этом я ничуть не парюсь - чистый хлопок! Ну, то есть, я вообще не парюсь - ни в прямом смысле, ни в переносном... купим тебе плавки такие тоже?
- Купим! - отозвался Расим, чувствуя, как от этой Д и м и н о й заботы на сердце у него, у пятнадцатилетнего Расика, стало тепло... и на сердце стало тепло, и в пиписе стало приятно - тёплая сладость колыхнулась в упруго висящем, словно сарделька, матово-коричневом стволе... нет, пипис у него, у Расима, не стал напрягаться, но - напрячься он, его юный пипис, мог в любой момент: познавший блаженство реальной любви, пипис у него, у Расима, совсем обнаглел - за последние пару дней он вышел из всякого повиновения, и потому...
потому - плавки такие, как у Д и м ы, Расиму были нужны... даже - необходимы!
Спеша - торопясь на завтрак - они уже выходили из номера, когда, останавливая Расима в дверях, Димка неожиданно проговорил:
- Расик! Мы что-то забыли...
- Что? - Расим, выходивший из номера первым, остановился - оглянулся, вопросительно глядя Димке в глаза.
- Мы забыли поправить воротник твоей рубашки... - проговорил Димка, закрывая дверь - прижимая Расима к себе. Губы Димкины лёгким касанием скользнули по нежной коже Расимовой шеи, и Димка почувствовал, как в тот же миг член в его плавках стал стремительно затвердевать, наливаясь сладчайшим зудом, отдающимся в мышцах ануса.
- Дима... - Расим засмеялся, щуря глаза от сладкой щекотки, вызванной прикосновением Д и м и н ы х жаром скользящих губ. - Воротник у рубашки... сегодня тоже... тоже надо поправлять?
- И сегодня... и завтра... всегда! - Димка, обхватив ладонями Расика за попу - вжав ладони в упругую мякоть скрытых под джинсами ягодиц, страстно прижал парня к себе... губы их слились - сплавились - в горячем поцелуе.
- Дима, хватит... мы с тобой опоздаем! - проговорил Расик, вырывая свои губы из губ друга Д и м ы - отталкивая друга Д и м у от себя; джинсы у него, у Расика, заметно оттопырились - взбугрились-приподнялись. - Смотри, что ты сделал... - Расим показал глазами на низ своего живота.
- Блин... ну, а что я такого делал? Я воротник поправлял на твоей рубашке... а ты, блин, такой несдержанный - такой возбудимый! Сразу начал меня совращать... - Димка, глядя на брюки Расима, весело - счастливо - рассмеялся. - Расик... сегодня же купим тебе плавки! Я сам куплю - я знаю, какие надо! Смотри у меня...
У него, у Димки, джинсы были в полном порядке - ничуть не топорщились, не бугрились.
- Видишь? А теперь пощупай - рукой потрогай... - Димка, взяв руку Расима за запястье, притянул её к своим джинсам, и Расим, невольно прижив ладонь к паху Д и м ы, тут же ощутил скрытый под джинсами окаменело твердый ком... словно в штанах у него, у друга Д и м ы, был спрятан-скрыт немаленького размера булыжник! - Всё, Расик, идём... пока в лифте будем спускаться, пипис у тебя упадёт!
- Димка, быстро поцеловав Расима в пипку носа, со словами: - Расик, я люблю тебя! - широко распахнул дверь в коридор...
И полетели - закружились в хороводе страсти - счастливые дни их первой любви... amantes sunt amentes! А что - разве не так? Разве любовь - не безумие? "Amabilis insania! Dulce periculum!" - вот что такое любовь! Со всем необузданным пылом юной страсти парни любили друг друга по вечерам, упиваясь любовью до сладостного изнеможения...
и, конечно, любили они друг друга утром, когда просыпались в одной постели - любили друг друга перед подъёмом; причем, утром времени было в обрез, и потому их утренняя любовь сводилась по большей части лишь к сексуальному выражению: они, укорачивая время взаимных ласк, поочерёдно кончали друг другу в попы или спускали друг другу в рот, выбирая - за неимением времени - что-то одно, но эта вынужденная скоротечность жарких соитий-соединений не делала их любовь менее сладостной или менее упоительной, как это было у них по вечерам, - утром они любили друг друга, если любовь уподобить музыке, allegro fiero, allegro con spirito, allegro furioso....
