большим и страшным Волком. А он, как будто читая мои мысли, глядя мне в глаза, с напором сказал скорее утвердительно, чем вопросительно:
- Ты же так давно хотел этого! Не так ли?
Я только смог кивнуть ему на эти слова, не в силах выговорить ни слова.
- Ну так давай, иди, готовь себя.
- К чему? – несколько тупо спросил я.
- К употреблению! Мною!
- Что, вот так вот пойти, переодеться, и вы меня съедите?
- Безусловно! – кивнул Волк, - И с огромным удовольствием! Взаимным…
- Взаимным?
- Ну ты же сам этого хочешь. Не так ли?
Я молча кивнул, дрожа от возбуждения.
- Ну вот! Значит удовольствие будет взаимным.
- А мне больно будет? – дрожащим голосом задал я самый волнующий меня вопрос.
- Нет, глупышка! Я проглочу тебя целиком, как Красную Шапочку. И даже зубами не сильно поцарапаю. Так, прикушу слегка…
- А потом меня охотники из вас вытащат? – спросил я наивно. Хотя уже конечно знал….
Волк громко и страшно захохотал:
- Такой большой, а в сказки веришь! – и зловеще прошипел, глядя пристально на меня, - А если даже и веришь, то это будет сказка с совсем другим концом – СТРАШНЫМ КОНЦОМ! – и опять расхохотался. – Ну все. Посмеялись и хватит! Иди уже. Переодевайся, да не забудь накраситься, а то я уже сильно проголодался.
- Да, но я ведь не умею краситься! – вдруг вспомнил я пробел в своем опыте преображений в женщин.
- А ты попробуй! – хитро прищурившись ответил мне на это Волк. – Я думаю, у тебя все получится.
Я молча взял его сумку и вышел из зала в спальню. Там я с нетерпением вывалил все содержимое сумки на кровать и аж замер от восхищения: на кровати лежали россыпью черные кружевные полупрозрачные женские трусики и черный такой же лифчик в кружавчик, черные чулки-сеточки, черный кружевной пояс для чулок, черный парик под короткую прическу-каре, набор косметики и ярко-красные красивые туфельки-лодочки на высокой тонкой шпильке. Дрожащими от возбуждения руками я надел на свое тело женское белье. При этом лифчик оказался мне в пору под мою упругую маленькую грудь почти 1 номера, выгодно подчеркивая ее форму и зрительно ее увеличивая.
Трусики плотно обтянули мои бедра и тоже были как раз на меня. Я натянул осторожно, чтобы не порвать нечаянно чулки-сеточки на свои ноги, одел пояс и долго потом возился, неумело пристегивая застежки на резинках пояса к кружевному краю чулок. Наконец-то справившись с этим, я надел на свою голову парик, расчесал его волосяной щеткой и взялся с опасением за косметику, так как совсем не умел краситься. Но к своему удивлению и радости, мои руки сами собой уверенно и споро, как будто бы занимались этим всегда, взялись за дело. Не прошло и нескольких минут, как я нанес на свои веки темно-синие тени, обильно и ярко подвел глаза черным карандашом, накрасил ресницы тушью, сразу зрительно увеличив их как минимум втрое, припудрил нос, лоб и щеки, нанес уверенными мазками румяна на скулы и ярко накрасил свои губы темно-красной помадой. Посмотрев на свое лицо в зеркало, как бы оценивая результат уверенной работы своих рук, я аж задохнулся от восхищения – на меня из зазеркалья смотрела яркая брюнетка с умело наложенным ярким макияжем. Как это у меня получилось – не знаю, но Волк не зря сказал, что у меня все получится.
Все и получилось так, что лучше не бывает. Остался только последний штрих моего преображения – обуть туфельки. Я с замиранием сердца обул их на свои длинные стройные ноги, обтянутые черными чулочками-сеточками одну за другой. Излишне говорить, что туфельки мне пришлись как раз в пору на мой не очень большой 39 размер ноги. Утвердившись на каблуках и сразу ощутив себя выше на целых 10 см высоты каблучков-шпилек, я вволю налюбовался своим отражением в зеркале во всей красе. Я стал… Нет! Я стала настоящей красивой и привлекательной молодой девушкой. Это было непередаваемо! Ощущать себя такой. И я была безмерно благодарна Волку за то, что он мне в этом помог. Конечно же мне захотелось отблагодарить его за это… собой. Пусть он меня съест! Проглотит целиком! Мне и самой этого хотелось просто до жути. Сладкой, парализующей, леденящей, ужасной, страшной, притягательной и бросающей мое тело в трепет жути! Я, просто задыхаясь от волнения, прошлась по спальне на каблуках, тренируясь ходить на них уверенно и красиво.
Я хотела войти к Волку красиво, а не на подгибающихся от страха и неумения стоять на каблуках ногах. Буквально за пару проходов из угла в угол, я почувствовала себя на каблуках очень уверенно и на удивление себе сразу стала красиво на них ходить почти походкой манекенщицы на подиуме. Но эта уверенность касалась только моей походки. В душе же у меня бушевала буря страстей, сладостных страхов и парализующих мою волю ужасов от предстоящего. Но вот собравшись с духом, я, вся трепеща, но уверенной твердой походкой с отчаянием обреченности пошла из спальни в зал, звонко цокая каблучками по полу, чтобы он услышал заранее, что я к нему уже иду! Он конечно же услышал! Потому как когда я появилась на пороге зала после своего недолгого в несколько шагов пути, он уже смотрел на меня своими страшными желтыми и голодными глазами, буквально пожирая ими меня!
