выскользнули из неё, излилась во второй раз. Однако теперь это была очень горячая кровь.
- Вот тебе раз! - огорчилась мать. - Ребята, слезьте пока с дивана. У нас тут кровь...
"Кровавый инцест!" - прошептал внутренний голос.
Когда всё было приведено в порядок, мать уселась на диване, и, одевая бельё, сказала:
- Мне очень интересно, где вы всё это берёте. Не сами же сочиняете? Какую-то Эльзу ещё выдумали...
- В основном да, - ответил старший, обнимая её. Мать уже никак не реагировала на прикосновения детей. - Ну, кое-что прочитали, а Средние века мы позавчера по истории начали проходить.
- У вас уже история есть? - поразилась мать. - Ужас какой, загружают детям мозги всякими науками.
- Ты не забывай, чему сама нас учишь, - заметил средний.
- Уже вы сами стали моими преподавателями, - возразила она. - Как вам только удаётся так профессионально со мной расправляться? Ни у какого порноактёра нет таких навыков, какими обладаете вы и какими, благодаря вам, овладеваю я. Куда наш мир катится?
- Это всё благодаря тебе, - улыбнулся младший. - А уже развиваться дальше - наша собственная инициатива.
Когда она закрыла за ними дверь, добралась до нетронутой кровати и почти сразу заснула, ей ещё долго виделись прекрасный бал и три юные красавицы, с которыми танцевали и вели беседу её значительно выросшие дети. Сама она сидела в середине зала с не менее прекрасным мужчиной лет сорока (самой ей было ровно на три года больше) и пила из фужера чистую-чистую кровь.

Глава 6.
Берегись своих желаний.

