянул в сою сторону, притянув меня за яйца к самой решётке. Вдруг он подошёл к двери и привязал свободный конец шнура к дверной ручке, немного подтянув его, чтоб завязать узел. Меня аж прижало к решётке.
- Я подумаю, а ты пока тоже постой и подумай – сказал он и открыв вторую половину двери, вышел на улицу и закрыл дверь снова.
Я испугался и не знал что делать. В голову лезли всякие мысли – а вдруг он сейчас кого-нибудь приведёт с собой. Я попробовал дотянуться до дверной ручки и развязать шнур, но руки были коротковаты сантиметров на двадцать. Перерезать шнур тоже было нечем. Расстроился жутко и уже стал представлять, как в деревне все смотрят на меня и смеются. Услышав скрежет в замке, я испугался. Сердце готово было разорваться – как оно колотилось. Открылась дверь, и вошёл Сергеич. Он был один. У меня сразу всё отлегло – значит будет ещё время уговорить его. Он подошёл ко мне с другой стороны решётки и спросил
– Не отвалилось ещё?
- Не знаю, испуганным голосом ответил я.
Сергеич развязал шнур и подал его мне. Я взял и стал отворачиваться, чтоб развязать всё.
- Не прячь, не прячь, показывай, что там у тебя – сказал Сергеич.
Я повернулся уже с наполовину спущенными штанами, всё равно уже не было смысла прятаться и скрывать. Сергеич и так видел больше чем положено и теперь меня не может спасти никто кроме него. Мой член опух немного и посинел. Яйца были хоть и синими, но я их до этого успел немного распутать, и их уже почти не ломило, хотя они ещё было пережаты двумя узлами. Сергеич стоял и молчал. Я чувствуя неловкость продолжал распутывать и развязывать узлы на члене и яйцах. Шнурки падали на пол один за другим и вскоре я облегчённо вздохнул и наклонившись подобрал их и подтянул штаны.
- Мне завтра уже не выходить на работу – подняв глаза и глядя на Сергеича, спросил я.
- Ну почему же. На морозе лучше думается и я вот что решил пока – сказал он.
- Это твоё дело и твои яйца и не мне решать чешешь ты их или руками тискаешь. Дело в том, что как с тобой поступить, в смысле с тем что я о тебе узнал – сказал он так загадочно и не его обычным резким и властным тоном.
- Сергеич, только прошу, не рассказывай об этом никому и давай забудем всё – сказал я.
- Рассказывать, допустим, я пока и не собираюсь никому, а вот забыть тоже не смогу, уж больно меня твой вид шокировал. Всё ещё прийти в себя не могу. Это ж как надо ненавидеть свой член и яйца, чтоб вот так поступать с ними. Ведь ты ещё можешь жениться и у тебя могут быть дети – сказал он и пройдя мимо меня, сел на диванчик.
- У меня не может быть детей из за болезни в детстве – напомнил я .
- Но такому как у тебя будет рада любая незамужняя баба – добавил он.
- Я привык один совсем справляться, да и не искал я никого. А сверстницы все уже давно живут в городе – пояснил я.
Я уже всё расправил на себе и сел рядом. Пауза молчания затянулась. Я понимал, что любое моё необдуманное высказывание может всё испортить и оставалось надеяться только на душевность Сергеича. По жизни он не был зловредным и никогда никому ничего плохого не сделал – по крайней мере я об этом ничего не знал.
Сергеич стал называть фамилии одиночек и тут же добавлял, эта тебе не подойдёт, эта тоже и так он не смог мне выбрать ни одной кандидатуры.
- Ты прав, выбора действительно нет по крайней мере с моей точки зрения – сказал он и рассмеялся.
- Вот и я о том же – согласился я.
Мы ещё посидели и помолчали немного, каждый осмысливая сказанное и увиденное. Особенно это нужно было Сергеичу. Я же боялся за то, что моя тайна может стать достоянием гласности.
- Серёга, и как давно ты этим занимаешься – вдруг спросил Сергеич.
- Со школы ещё – коротко ответил я.
- М да – промычал он что то себе под нос и встал.
- Ладно, мне домой пора. Проводи и закройся – сказал он и направился к выходу.
Я встал и пошёл за ним, держа в руке ключи. Возле двери Сергеич остановился и повернувшись ко мне, вдруг резко рукой схватил меня за яйца и стал сжимать их. Рука у него действительно была сильной и мне даже стало немного больно, но он продолжал сжимать и смотрел мне в глаза, не отводя взгляда. Я терпел, сколько мог и потом сморщился. Он тут же отпустил и сказал.
- Да, яйца у тебя действительно крепкие. Ну пока – сказал он и вышел.
Всё дежурство я думал, что же я наделал и что теперь будет. Я даже телик не включал – просто не было никакого настроения. А утром, как только первые пришли на работу, и я открыл двери, я собрался домой и поспешил к выходу. С Сергеичем я столкнулся прямо на улице по дороге домой. Он как раз шёл мне навстречу, и я не знал, отвернуть мне раньше или пройти рядом. Прятаться и убегать, уже конечно не было смысла, и я пошёл навстречу. Поравнявшись, мы остановились и поздоровались. Он сильно сжал мою руку и второй в это время снова схватил меня за яйца и стал сжимать их.
- Сергеич, отпусти, больно уже. Вдруг кто увидит – просил я.
Он отпустил и говорит
- Я придумал, что с тобой сделать, вечером зайду – сказал он и пошёл.
Я тоже пошёл домой, всё ещё ощущая на