а вечерами у них времени было вполне достаточно, и они, никуда не спеша, любили друг друга andante affettuoso... это, опять-таки, если сравнить их скрытую, тайную, никому не видимую любовь с незримо звучавшей в их юных душах прекрасной музыкой вечной неисчерпаемой страсти, - они, два парня, любили друг друга con tutta forza - со всею возможною силою... разве это было не счастье?
Плавки Расику Димка купил в тот же день, и вечером, едва они поднялись в номер после ужина, Расик плавки тут же примерил... ему, Расику, плавки были просто необходимы, потому как весь день он, пятнадцатилетний Расим, школьник-девятиклассник, вынужден был то и дело засовывать руки в карманы по причине своей вдруг проснувшейся юной пылкости,
- Расик надел обтянувшие сзади и спереди тесные плавки-трусы...всё было классно - ткань прижимала пипис к мошонке, образуя округло выпуклый бугорок, но Димка сказал, что эффективность новых Расимовых плавок необходимо подвергнуть проверке - нужно проверить их эффективность опытным путём, - Расик, не возражая, надел джинсы, заправил в джинсы футболку, и Димка, не медля ни секунды, тут же прижал парня к себе; губы их слились в сладостном поцелуе...член у Расима напрягся в считанные секунды, - Димка, ладонью лаская, сжимая-тиская, нежно поглаживая через ткань брюк каменеющий бугорок, страстно сосал Расика в губы... может, минуту сосал... или две... наконец, оторвавшись от губ Расима, Димка, отходя от Расима, сделал шаг назад.
- Расик, ну что... смотри: ничего не видно, - проговорил Димка, глядя на джинсы Расима в районе паха. - Ну-ка, пройди по комнате...
Чувствуя сладостно распирающую твёрдость между ног - ощущая сладостное покалывание в мышцах приятно зудящего ануса, Расим дошел до двери... глядя на собственный пах, вернулся назад - к Д и м е, - действительно, видно не было ничего: стояк не дыбился - не выпирал из джинсов бугрящейся шишкой... теперь можно было, думая о Д и м е, о дружбе и сексе с Д и м о й, спокойно ходить по залам музеев и залам прочих мемориальных мест, не держа при этом руки в карманах...глядя на Димку, Расик весело - лучисто! - улыбнулся. Ну, разве он, Д и м а, был ему, Расику, не настоящим другом?
- Дим... - глядя на Димку, Расим запнулся, не зная, как лучше спросить... и Димка, мгновенно поняв, что именно Расик хочет сказать, шутливо нахмурил брови - проговорил, упреждая вопрос невольно смутившегося парня:
- Расик... ты, кажется, снова хо по ха?
- Нет, Дима, нет! Я не хо по ха! - Расим, глядя на Димку, весело засмеялся, мысленно удивляясь, как Д и м а смог догадаться, о чём он, Расик, хочет спросить... "ладно... я тоже сделаю Диме подарок... только узнаю, что он хочет!" - подумал Расим, сияя-светясь от неподдельного счастья...
ведь классно же - очень классно! - когда рядом есть всё понимающий настоящий друг! - Дим, спасибо! - проговорил Расим, расстегивая ремень на джинсах, чтоб плавки снять... плавки нужны ему будут завтра!
- Блин, "спасибо"... и это всё, что я заслужил? - Димка сделал обиженное лицо. - Расик... хотя бы поцеловал меня... просто поцеловал!
- Дима, потом... - засмеялся Расим, невольно смутившись - вдруг застеснявшись огнём полыхнувшей на сердце своей мальчишеской нежности.
- Расик, сейчас... - Димка, сощурив-прикрыв глаза, чуть повернул набок голову, подставляя Расиму для поцелуя щеку... но, едва Расик к Димке приблизился, как в тот же момент Димка порывисто обнял Расима - обхватил его поперёк спины, страстно прижал к себе. - Расик... это ты поцелуешь меня потом...
а я целовать тебя буду сейчас... потому что, любимый мой Расик... никогда... не нужно откладывать на потом... то, что можно... и нужно... делать... сейчас... я люблю тебя, Расик!
Впившись губами в губы Расима, Димка, не разжимая своих объятий, опрокинул Расика на кровать - повалил его на застеленную постель, всем телом вдавившись в парня сверху... член у Димки стоял - был напряжён... и у Расика член стоял тоже - был напряжён ничуть не меньше... разве оба они не хотели любви?
Утром, торопливо одеваясь после душа, Димка сунул тюбик с вазелином в свою сумку - на тот случай, если в их отсутствие их номер будет кто-то убирать... две пачки столовых салфеток, которые Димка купил, лежали на его, Димкиной, кровати - в непрозрачном целлофановом пакете...