Мать Миллионов посмотрела на мобильник. Без пяти шесть. Отлично, время ещё есть.
Она отправилась в кухню и позавтракала. Потом подняла сумку с собранными с вечера вещами и вышла.
Тётя Лиза перехватила её по дороге к лифту.
- Марочка! Куда так рано собралась?
- Концерт у меня, - быстро сказала та, пряча взгляд.
- Во сколько же у тебя концерт?
- В восемь, я репетировать...
- Ну ладно, иди, деточка, - улыбнулась тётя Лиза. - Во сколько вернёшься?
- Часа в три, - и убежала.
На улице было ещё темно и шёл снег. Она шла к школе и думала о концерте. Всё-таки как здорово быть певицей. Можешь не идти в школу, если у тебя концерт, а если конкурс - вообще всю неделю отдыхай, гуляй, спи, сиди в Интернете, или... Она загорелась, но прогнала навязчивые мысли.
В холле сидел только сторож. Его удивлённый взгляд скользнул по её фигуре, он кашлянул, рассмеялся и сказал:
- Вот артисты! В три ночи ещё пришла бы! Учитель ещё даже не приходил, а ты уже здесь. А впрочем, ты ещё не рано пришла...
- Можете ключ дать? - перебила она.
- Забрали уже, - отмахнулся сторож. - Трое ребят пришли полчаса назад. Вот, говорю, артисты!
Она сняла верхнюю одежду и переобулась. Пиджак снимать побоялась: одежду, которая была под ним, сложно было и одеждой назвать. Всё-таки не репетиция была причиной такого раннего её появления здесь...
Мать подхватила вещи и пошла к хоровому кабинету. Действие там её не привлекало, такое у них уже было, неинтересно.
Впрочем, когда она открыла дверь рекреации, где помещалась музыкальная школа, там никого не оказалось. Она подёргала за ручки все двери, но ни одна не была открыта. Она уселась на одно из кресел, стоящих в коридоре, и задумалась.
Прошло пять минут, никого не было, и она решила подремать. С детьми она после концерта... разберётся.
Как только сон начал её одолевать, мобильник зазвенел. Она посмотрела на номер и решительно нажала ответ.
- Вы где имеетесь? - громко и отчётливо сказала она в трубку.
- Мы не имеемся, тебя же нет! - возразил младший. - Мы тебя в туалете ждём, скоро будешь?
- Да здесь я! - И она рассмеялась. В ватерклозет не догадалась заглянуть!
Они действительно сидели там, во второй части, на скамейке. Туалеты в их школе делились на две части: в первой стояли раковины, а во второй находились сами кабинки и скамейки, чтобы оставлять рюкзаки и сумки. Они были обиты чем-то мягким, и на них могли сидеть пять взрослых человек.
На такой-то скамье и расположились ребята. Их вещи устроились в углу, на самих же детях были повседневные футболки и штаны. Зачем пачкать концертные вещи?
Она подошла к ним и уселась.
- Вы охранника напугали, - заметила она. - Пришли, как воришки, ночью...
- Это верно, что как воришки, - согласился старший. - Он нас сначала даже пускать не хотел, старичок-то: не узнал.
- Так, забудь про старичков, - прервал его средний. - Помнишь, что мы в тот раз решили с ней делать?
- Да-да, помню, никаких игрушек, - отозвался брат. - Слишком уж быстро у тебя процесс идёт. Мы ещё ничего не сделали, а ты уже вылилась.
- Сегодня потерпеть придётся, - улыбнулся младший. - Если ты, конечно, ещё не течёшь, больно будет.
- Нет, пока там всё сухо. - Она погладила свой цветущий сад через брюки.
- Не трогай! - предупредил средний. - И мы не будем к ней прикасаться. А то опять ерунда получится.
- Что же тогда мне делать? - не поняла мать.
- Ложись и глаза закрой, мы сделаем, что нужно, - ответил старший. - И не парься. Мы же не убивать тебя собрались.
- Да, это мы уже проходили, - усмехнулась мать, устраиваясь на скамье. У той не было спинки, поэтому она раскинула ноги по обе её стороны и закрыла глаза.
Дети почти сразу начали действовать. Одежду с неё сняли быстро, стараясь не дотрагиваться до самого тела, даже не совсем сняли: брюки были приспущены до колен вместе с колготками, кофточку расстегнули, и она почувствовала её бёдрами. Окно уже было закрыто, - всё-таки январь на дворе! - но она всё равно начала замерзать, особенно когда бельё рассталось с её сокровенными местами. Ей было необходимо почувствовать их тепло, но тогда игра была бы испорчена.
- Не снимайте штаны, просто спустите, - услышала она. - Замёрзнем, как собаки. И майки оставьте. Иначе всё тепло улетит.
Она поймала себя на том, что не возбуждена, и что промежность ещё сухая. Как тогда будет? Так же нельзя, растянется всё...
Прерывая её размышления, кто-то из детей вставил ей в промежность свой инструмент. Она дёрнулась и застонала от боли. Через секунду боль пронзила и неподготовленный анал, и в рот её тоже взяли. Они начали двигаться, разрывая её тело и не давая ей пощады. Она молчала, чтобы не навредить бравшему в рот, но по её телу вместе с грубыми толчками скользила молния, раздирая её на много-много частей, вопящих от боли.
- С ума сойти, какая она узкая, когда не подготовлена, - сказал кто-то из детей. - В двести раз приятнее. Всё-таки растянули мы ей все дырки...
Она старалась сосредоточиться на будущем оргазме, но промежность не влажнела, точка G оставалась холодной и бесчувственной. Сегодня дети не удовлетворяли её, а удовлетворялись ею самой, её тело было просто вместилищем их значительно выросших устройств. Никогда в жизни они не делали с нею такого. И она не видела за этим зла, это была лишь попытка попробовать её по-другому. Впрочем, если им так больше нравится, она готова отдавать им своё тело неподготовленным хоть каждый час.
По её подсчётам, прошло минут пятнадцать, и, несмотря на это, ощущения не менялись. Но вдруг из глубины её плоти, чуть ли не из самой матки полилась тёплая жидкость, правда, с какой-то болью, но она уже не обратила внимания - эта боль показалась ей лёгким покалыванием.
- Ну всё, потекла, - услышала она. - Довели наконец-то, а то всё как мёртвая лежала...
И тотчас же её промежность освободилась с ужасной болью и каким-то хлюпающим звуком.
- Это же кровь! - воскликнул кто-то. - Порвал, блин...
- Что порвал?
- Да кто знает, как у неё эти органы называются? Просто порвал... Что теперь делать?
Её отпустили и засуетились, но она уже почти ничего не чувствовала, проваливалась в темноту. Видимо, организм не выдерживал такого жёсткого напора, да ещё и недосып сказывался...
- Тихо, мама, спокойно, лежи и не двигайся...
Она уже не разбирала, где чей голос и где чьи руки, которые держали её и успокаивали. Что-то холодное ударило в неё, смешалось с горячей кровью, и чья-то влажная рука начала удалять солёную жидкость с её промежности. Совершенно случайно рука дотронулась до её розового бутончика, и она быстро и горячо излилась, чувствуя, как смывается кровь. Промежность была очищена, и она почувствовала, как проваливается в забытьё.
Дети стояли над ней, склонившись. Заснула она или потеряла сознание - никто из них не понял.
- Довели девчонку, - прошептал средний. - Зря мы вообще всё это затеяли...
- И что с ней теперь делать прикажете? - задумался старший. - Неизвестно, когда в себя придёт. И придёт ли?
- Оденьтесь для начала, - сказал младший. - Она спит. Не умерла же.
- Да кто её знает, - возразил старший, наклоняясь к матери. - Вообще-то дышит, не собирается помирать.
- Я теперь её трогать опасаюсь, - сказал средний. - Совсем человеку мозг снесли. Вы про её чувства думали вообще? Я вот не задумывался, даёт и ладно, а ведь она мать...
- Она никогда не была против, - заметил младший. - Но если она на каждый заход будет так реагировать, лучше оставить это дело.
Мать почувствовала, что силы возвращаются к ней, только голова ныла, и открыла глаза.
- Вернулась! - обрадовался младший. - Не сердись, пожалуйста...
- Ничего-ничего, - мать поднялась и привела одежду в порядок. - Собирайтесь, скоро препод придёт...
Они вышли и устроились в хоровом кабинете. Однако даже во время распевания дети всё ещё думали, что свои желания надо всё-таки согласовывать с родителями. Особенно если родители падают в обморок от таких желаний...

 Назад

Главная