- Какая славненькая, сладенькая и хорошенькая жгучая брюнеточка из тебя получилась! Иди ка сюда, милочка. Я тебя съем!
Глядя на Волка, как завороженная, как кролик на удава, я молча вошла в зал, подошла к встающему с дивана Волку совсем близко и встала, глядя на него снизу вверх.
- Ну что, будем молчать или все же что-то скажешь мне напоследок? – прорычал Волк утробным гулким голосом, захлебываясь от обильной слюны.
У него от одного взгляда на меня потекли слюни! Он так меня хотел съесть, жадно разглядывая меня всю от кончика туфелек до макушки, что мое тело все сильнее и явственнее охватила дрожь предощущения этого!
- Что сказать? – прошептала я дрожащими губами.
- Давай поиграем напоследок в Красную Шапочку. Спрашивай у меня про мои глаза, уши, лапы и наконец зубы. Понятно?
Я кивнула головой и спросила дрожащим голосом:
- Почему у вас такие большие уши?
- Чтобы лучше слышать, как ты идешь ко мне, сладенькая моя! – прорычал Волк с нетерпением в голосе.
- А почему у вас такие большие глаза?
- Чтобы лучше видеть тебя и любоваться тобой, сладенькая моя!
- А почему у вас такие большие лапы? – снова спросила я, невольно улыбнувшись от последних слов Волка насчет любования мною. Я ему реально нравлюсь! Как приятно это ощущать!
- Чтобы крепче обнять тебя, сладенькая моя! – с этими словами Волк схватил меня за талию своими большими сильными лапами и приподнял над полом, так, что я, ойкнув от неожиданности, закачала своими туфельками, не дотягиваясь их острыми носочками до пола. Волк широко разинул свою огромную страшную зубастую пасть и начал притягивать меня к ней, обдавая мою голову, почти уже засунутую в пасть своим жарким влажным дыханием. Еще чуть-чуть – и он схватит мое тело зубами в своей пасти! Но наша игра еще не окончена. И вся трепеща от жути, сладостного ужаса, вожделения и предощущения чего-то ужасно желанного, необратимо страшного и сладостного, я задаю наконец-то свой последний вопрос:
- А зачем у вас такие большие зубы?
Волк, чуть отстранившись от меня и отведя меня лапами в стороны, жадно обшаривая меня своими голодными и страшными большими глазищами, громко и страшно рявкнул:
- Чтобы скорее съесть тебя, сладенькая моя! – и с ревом распахнув вновь пасть, быстро развернул в своих лапах мое тело спиной к себе и сунул меня в свою пасть.
- Ах! – только успела вскрикнуть я, как его пасть захлопнулась, сжав мое тело зубами по самую талию. Острые зубы Волка пронзили меня, ПОГРУЗИВШИСЬ В МОЕ ТЕЛО СО СЛАДОСТНОЙ БОЛЬЮ! Одномоментно с этим Волк перехватил лапами мои ножки под коленями и задрал свою голову с моим телом в его пасти так, что я оказалась параллельно полу, по самую талию лежа на его зубах, вонзенных в мою трепещущую плоть, тогда как мои бедра и ноги в чулках и красных туфельках, поддерживаемые лапами Волка, находились еще пока снаружи, но по-видимому не надолго.
Соки моего тела сочились через проколы в нем от его страшных острых клыков прямо по клыкам в его жуткую ненасытную пасть, безмерно усиливая его и без того воистину зверский аппетит. Не медля ни мгновения, Волк вновь широко разинул свою пасть, освобождая мое тело от жуткого прокуса своей челюсти. И тут же лапами вдвинул меня прямо себе в глотку так, что моя голова, плечи и грудь погрузились прямо в страшный зев его ненасытной глотки бледно розовой, влажной от обильной слюны, теплой, скользкой и мягкой. Теперь в его пасти было уже почти все мое тело. Только мои ножки по колено торчали снаружи, чуть покачивая туфельками. Я лежала в глотке и пасти Волка и видела изнутри через сжатый зев его пасти и частокол больших и страшных волчьих клыков острые носочки своих красненьких туфелек и ножки в черных чулках-сеточках, выглядывающие из пасти Волка по колено наружу. Все, как в моих детских снах! Все сбылось именно так, как мне того подсознательно всю мою жизнь и хотелось!
Хотелось, как меня красивую и соблазнительную съест страшный и голодный Волк! Мне было страшно до жути и сладко до жути одномоментно! Я в пасти огромного страшного Волка и сейчас он меня совсем-совсем проглотит! Это была моя последняя мысль. Волк еще чуть задрал вверх пасть, так что я уперлась кончиками туфелек в потолок. Потом с натугой глотнул меня, проглатывая мое дрожащее в экстазе и агонии тело целиком в глотку. И я скользнула по его глотке вся вниз как по скользкому желобу сквозь плотно облегающее мое тело его пищеводу прямо в ненасытную волчью утробу, качнув напоследок своими туфельками, исчезающими в глотке из захлопывающейся волчьей пасти. И меня не стало….
